Евгений Шведер.     «Новогодний фельетон»

         Лаев зажег лампу, достал чистый лист бумаги, аккуратно обмакнул перо и вывел на верхней строке ровным мелким почерком «Под Новый год».
         Писать Лаеву не хотелось, но было уже одиннадцать часов вечера, а он обещал прислать фельетон в редакцию «Листка» не позже десяти часов утра, и потому нужно было торопиться.
         «Трещал мороз. Миллионами бриллиантов искрилась бесконечная снежная равнина»... писал Лаев и черныя, ровныя строчки медленно тянулись одна за другою. Фразы были знакомыя, примелькавшияся, к которым он привык уже давно, которых не нужно было придумывать, которыя рождались точно в полусне, нехотя, лениво.
         «Холодно ярко глядели с высоты темносиняго неба далекия звезды», выводило перо — и Лаев вспомнил, что эти же фразы писал он и в прошлом году и два года тому назад и гораздо раньше.
         «Новый год»...
         Что в сущности будет он писать сегодня. То же, что писал уже много раз — скучное, вымученное, ненужное. «Трещал мороз, искрилась снежная равнина»... ведь это было писано им уже десятки раз. Со стены глядят знакомые портреты: вдумчиво смотрит Гаршин, сосредоточенно грустно Чехов. Тикают часы, медленно движется вперед стрелка, подвигаясь все ближе и ближе к часу, а встревоженныя мысли долгою вереницей тянутся одна за другою.
         Лаев глядит на написанныя строки, и в душе вспыхивает что-то забытое, неясное. Торопливо, точно боясь что-то позабыть, рвет он написанное. Хочется написать что-то яркое, свежее, хорошее. Но вспыхнувшия на мгновенье меркнут, тускнеют яркия, красивыя фразы и на бумаге тянутся скучныя, знакомыя строчки.
         Лаев долго шагает из угла в угол. Вспоминается прошлое, вспоминается прожитая жизнь. Хочется найти в ней, открыть яркую, красивую страницу. И нет ея. Впрочем, быть может и была, и даже были эти яркия страницы, но оне давно забыты, выцвели, потускнели от времени, забылись.... Жизнь сложилась уравновешенно, спокойно. И все в ней, как и в его разсказах, было знакомое, примелькавшееся...
         Кто-то подъехал к дому и слышно было, как дворник нехотя, лениво отпирал калитку. Мокрый снег большими хлопьями ударял в стекла. Где-то далеко пропел петух...
         ... Снова торопливо скользит перо по бумаге — и снова тянутся нудныя безсильныя строчки...
         Вспыхивает злоба. Лаев комкает и мнет исписанный лист бумаги, швыряет его в корзину и принимается шагать из угла в угол. В глубине души поднимается тоскливое чувство «А ведь было время»... вспыхивает мысль — вспыхивает и прячется пугливо. «Было, было», шепчет кто-то настойчиво властно, «были и минуты вдохновения и порывы творчества и все это исчезло, променялось на чечевичную похлебку — спокойную, уравновешенную жизнь»...
         В душе что-то протестует, не хочется признаться даже самому себе, что это было и что этого уже нет и не будет...
         Гаснет лампа. Холодно, угрюмо глядит в окно нарождающийся день. И в сливающихся полутонах догорающей лампы и нарождающагося дня лицо шагающаго по комнате Лаева кажется еще бледнее и еще угрюмее . . . .

* * *

         Новогодний № «Листка» вышел без обычнаго фельетона.

Евг. Шведер

 

Евг. Шведер. «Новогодний фельетон» // Виленский Вестник. 1910. № 1963, 1 января. С. 2.

 

Подготовка текста © Павел Лавринец, 2012.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2012.


 

Евгений Шведер   Проза

Обсуждение     Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2012
 
при поддержке