Юрий Терапиано.   По поводу разговора с антропософом


         ...Он опять за свое: «карма», «перевоплощенье», «развитие нашей солнечной системы»...
         Напрасно, я выбиваюсь из сил, чтобы обратить его внимание хотя бы на то, что в европейских языках нет соответствующих слов для перевода абстрактных санскритских терминов, что лишь ничтожная часть индусских учений может быть нами понята.
         Напрасно, ссылаясь на встречи с представителями настоящих восточных братств, стараюсь дать почувствовать собеседнику, что подлинный восточный путь ничего общаго не имеет с наивными представленьями европейцев о «иогах», и требует, прежде всего, способности самостоятельно мыслить.
         Напрасно стараюсь показать, что штейнеровское «откровение аказических записей» (развитие нашей солнечной системы) — детский лепет по сравнению с созерцаньем соотношения миров и небес кабаллы (не смешивать с так называемым «западным оккультизмом» — «кабаллами» Папюсов, Элифасов Леви, Виртов и прочими, заполняющими рынок «Тайными знаньями посвященных»), напрасно ссылаюсь на гностиков, на тексты Упанишад, все напрасно.
          — «Я читал Евангелие, и оно мне ничего не об'яснило. Если нет перевоплощенья, почти никто из людей не может спастись, тогда Бог — зол. А вот когда я узнал от Штейнера о перевоплощении, я стал жить сознательнее, стараюсь стать лучшим.»
         «Евангелие устарело,» — вспоминается мне другое признанье, на сей раз женщины, и не антропософки, а члена Общества, которое само себя называет христианским.
          — «Посвященье — прежде всего — действие, а не молитва, не абстрактное созерцанье. Нужно воспитывать свою волю и уметь управлять массами», говорил мне один высокопоставленный «посвященный», искренно полагая, что действие уходящих от мира (т. е. от мира страстей) и на Западе и на Востоке — печальная ошибка в смысле духовнаго развития человечества.
          — «Европейцы чрезвычайно храбры во вне», сказал мне как то мусульманский шейк, стоя со мной на стамбульской площади во время оккупации. — «Два ваших солдата держат в повиновении толпы восточных людей; одного броненосца достаточно, чтоб навязать вашу волю миллионам наших. А внутри себя — вы трусы. Вы боитесь самостоятельно жить, вы боитесь самостоятельно мыслить, в своем внутреннем вы всегда связаны готовой формулой. Даже признаться самому себе в собственных желаньях вы боитесь.»
         Что в самом деле, как не стадное чувство, руководит нашей массой? Standard of life, стандарт мысли (газеты, критика) стандарт истины, стандарт дозволеннаго и недозволеннаго — вот стержень, вокруг котораго вращается «свобода» самаго свободнаго европейца.
         Мы ненавидим самостоятельность во всех ея проявлеяьях, мы всегда побивали камнями изобретателей и пророков.
         Европеец стремится прежде всего превратить непонятное в понятное, снабдить текст поясненьями, сделать горнее общедоступным. «L’Au delà à la portée de tous» (названье популярной книги по оккультизму) и многоученое католическое богословское сочинение с доказательствами и об'яснением Непорочнаго Зачатия — духовно — явленье одного и того же порядка.
         Ну, как сказать моему собеседнику-антропософу, что «читать» Евангелие — безполезно,. что Евангелие «нужно испытать на себе опытно», что Евангелие меньше всего хочет нам что либо об'яснить? Как доказать ему, что Евангелие страшно, несоизмеримо с нашим обыденным сознаньем, невместимо для «детей века сего», странно, как сказал Паскаль? Отдаться бездне противоречий, взрывающих наши привычныя понятия — вот, что значит прочесть Евангелие. Предельное безчиние в чинном укладе синагоги, предельное попранье нормы, стандарта — вот, что это такое. Это полный внутренней переворот, полный разрыв «с отцом и матерью», действительное преображение плоти, «не мир, но меч», меч, разделяющей на два лагеря: рожденных от огни и духа, и на тех, кто остались перстными. Поэтому то язык Евангелия невразумителен для земнорожденных. Разумом Штейнера, а до него — миллионам миллионов таких же тупоголовых и тупоухих пресмыкающихся Его принять нельзя. Его надо истолковать, исправить, раз'яснить, применить к жизни, вырвать жало, сделать пошлым и плоским общим местом — «мораль», —тогда — да! Мы христиане! Мы ученики Розенкрейцеров! Мы ученики находящихся в потустороннем мире учителей, у нас все ясно!
         Эта низкая ясность, печать низкопробных душ, с каким бичем, таким же, из веревок, обрушивались на торгующих во храме и подлинный Будда, и авторы Упанишад, «брамины, рожденные браминами», и Моисей, и Давид, и Соломон, и пророки.
         Вход в духовную жизнь открывается сознаньем неясности, чувством безвыходности, тщеты всего знанья, всей мудрости века сего, особенно же — суеты всевозможных толкований и об'яснений.

«Дух Внутренний не может быть постигнут ни разсмотреньем священных писаний, ни посредством разума, ни посредством изученья.. В духе стремящийся к Нему обретает Его, подвижнической жизнью достигают Его... Смирившему сердце и победившему страсти Бог Сам открывает Себя — внутреннюю сущность Свою и славу нетленнаго человека».

Мундакопанишад II, 2, III 3-4

         «О Царствии Небесном говорят, что оно есть духовное созерцанье. И отыскивается Оно не работою мысли, но может быть вкушаемо только по благодати. И пока не очистит себя человек, до тех пор не имеет он в себе достаточно сил даже слышать о нем; никто не может приобрести его изученьем,» пишет Исаак Сирианин, подвижник конца VII и начала VIII века по Р. X.
         Есть только один вход в духовную жизнь: от человека, желающего действительно войти, требуется прежде всего смирить ум и сердце, т. е. пережить в себе предельное незнанье, неблагополучие, гибель, смерть, катастрофу: «если не умрешь — не оживешь» в Духе.

Ю. Терапиано

Ю. Терапиано. По поводу разговора с антропософом // Меч. № 5. 3. VI. 1934. С. 12 — 13.

 

OCR © Ольга Минайлова, 2007.
Сетевая публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2007.


 

Юрий Терапиано    Обсуждение

Эссеистика     Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2007