Асия Ковтун.    Роль А. И. Тыминского в жизни русских Каунаса


         Исследования русской эмиграции и русского меньшинства важны для истории страны пребывания так же, как и для изучения национального исторического пути. В последние годы проблемам межвоенной русской общины Литвы как аспекту жизни независимого литовского государства уделяется все больше внимания. Представлена в общих чертах коллективная характеристика истории русской общины, изучены механизмы ее формирования и деятельности. В ряде работ рассмотрены различные аспекты русской литературной и культурной жизни, периодическая печать этого времени, конфессиональная принадлежность старожильческого населения и вновь прибывших в Литву русских, изучены биографии отдельных литераторов, ученых, журналистов, актеров.
         Деятельность одного из руководителей русской общины Каунаса Александра Ивановича Тыминского не была удостоена внимания исследователей. Эмигрировав из России в Литву, на новой родине он занял позицию политика и просветителя русских соотечественников. Тыминский прилагал значительные усилия для объединения разрозненной русской общины, укрепления ее положения, обращал внимание литовского государства и европейских организаций на состояние просвещения русских в молодом независимом государстве, занимается вопросами беженцев. Он постоянно сотрудничал в русской прессе Литвы, откликался на все важные события общественной жизни. По его выступлениям в печати нетрудно воссоздать летопись жизни и настроений русских жителей города. Именем А. И. Тыминского ныне названа школа в Каунасе. Ее коллектив стремится продолжить традиции первой русской гимназии в Литве, созданной этим выдающимся человеком. Сведения о жизни А. И. Тыминского основываются, главным образом, на данных личного дела, хранящегося в Каунасском технологическом университете, и материалах, хранящихся в архиве школы им. А. И. Тыминского в Каунасе, дополненных со слов Алексея Дмитриевича Никольского, внука Тыминского.


Родители А. И. Тыминского. Музей школы имени А. Тыминского в Каунасе.

         Александр Иванович Тыминский родился 4 апреля (22 марта) 1884 г. в Гродненской губернии. Его родители Иван Андреевич и Мария Яковлевна были народными учителями. В 1902 г. Тыминский окончил Варшавскую гимназию, затем поступил в Варшавский политехнический институт, а несколько месяцев спустя он был переведен в Санкт-Петербургский политехнический институт на экономическое отделение. В 1905 г. он был выслан в Сибирь за участие в революционных кружках. Институт окончил в 1908 г. В 1909 г. Тыминский отбывал воинскую повинность в качестве вольноопределяющегося в 42-ом Сибирском стрелковом полку. В 1910 г. он преподавал историю и географию в Томском коммерческом училище. В 1911 г. А. И. Тыминский получил ученую степень кандидата экономических наук, перевелся в Санкт-Петербург и поступил на работу в Статистическое отделение таможенных сборов Министерства финансов. В 1912 г. принимал участие в работе по пересмотру русско-германского и русско-американского торговых договоров. Он написал ряд статей по экономическим вопросам, посещал курсы при Педагогической академии по истории литератур, методике преподавания языка и педагогике.
         В 1914 г. по мобилизации Тыминский направлен на фронт прапорщиком, был ранен и контужен. За воинскую доблесть он награжден орденом Св. Анны 4-й степени. В 1916 г. окончил Офицерскую электротехническую школу и вновь был направлен на фронт; закончил войну поручиком. В 1917 г. он избран в Городскую Думу (позднее Городской Совет) Гатчины, преподавал в Гатчинском сиротском институте и реальном училище. Его педагогический опыт пригодился при организации Гатчинского народного университета.
         В декабре 1918 г. А. И. Тыминский отправился в отпуск в Каунас для свидания с родителями и остался в Литве, которая к тому времени восстановила государственную независимость. В 1920 году жена Тыминского Вера Николаевна, в Гатчине попавшая в заложницы к большевикам, бежала от расстрела вместе с малолетней приемной дочерью. Через латвийскую границу они добрались до Каунаса.
         Опыт эмигрантов, вынужденных покинуть Россию после Октябрьской революции, в общих чертах известен. Эмиграция нередко становилась тяжелым испытанием, выливалась в одиночество, неспособность реализовать себя и, в конечном счете, в жизненную трагедию. Литва, которая находилась на основном направлении сражений Первой мировой войны, была одной из стран, принявшей беженцев. История А. И. Тыминского похожа на судьбы многих русских интеллигентов, различными и всегда сложными путями оказавшихся на новой родине. Деятельный, образованный петербуржец Тыминский, в Каунасе, попав в трудное и противоречивое положение русского эмигранта, активно включился в жизнь временной столицы и по праву назывался лидером русской общественной жизни межвоенного времени.
         Население Каунаса составляло, по переписи 1923 г., более 92 тысяч, из них русских насчитывалось 3,2%. Город не был центром русской культуры подобно Парижу, Берлину, Праге, Риге, однако здесь существовала русская община. Принятые в Литве законы о гражданстве и равноправии граждан давали возможность людям всех национальностей принимать участие во всех областях общественной жизни. В молодом независимом государстве терпимо относились и к русскому населению, состоящему из русских старожилов и эмигрантов 1). Длительное время русские эмигранты все же ощущали себя на новой родине только временными жителями, беженцами. Они жили бедно, скудно и могли рассчитывать только на собственные силы и незначительное содействие русской общины. Международные организации помощи соотечественникам еще только формировались, но и позже их участие в жизни русских Каунаса можно расценить как весьма незначительное. Часть забот о беженцах пришлось взять на себя государству, после войны находившемуся в тяжелом экономическом положении.
         Память о родине жила в сердцах русских эмигрантов Каунаса, а ум задавал другие вопросы: как жить, как учить детей. Они понимали реальность сложившегося положения. У них не было экзальтации, фанатизма, ненависти к бывшей родине. Издаваемый в Каунасе ежегодный «Русский календарь» писал:

Нам суждено быть современниками больших событий в мировой истории, видеть, как развивалась сложная и глубокая драма политической и общественной жизни Европы, наблюдать, а временами и переживать ужасы войн, разрухи и крушения больших начинаний, испытывать экономические потрясения в эти тяжелые годы, быть свидетелями и участвовать в создании и устроении новой карты Европы, но нам не дано еще видеть путей будущего, и мы беспокойно мечемся в поисках своих дорог. 2)

         Это осознание своего положения как свидетелей истории и в меньшей мере ее участников было характерно для русских жителей Каунаса. Приблизительно к середине 1920-х годов русский мир временной столицы обретает очертания 3). В Каунасе уже в первые годы независимого государства создавались товарищества, комитеты взаимопомощи, общественные столовые, курсы, сиротские дома, приюты для престарелых. Некоторые организации существовали недолгое время, преобразовывались, меняли направления деятельности. В прессе среди активных. упоминались Педагогическое бюро, Свято-Мариинское православное женское общество в Ковно, Объединение русских студентов Литовского университета, Русское спортивное общество, Свято-Никольское православное братство, Русский союз христианской молодежи, общество «Учение – Свет», студенческие корпорации “Ruthenia”, “Filiae Rutheniae”. Тыминский, оценивая состояние общественной активности русской общины, писал, что существенную пользу приносили не все объединения. Жизнь в Каунасе была довольно провинциальной. Личные контакты, посещение театров, концертов, кино занимали досуг русских жителей в значительной мере. Русские традиционно много читали, в основном, русскую и западноевропейскую классику, беседовали при личных встречах. «Ночные» разговоры русской интеллигенции заменяли общение в клубах и объединениях. В доме Тыминских сохранялся традиционный для русской интеллигенции Каунаса образ жизни. Внук Тыминского рассказывал о долгих разговорах деда с Львом Платоновичем Карсавиным, профессором Литовского университета. Беседы затягивались, Лев Платонович со своей любимой собакой иногда оставался ночевать у Тыминских на улице Донялайчио. В доме Тыминских бывали посещавшие Каунас Федор Шаляпин, Саша Черный, Иван Бунин.
         Русские жители Каунаса заплатили самую небольшую дань политическим иллюзиям. Политических русских организации было две – Демократический Союз граждан Литвы русской национальности (в середине 1930-х реорганизованный в Объединение граждан Литвы русской национальности) и Русское эмигрантское объединение. Русское меньшинство участвовало в выборах в органы местного самоуправления и Сейм. Участие «проявилось в виде выставления самостоятельных списков от русского населения, блокировки русских списков с другими национальными, меньшинственными и прогрессивными списками», – писал «Русский календарь» 4). Будучи гласным Ковенской городской думы, Тыминский боролся за права соотечественников. Он включал деятельность русской общины Каунаса в историю новой родины, защищал права русских на собственную позицию и свое слово, выступал за возможность полноправного участия в решениях Думы депутатов разных национальностей. Свобода мысли и гражданское самосознание проявились в одном из первых выступлений Тыминского в печати, – в статье, опубликованной в 1921 г. газетой «Вольная Литва». Полемизируя с влиятельным политическим деятелем А. Вольдемарасом, Тыминский напомнил, что в практике городского самоуправления использовались три языка – литовский, польский и еврейский, а в 1919 г. – и русский. Не умаляя значения государственного языка, он резко противопоставил позиции бывшего премьер-министра Литвы, «хорошего ученика старого русского государственного права, с его централизмом и преобладанием прав одной национальности», свою точку зрения «равноправия национальности в государстве и городском самоуправлении», отказываясь доказывать свою лояльность в дискуссиях:

Не на словах, а на деле участвуя с конца 1918 года в строительстве Литовского Государства, я не собираюсь доказывать свою лояльность и «показывать свое доверие нашему государству», частью которого я являюсь. 5)

         Работа в составе Сейма, депутатом которого Тыминский был избран в 1923 г., давала возможность заботиться о нуждах русского меньшинства. Второй Сейм уделял особое внимание учреждению начальных и средних школ в Литве. Здесь пригодился опыт Тыминского-педагога. Позднее, уже в 1930-е гг., он возглавлял Каунасское отделение Нансеновского офиса по делам беженцев Первой мировой войны и революции 1917 г.
         Общественное укрепление русских в 1920-х гг. было связано с устроительством церковной и школьной жизни. Тыминский осознавал значение образования на родном языке. Именно он консолидировал деятельность русской общественности Каунаса для создания русской гимназии. В 1927 г. в отчете о положении русской школы в Литве Тыминский писал, что проводниками просветительской работы являлось духовенство и отдельные энтузиасты. В статье «Русская школа в Литве», опубликованном в журнале «Русская школа за рубежом», издававшемся в Чехословакии, он ярко рисовал самоотверженный и неблагодарный труд подвижников русской школы:

На долю русского народного учителя в Литве выпала поистине задача непосильная. Чаще всего он не только учитель, но и создатель школы. В одиночку или вместе с кем-нибудь из русских общественных работников обходит учитель жителей, собирая подписи под прошением в министерство об открытии школы; ищет помещение; чуть не своими руками сколачивает мебель; выклянчивает у местных самоуправлений, одинаково инертных и бедных, дрова и кое-какие пособия на школу и т. д. 6).

Еще в годы Первой мировой войны немецкие оккупационные власти разрешили обучать детей на родном языке, в том числе на языках национальных меньшинств. В независимой Литве был принят ряд законов, согласно которым национальные меньшинства имели право на автономию в организации школьного просвещения. По данным Министерства просвещения на 1918–1919 гг. в Литве действовало 1036 начальных школ, из них три русских школы. Для сравнения: в Латвии действовало тринадцать русских школ и две гимназии – Ломоносовская и Правительственная; они содержались на выделяемые из государственного бюджета средства 7).

Хрестоматия из библиотеки А. Тыминского.

А. Тыминский. Краткие сведения по географии Литвы. 1931.

         Согласно постановлению правительства в школах должны были обучаться дети той национальности, на языке которой осуществлялось обучение. Национальные школы получали часть денежных средств, соответствующих проценту меньшинства в населении страны. По законам Литовской Республики учреждать школы имели право Министерство просвещения, общественные организации и частные лица – граждане Литвы. Министерство просвещения для учреждения гимназий национальных меньшинств выделяло кредиты из государственного бюджета.
         В 1920-е гг. перед Тыминским и его коллегами встала сложнейшая задача создания школы нового типа. Небольшая группа педагогов из девяти человек организовала Товарищество преподавателей (преобразованное в 1924 г. в Общество преподавателей) «с целью открыть гимназию на русском языке в г. Ковне», поскольку надеяться «на инициативу какой-либо русской общественной организации не приходилось, так как русская общественность в Литве подавала мало признаков жизни». Члены Товарищества видели свою миссию в создании школы европейского типа, независимой «от политических и религиозных течений», имеющей «свою историю, свои традиции, свою систему педагогики» 8). Вместе с тем задача образования просветительского учреждения русской культуры в иноязычном, инокультурном окружении отвечала стремлению возродить особый дух русской общественной жизни, сохранить русское начало, избежать ассимиляции. Школа изначально виделась центром, объединяющим различные общественные организации.
         Занятия в гимназии Товарищества начались осенью 1920 г. Первоначально они проводились в помещении немецкой реальной гимназии, позже – еврейской реальной гимназии. Тыминский был бессменным директором гимназии со дня основания до закрытия в 1940 г. В первый день занятий, 12 октября, в небольшой комнате, наскоро превращенной в импровизированный зал, собралось лишь около ста учащихся. Благодаря поддержке князя И. Васильчикова и С. Фанстиля был приобретен инвентарь и некоторые учебные пособия. Учрежденное в Каунасе в 1926 г. Педагогическое бюро получило некоторое количество пособий и книг для учащихся-беженцев из парижского Земгора.


Разрешение на постройку школы. Музей школы имени А. Тыминского в Каунасе.

План здания русской школы.
Музей школы имени А. Тыминского в Каунасе.

Здание русской гимназии.
Музей школы имени А. Тыминского в Каунасе.

         На первых порах Товарищество преподавателей испытывало недостаток преподавателей, нехватку средств, отсутствие твердой поддержки со стороны общественных и политических кругов. В 1924 г., в последний год своего существования, Товарищество отчислило 15 тысяч литов в строительный фонд на покупку паев общества «Учение – Свет» («Мокслас – Швиеса»), чем заложило прочную основу для строительства собственного здания гимназии. Поиск средств, постройка здания гимназии способствовали объединению русских Литвы. Начало строительства стало праздником для русского населения Каунаса.
         Учащиеся гимназии перешли в новое здание осенью 1925 г. Гимназия содержалась на средства общины и церкви. Педагогический совет гимназии распределял административные должности, назначал преподавателей, выделял помощь малоимущим учащимся. Гимназический аттестат давал возможность поступать в литовские и зарубежные высшие школы. Образование, получаемое в гимназии, имело широкий профиль. Предметы, которые преподавались здесь, и профессиональный уровень преподавателей давали хорошие результаты: выпускники поступали в Литовский университет, учились за рубежом 9) .

Выпускники Русской гимназии.
Музей школы имени А. Тыминского в Каунасе.

Знамя Русской гимназии.
Музей школы имени А. Тыминского в Каунасе.

         В Литве от научной и технической интеллигенции требовалось знание литовского языка. Языковой ценз устанавливается в государственных и общественных учреждениях, школах. Для большей части русской эмиграции это было труднопреодолимое препятствие, хотя молодые люди справлялись с этой задачей. Литовский язык преподавался в русских школах и гимназии, он был включен в списки предметов для подготовки к поступлению в гимназию. Русские девушки и юноши поступали на организованные правительством курсы литовского языка. Под руководством Тыминского в русской гимназии были организованы курсы литовского языка для молодежи и взрослых слушателей.
         В устных воспоминаниях воспитанники гимназии говорят, что Тыминский и педагоги гимназии очень искренне относились к своей работе, отдавали ей много сил и энергии, были увлеченными людьми. В гимназии была строгая дисциплина, насаждался дух глубокого уважения к учителям и наставникам. Светское образование сочеталось с углублением в многовековые этические ценности православия. Как и во всех гимназиях Литвы того времени, учащиеся других конфессий могли не посещать уроки Закона Божьего. По этому предмету занятия в гимназии вел настоятель каунасского Благовещенского собора протоиерей отец Евстафий Калисский (1865–1954).
         Важнейшей инициативой А. И. Тыминского в области просвещения была организация учительских съездов Литвы. Съезды русских учителей и деятелей просвещения (1926, 1928) выявляли проблемы просветительской деятельности, нужды русской школы и русского просвещения в Литве, определяли пути развития образования, сплачивали русские общественные организации, задавали направления работы этих организаций. Прежде всего, ставились задача создания русской школьной сети в Литве и объединения русских просветительских и благотворительных организаций.
         С обстоятельным докладом Тыминский выступал на Втором съезде русских учителей и деятелей просвещения в Литве. Собравшийся в апреле 1928 г. съезд обратил внимание русской общественности на усложнившуюся ситуацию образования национальных меньшинств на родном языке. 6 августа 1927 г. Министерство просвещения выпустило циркуляр, согласно которому от родителей или опекунов, отдававших детей в начальные школы национальных меньшинств, требовалась справка из волостного или городского управления о национальности, соответствовавшая удостоверению личности. Циркуляр запрещал прием в начальные школы национальных меньшинств детей литовской национальности. Дети, у которых хотя бы один из родителей литовец, должны были обучаться в литовской школе 10) . Тыминский и участники Второго съезда с тревогой говорили о разобщенности русских, бедности и необразованности русских в провинции, об угрозе ассимиляции, растворения русского населения в местной среде. Обостряющиеся политические, социальные и просветительские проблемы убеждали, что русским необходимо задуматься над сохранением и укреплением русского национального сознания. Подводя итоги общественной работы русского меньшинства в Литве, докладчик отмечал, что благих начинаний было много, но далеко не все они доводились до конца.
         Свидетельством политической прозорливости Тыминского была мысль об образовании русского отдела при Министерстве просвещения Литовской Республики, что должно было придать русскому школьному строительству в Литве планомерный характер, обеспечить ему правительственную поддержку, облегчить условия для открытия новых школ. Второй съезд русских учителей и деятелей просвещения отправил приветственную телеграмму президенту республики и министру просвещения Литвы. На первую телеграмму съездом был получен ответ, в котором президент сердечно благодарил русских народных учителей и деятелей просвещения за поздравление. Телеграмма министра просвещения гласила:

Сердечно благодарю участников съезда за поздравление и добрые пожелания. Прошу заверить съезд, что его стремления просвещать своих соплеменников будут приняты во внимание и в должной мере оценены министерством просвещения 11) .

В 1930-х гг. Тыминский и его соратники остро ощущали угрозу ассимиляции. После укрепления основ культурой жизни каждое начинание в деятельности русской общины носило национальную направленность. Тыминский встревожено говорил о необходимости укрепления национального самосознания, с горечью констатируя:

В своей национальной среде русские мало организованы. Отсутствие объединяющего национального органа, постоянная борьба отдельных групп и лиц между собой делают русскую общественную работу подверженную разным случайным обстоятельствам 12) .

         Положение с образованием русских было сложным: две трети русского населения были неграмотны, в школах училось чуть больше половины русских детей школьного возраста, при этом основная масса русских детей – в школах не на родном языке. «Как ничтожна инициатива русского населения в деле просвещения, какое неверие в свои силы, какое неуважение к своему историческому прошлому, которое нельзя забывать!..» – писал Тыминский 13) .
         Тыминский анализировал причины тяжелого положения русской семьи и школы, задумывался над национальными правами, языком, положением культуры и веры. Национальная идея стала центром его размышлений и общественных преобразований. В статьях о положении русских детей и ситуации в сфере русского просвещения Тыминский писал о необходимости воспитания и образования, веры в будущее и собственные силы. По его инициативе русские организации и учреждения постепенно меняли направленность соей работы, их деятельность приобретала национальную окраску: «Товарищество преподавателей» преобразовывалось в «Общество преподавателей русской школы», гимназия Товарищества – в русскую гимназию.
         Ощущение оторванности от русской культуры становилось все более острым. Осознание положения обязывало к действию, объединению всех русских культурно-просветительных и благотворительных организаций Литвы. Поддерживаются русские культурные начинания в других странах («День русского просвещения», «День русского ребенка»), усиливается поддержка церквей и русских школ в Литве, помощь беженцам. Политик и просветитель Тыминский принял на себя обязанность организации общественной жизни русской общины. Здание русской гимназии стало «русским домом» для многих русских общественных и культурных организаций, дало возможность русским объединениям активизировать работу. Первая встреча «самых разнородных элементов русского общества» пришлась на конец 1925 г., в пятилетний юбилей гимназии, который стал «Днем русской культуры» в Литве 14) . Позднее, в апреле 1938 г., именно здесь встречался с русской общественностью и выступил с лекцией Нобелевский лауреат И. А. Бунин. Портрет с автографом писателя долгие годы украшал кабинет директора.
         Епархиальные власти и православное духовенство также уделяли внимание задачам просвещения и сохранения национальной культуры. Прихожанин каунасского Благовещенского собора А. И. Тыминский принимал участие в жизни православной общины города. Учащиеся русской гимназии вспоминают о традиции перед уроками зайти на молитву в Благовещенский собор. Тыминский вменял это в обязанности учителей и учащихся, будучи убежденным, что молитва поможет обучению. Он выступал по различным вопросам в газете «Голос Литовской православной епархии». Здесь появилась проникновенная статья, подписанная инициалами «А. Т.», под названием «“День русского ребенка” в 1937 г.»
         В тот год ежегодно отмечаемый день памяти поэта совпал с годовщиной смерти А. С. Пушкина. Эта важная для русской культуры трагическая дата поощрила русских Литвы обратить особое внимание на культурную самобытность. Были подготовлены материалы о пушкинских днях для приходских библиотек и для раздачи детям. В память о великом русском поэте Комиссия по организации «Дня» разослала по православным приходам портреты, избранные сочинения Пушкина. В газете «Новые дни» были опубликованы подготовленные Тыминским рекомендательные списки изданий поэта и источников изучения его жизни и творчества, в газете «Литовский вестник» – материалы о жизни и смерти поэта «Современники и потомки о Пушкине».
         Тыминский верил в силу печати и, обладая развитым общественным сознанием, выступал в прессе постоянно. В его тематически разнообразных статьях анализировались политические процессы в Литве, общие и частные проблемы русской и зарубежной общественной жизни, пропагандировались традиционные ценности русской культуры. Делясь с читателями раздумьям, которые вызвала у него книга Н. С. Трубецкого «Европа и человечество» 15) или публикуя статью о жизни и деятельности А. С. Грибоедова 16) , Тыминский выполнял долг перед соотечественниками, как он его понимал.
         Будучи филологом, Тыминский защищал положения русской академической науки, традиции которой к тому времени были нарушены на его бывшей родине. В 30-е гг. в Литве вышел учебник истории русской литературы («Rusų literatūros istorija», т. 1: 1931; т. 2: 1933), написанный профессором Балисом Сруогой для студентов-филологов университета Витаутаса Великого, где литовский писатель и литературовед преподавал историю русской литературы. С позиций современности книга может быть названа серьезным вкладом в литовскую науку о литературе. Тыминский встретил ее появление статьями в литовской печати 17) и в чехословацком славистическом журнале. Резко полемически он оценил концепцию книги, обвиняя автора в идеологическом приспособленчестве к новым временам, в чрезмерно вольном обращении с русской историей.
         Если изложение Сруогой истории литературы Киевской Руси приемлемо для критического взгляда Тыминского, то оценка литературы Московской Руси вызывает негодование из-за недооценки роли монастырей и монашеской литературы, значения «Великих Четий-Миней» и «Домостроя». В книге Сруоги критик не пропускает библиографических неточностей, малейших ошибок и самых незначительных отклонений от источников. Тыминский обвиняет исследователя в предвзятости, односторонности, чрезмерной категоричности и склонности к необоснованным обобщениям, в «полном отсутствии исторического чутья». Для него в исследовании недопустимы иллюстрации «не столько учеными ссылками, сколько русскими пословицами» 18) , фельетонное изложение и «упреки, ирония и параллели с прекрасным, б. м., но погибшим прошлым»:

Историк не может ни полемизировать с веками и народам, ни судить их, он проникает в скрытый смысл явлений, вскрывает этот смысл, излагает и объясняет явления в перспективе общих судеб человечества 19) .

         Страстная натура Тыминского не позволяла ему быть менее категоричным и более терпимым к позиции оппонента. Разбор первого тома книги, не имеющей, на взгляд Тыминского, научной ценности, завершается прямым упреком в игнорировании мнений русской научной школы 20). Обнаруженные им многочисленные недостатки во втором томе и, в частности, использование материала «из вторых рук» и без указания источников вызвали неутешительный вывод о том, что книга Сруоги лежит вне «границ научной критики»:

[...] в сущности говоря, научной критике с книгой г. Сруоги и делать нечего. Спорные вопросы, вызываемые ею, лежат совсем в другой плоскости 21).

         Очевидно, Тыминский не готов к осознанию того, что зарубежные научные школы формируются в соседних с его бывшей родиной странах и имеют право на собственное видение русского историко-литературного процесса – слишком мала была временная дистанция, слишком сильна боль за свою исчезающую идентичность.
         А. И. Тыминский верил в сохранение и укрепление национальных корней соотечественников. В конце 30-х гг. он оптимистично писал:

Но если сейчас русские еще распылены и мало организованы, это не значит, что в будущем положение останется таким же. Жизнь учит, она приведет русских к объединению и заботе о своих национальных правах, языке, культуре и вере 22).

         Некоторое время русские Каунаса жили этими иллюзиями. Начало 1940-х гг. – это трагический исторический перелом в русской жизни Каунаса, принесший крушение прежнего уклада жизни и саму жизнь поставивший перед смертельной угрозой. Русская гимназия была закрыта советскими властями 1 сентября 1940 г. С приходом гитлеровских войск Тыминский стал учителем в русской начальной школе. В августе 1942 г. он был арестован немецкими властями, передан гестапо и отправлен в концлагерь в Правянишкес. В апреле 1943 г. Тыминский потерял работоспособность и был выпущен из концлагеря. Позднее он преподавал русский язык в различных учебных заведениях. В 1955 г., на 71-ом году жизни, будучи преподавателем Каунасского политехнического института, Тыминский защитил вторую кандидатскую диссертацию и получил вторую степень – кандидата педагогических наук. 15 февраля 1959 г. после тяжелой болезни (инфаркт) А. И. Тыминский умер.

 

Примечания

1 См.: Н. Касаткина. Особенности национальной идентификации русской интеллигенции Литвы в межвоенный период // Русские Прибалтики: механизм культурной интеграции (до 1940 г.). Вильнюс: Русский культурный центр, 1997. С. 53– 66.

2 Русская общественная жизнь в Литве // Русский календарь 1932. Каунас. С. 1.

3 Подробнее см.: Асия Ковтун. Русский мир Каунаса (Культурное общество в 1918–1940 гг.) // Darbai ir dienos. 2003. [Kn.] 34. P. 145–151.

4 Русская общественная жизнь в Литве. С. 6.

5 А. Тыминский. Голос «глухонемого» // Вольная Литва. 1921. № 57, 11 августа.

6 А. Тыминский. Русская школа в Литве // Русская школа за рубежом. Praha, 1927–1928. Кн. 28, № 24. С. 8.

7 Рижская городская русская гимназия (бывшая Ломоносовская) 1919–1935. Сборник воспоминаний и статей. Рига, 1999. С. 14.

8 А. Тыминский. Ковенская русская гимназия Общества преподавателей. Отчет за пятилетие 1920–1925 гг.. Kaunas: “Kauno Mokytojų Dr-jos rusų mokykloms laikyti” leidinys. 1926. С. 7.

9 Подробнее о деятельности Товарищества преподавателей и русской гимназии см.: Асия Ковтун. Русский мир Каунаса (Культурное общество в 1918–1940 гг.). P. 157–161.

10 Benediktas Šetkus. Tautinių mažumų mokykla Lietuvoje 1918–1940 metais. Daktaro disertacijos santrauka. Vilnius: Vilniaus pedagoginis universitetas, 2000. P. 7. Cм. статистику распределения начальных школ по национальностям в 1919–1932 гг.: J. Vindikis. Pradžios mokykla Lietuvoje // Mokykla ir gyvenimas. 1934. Nr. 2. P. 69.

11 А. Тыминский. Русская школа в Литве // Русская школа за рубежом. 1927–1928. кн. 28, № 24. С. 3.

12 А. Т. [Тыминский] День русского ребенка в 1937 г. // Голос Литовской православной епархии. 1937. № 5–6 (88). С. 46.

13 Там же. С. 44.

14 Русская общественная жизнь в Литве. С. 3.

15 А. Тыминский. В поисках будущего. По поводу книги Н. С. Трубецкого «Европа и человечество» // Вольная Литва. 1921. № 76, 2 сентября.

16 А. И. Тыминский. Грибоедов (К столетию со дня смерти – 1829 г.) // Балтийский альманах. 1929. № 4 (13). С. 104–107.

17 A. Timinskis. Rusų literatūros istorijos reikalu // Vairas. 1932. Nr. 3. P. 374–382; Nr. 4. P. 515–522; S-as ir T-is. Rusų literatūros istorija. II tomas // Vairas. 1935. Nr. 12. P. 497–502. 18 А. Тыминский. «B. Sruoga. “Rusų literatūros istorija”. Lietuvos V. D. Universiteto humanitarinių mokslų fakulteto leidinys. Kaunas. 1931 m.» // Slavia. Časopis pro slovanskou filologii. 1935, ročnik XIII, sešit 2.–3. С. 498.

19 Там же. С. 499.

20 Там же. С. 500.

21 А. Тыминский. «B. Sruoga. “Rusų literatūros istorija”. II. t. 1933. Kaunas. Изд. гуманитарного факультета Литовского Университета. 504 стр.» // Slavia. Časopis pro slovanskou filologii. 1938, ročnik XVI, sešit 1. С. 498. О труде Б. Сруоги и отзывах А. И. Тыминского подробнее см.: Birutė Masionienė. Literatūrinių ryšių pėdsakais. Vilnius: Vaga, 1983. Р. 156–163; Асия Ковтун. У истоков изучения русской литературы в литературоведении Литвы // Русские в Литве (1918–1940): определение проблемы, Каунас: Vytauto Didžiojo universitetas, 2001. С. 82–92.

22 А. Т. [Тыминский]. День русского ребенка в 1937 г. С. 46.

 

 

© Асия Ковтун (Университет Витаутаса Великого, Каунас).
Фотографии любезно предоставила Асия Ковтун (Университет Витаутаса Великого, Каунас).
Сетевая публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2005.


 

Александр Тыминский    Обсуждение

Статьи и исследования     Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2005