Галина Пономарева, Татьяна Шор.     Литературные рубрики в газете «Северное слово» (1942 – 1944)


Русская печать и культура в Эстонии во время Второй мировой войны

         Известный деятель русской эмиграции Р. Полчанинов, живший в годы немецкой оккупации в Риге и Пскове, писал в воспоминаниях «Propaganda-Abteilung “Nord”» о деятельности Отдела пропаганды Северной группы “Nord“ (Север), входившей в Управление военного командования Северной группы Германской Армии, следующее: «Присутствие немецкой пропаганды на оккупированных территориях чувствовалось везде и на каждом шагу. В ее ведении была вся культурная жизнь, школы, библиотеки, театры, радиовещание. Все, за исключением церковной жизни, хотя люди из отдела пропаганды зорко следили за тем, что и как делает “Православная миссия в освобожденных областях России”» (Полчанинов 2005: 119). Структура отдела пропаганды состояла из нескольких подразделений: Печать, Активная пропаганда и Издательство. Изданием русской периодики, например, газет «Правда», «За Родину», «Северное слово», «Двинский вестник» и др. ведал отдел Печати (см.: Бернев 2002: 195).
         Русская периодика, выходившая в годы немецкой оккупации в Прибалтике, изучена далеко не полно. Известный исследователь русской культуры Латвии Б. А. Равдин в книге «На подмостках сцены. Русская культурная жизнь Латвии времен нацистской оккупации (1941 – 1944)» приводит следующие данные: «На захваченных территориях и в самой Германии в годы войны было основано множество газет и журналов на разных языках народов СССР. К концу 1942 г. их было около двухсот, в дальнейшем, с необходимостью активизации пропаганды, количество таких изданий увеличилось» (Равдин 2005: 10). Между тем, только в Латвии и в Эстонии таких изданий в годы войны насчитывалось, по крайней мере, не менее двадцати наименований. На территории Латвии выходило 15 периодических изданий на русском языке. В Эстонии издавалось 6 газет на русском языке: «Гдовский вестник», «Новое время», «Светлый день», «Северное слово», «Псково-Печерский благовест» (см.: Jakobson 1996: 84) и, наконец, газета «Новости недели».
         «Гдовский вестник» только печатался в Эстонии. Нарвская газета «Светлый день» выходила очень недолго в 1942 г. «Псково-Печерский благовест», издававшийся при Печерском монастыре, касался, в основном, проблем православной церковной жизни. «Новое время» предназначалось для крестьян Печорского края, поэтому культурный кругозор этой газеты был довольно ограничен (Пономарева 1996: 252). Газета «Новости недели» начала выходить в апреле – мае 1944 г. тиражом 1500 экземпляров и была предназначена для русских, готовившихся к эвакуации. Сохранились единичные номера этого издания в частном архиве Р. Полчанинова (см.: Полчанинов 2006: 124). В «Новостях недели» рассказывалось о положении русских рабочих в Германии, о новостях с фронта, об ужасах большевизма, печатались самодеятельные стихи и письма из Германии. Но по сути дела только «Северное слово» было единственной в Эстонии большой иллюстрированной газетой, где печатались литературные материалы. Некоторое освещение содержания и оформления этой газеты дано в обзорной статье В. Якобсон “Venekeelsed ajalehed saksa okkupatsiooni ajal” («Русскоязычные газеты во время немецкой оккупации»; см.: Jakobson 1996: 86). Но исследовательницу интересовали в большей степени пропагандистские функции «Северного слова» 1), и она не касалась литературной части газеты. На наш взгляд, литературные и окололитературные рубрики газеты, хотя и не лишены пропагандистской окраски, все же выполняли и другие функции, в частности, просветительно-культурного характера.
         Несколько слов о самой газете. Первый номер вышел 21 мая 1942 г. в Нарве, где на улице Раху в доме № 15 располагалась редакция. 15 августа этого же года «Северное слово» было переведено в Ревель (Таллинн, Ланг (Пикк), 58). По крайней мере, в трех редакционных статьях излагалась политическая платформа газеты и цели ее издания. В стандартной передовице «Газета — борец за новую жизнь», опубликованной в январе 1943 г., читателям объяснялось, что война разделила мир на два стана, в котором национал-социалистическая Германия выступает освободительной силой, вокруг которой объединилась вся Европа. Противостоящей ей силой объявлялся «руководимый еврейством коммунизм, объединившийся с капиталистическими хищниками Англии и Америки» (см.: Газета – борец 1943). Естественно, что субсидируемая Директорией газета «Северное слово» поддерживала «борцов за освобождение от еврейско-коммунистической диктатуры», т. е. национал-социалистическую Германию (см.: Газета – борец 1943). Наряду с антикоммунистической и антисемитской пропагандой, в другой статье главной целью объявлялось «безоговорочное участие в борьбе с большевизмом во имя освобождения русского народа, во имя возрождения национальной России» (Два года 1944). Редакция «Северного слова» противопоставляла себя лживой советской печати, декларируя, что несет «свободное слово» «освобожденным народам». Следуя за германскими войсками, газета обещала разоблачать коммунистическую ложь и доводить до читателей правду новой жизни (см.: Свободное слово 1942). При этом «Северное слово» недвусмысленно прокламировало связь с дореволюционной русской журналистикой, подчеркивая, что: «Свободная русская печать в освобожденных от большевиков областях — это возрождение лучших заветов русской журналистики с ее борьбой за человека» (Газета – борец 1943). Разумеется, все это были только красивые слова. Не подлежит сомнению, что газета финансировалась немецкими оккупационными властями и проходила военную немецкую цензуру. О свободе и бесцензурной печати здесь говорить не приходится. Подчеркнем, что «Северное слово» было не только политической газетой, но и литературной, предназначенной для обработки русского населения Эстонии и оккупированных территорий Ленинградской области, вошедших в провинцию рейха Остланд. Но уже в Луге «Северное слово» было редкостью. Сотрудница отдела пропаганды О. М. Боголюбова свидетельствовала: «В большом количестве поступала газета “За Родину”, издавалась она в г. Псков. Имелась газета “Северное слово” с ограниченным тиражом, предназначалась она, главным образом, для работников учреждений, издавалась она в г. Ревель. В продажу для населения не поступала» (Бернев 2002: 199). Культурным центром Ленинградской области, входящим в административную единицу Остланд, была Гатчина. Здесь находилась русская гимназия, была создана концертная контора «Винета», ведавшая балетной труппой и фронтовым театром, работала библиотека (см.: Равдин 2005: 28).
         В русских газетах периода немецкой оккупации участвовали самые разные люди. Например, в газете «За Родину!», которая печаталась в Риге, но была предназначена для Пскова, работал будущий писатель и литературовед Б. Филиппов (Филистинский). Укажем на таких сотрудников «Северного слова» как нарвская поэтесса Тамара Бух (см.: Бух 1937); таллиннский художник Николай Роот (см.: Хайн 2001: 377 – 378, 397); известный педагог Мария Бархова (см.: Шор 2005: 128) и др. Следует заметить, что все эти люди были далеки от политики и от нацизма. Образованные, с хорошим вкусом, они пережили «красный год», когда многие русские общественные деятели были расстреляны, арестованы и сосланы в Сибирь. Советская культура, навязываемая насильно, с помощью танков, была для них чуждой. Этим следует объяснить, прежде всего, их желание при малейшей возможности хотя бы частично восстановить довоенную культуру русских Эстонии, непоправимо пострадавшую в первый советский год. Конечно, были и писатели, принципиально не участвовавшие в русских газетах времен немецкой оккупации, например, Ю. Иваск и И. Борман. Для большинства русской интеллигенции очень скоро стало ясно, что им чужды как сталинские порядки, так и идеология национал-социализма. Добавим, что, кроме постоянных авторов из Эстонии, в «Северном слове» сотрудничали случайные люди, например, П. П. Стефановский из Таллиннской школы радистов абвера, опубликовавший два рассказа (Стефановский 2002: 217), а также корреспонденты из Гатчины. Чаще всего они печатались под псевдонимами, которые пока не поддаются расшифровке.
         Объектом имманентного анализа в настоящей работе будут две литературные рубрики в газете «Северное слово». Уже само название издания «Северное слово» несет оттенок литературности, газеты с подобным названием выходили в России до революции. Поскольку в литературно-эстетическом плане редакция делала ставку на классическую русскую литературу, то из материалов 1942 г. бросаются в глаза юбилейные статьи, посвященные таким русским писателям, как А. В. Кольцов, Д. И. Фонвизин и К. Д. Бальмонт. В календарных рубриках газеты «Осень» и «Зима» помещалась русская пейзажная лирика. Здесь можно найти хрестоматийные стихотворения А. Пушкина, Ф. Тютчева, И. Бунина, В. Соловьева, К. Бальмонта, И. Никитина, А. Белого, М. Волошина и др. Кроме того, время от времени в рубрике «Наши писатели» помещались высказывания литераторов по заданным темам. Например, мысли Жуковского на тему «Твердость и упрямство» (см.: Жуковский 1942). Отметим, что почти все литературные материалы, опубликованные на страницах «Северного слова», вошли в литературный отдел Народного календаря «Новая Европа» на 1942 год, который вышел в издательстве «Новое время» (см.: Новая Европа, 1942, 146 – 159).
         С начала 1943 г. в газете появились новые рубрики «Литературный календарь» и «Библиография», впрочем, вполне традиционные в газетах русской эмиграции и русской журналистики дореволюционного периода. Например, рубрика «Литературный календарь» была в газете «Последние известия», выходившей в Таллинне в 1920-е гг. Понятно, что во время войны, которое вело такое тоталитарное государство, как Германия, при дефиците бумаги даже литературные и окололитературные рубрики не могли быть посвящены чисто литературным задачам. Одновременно они должны были выполнять и пропагандистские функции. На соотношениях литературы и политики в двух непосредственно взаимосвязанных рубриках остановимся несколько подробнее.
         Рубрика «Литературный календарь» была довольно регулярной. В ней сотрудничал Михаил Августовский, который принадлежал к гатчинским корреспондентам газеты. Возможно, что это не псевдоним, а подлинная фамилия. Например, в списке российских социалистов — участников сопротивления большевистскому режиму, имеются сведения об анархисте из Оренбурга Михаиле Антоновиче Августовском (род. ок. 1896 г.; см.: http://socialist.memo.ru/lists/slovnik/l2.htm#n69 Общий список социалистов и анархистов – участников сопротивления большевистскому режиму (25 октября 1917 – конец 30-х годов)). Основное содержание этого отдела сводилось к информационным заметкам о русских писателях-классиках XVIII — первой половины ХХ века, как правило, не выходящие за рамки хрестоматийных статей. Так, в «Литературном календаре» были представлены М. Ломоносов, Г. Державин, И. Крылов, А. Пушкин, Н. Гоголь, А. Писемский, Ф. Достоевский, П. Мельников-Печерский, И. Гончаров, А. Чехов, Т. Шевченко. Отметим также статьи о критиках ХIХ в. В. Белинском, Н. Добролюбове и Д. Писареве. Все материалы, а их зафиксировано около 40, в соответствии с календарным названием рубрики были приурочены к юбилеям, датам рождения или смерти литераторов. По понятным причинам нет советских писателей и писателей-евреев. Как правило, статьи о писателях ХVIII – XIX в. носят объективно-информационный характер, но были и исключения. Например, в статье о Достоевском писатель в момент написания романы «Бесы» изображен рьяным консерватором, охраняющим устои: «Он боролся за русскую государственность, и православие, противопоставляя их революции, атеизму и прочей “смердяковщине”» (Достоевский 1943).
         ХХ век в русской литературе представлен заметками о литераторах старшего поколения А. Амфитеатрове, П. Боборыкине, И. Потапенко и В. Короленко, а также авторами «серебряного века» А. Блоком, Л. Андреевым и А. Белым. При характеристике писателей постоянно подчеркивается их отношение к большевизму. Октябрьская революция рассматривается Августовским как катастрофа, а русские писатели «серебряного века» как ее жертвы. Например, в статье о Блоке утверждалось: «Его творчество и личная судьба теснейшим образом связаны с поколением русской интеллигенции, жившей в тревожное время между двумя революциями (1905 – 1917) и почти целиком погибшей в октябрьской катастрофе» (Блок 1943). Судьба писателя-эмигранта Амфитеатрова подается как типичная: «Подобно тысячам других русских людей, он не мог принять советский режим в России и, покинув ее, окончил свой незаурядный жизненный путь на юге Италии» (Амфитеатров 1943). Но в целом, рубрику «Литературный календарь» можно отнести к числу объективного и в малой степени политизированного раздела газеты. Подобные работы вполне могли появиться в русских газетах Эстонии межвоенного времени.
         В начале 1944 г. «Литературный календарь» исчезает со страниц газеты, но появляются юбилейные статьи, посвященные А. Грибоедову, К. Станюковичу, Е. Баратынскому. Какую же роль выполняла эта рубрика в общем проспекте издания газеты? В этом смысле любопытно привести наблюдения работников гатчинской библиотеки: «Роль консультанта выполняет и литературный уголок газеты “Северного слова”: Стоит, например, появиться статья о Куприне как сразу же поступают требования от читателей на его сочинения» (Молодежь 1943). С уверенностью можно констатировать, что отдел «Литературный календарь» в некоторой мере расширял знания о русской литературе дореволюционного периода у бывших советских людей, особенно молодых, которые были знакомы с советской литературой, но имели самое поверхностное представление о русской классике. Рубрика «Библиография» появлялась редко, в ней нами зафиксировано около 10 статей. Как правило, здесь помещался анализ недавно выпущенных книг, но бывали аннотации или рецензии на переиздания. Скажем несколько слов о русских книгах, выходивших во время немецкой оккупации на оккупированных территориях. В Эстонии книг на русском языке издавалось мало, преимущественно, учебная литература и брошюры информационно-религиозного характера, например, учебники математики, переиздание учебника русского языка «Живая речь», православная литература и календари. Художественная литература на русском языке выходила в Риге, Берлине и Варшаве. Бывший сотрудник Псковской миссии русский эмигрант из Хорватии Р. Полчанинов писал о русской печатной продукции этого времени вполне справедливо: «Антисоветской и антисемитской литературы на русском языке было достаточно. Издавались книги немецких авторов в переводе на русский, например, повесть Ганса Августа Фовинкеля “Борьба в лесу” или сказка братьев Гримм “Еж и заяц”. Был издан и роман Тургенева “Дым”, который считается его наиболее западническим произведением» (Полчанинов 2005: 120). Из русской литературы Полчанинов упоминает еще «книгу Лескова “Рассказы” с новеллой “Жидовская кувырколлегия”», роман Краснова «Белая свитка» об антисоветских партизанах в Белоруссии в 1920-х годах, а также воспоминания Шаляпина «Маска и душа» и И. Солоневича «Бегство из советского ада» («Россия в концлагере») (см.: Полчанинов 2005: 120).
         Если рубрика «Литературный календарь» была практически аполитична, то в рубрике «Библиография» почти все рецензии носят пропагандистский характер. Исключение — роман Эриха Каршиса «Рыбачий староста», в котором рассматривалась судьба бедного рыбака, ставшего рыбачьим старостой. Фабула мелодраматической истории заключается в том, что отец возлюбленной рыбака всячески препятствует их любви и становится невольной причиной гибели своей дочери (см.: Рыбачий староста 1943). Это единственная идеологически нейтральная книга из раздела «Библиография». Все остальные книги в этой рубрике носят антисоветский, антисемитский и профашистский характер. Напомним, что половина из них — новые, а остальное — переиздания выходивших уже ранее книг русских и иностранных литераторов. Лишь одна из обозреваемых книг написана автором, связанным с Эстонией. Это роман П. Хрущова «Тайна и кровь». Хрущов — псевдоним известного журналиста П. М. Пильского, который работал в 1920-х годах в Таллинне, а затем переехал в Ригу. Роман «Тайна и кровь» в 1926 г. печатался в газете «Последние известия» (Таллинн), а затем в конце 1927 г. вышел отдельным изданием в Риге. Сюжет романа — борьба белых офицеров против большевиков вскоре после Октябрьской революции. Исследователь П. Пильского А. Меймре в докторской диссертации «Русские литераторы-эмигранты в Эстонии 1918 – 1940» характеризует этот роман как детективный. По ее словам, «роман “Тайна и кровь” представляет собой типичный образец жанра: драматизированное изложение, гротескные совпадения (исполнение приговора доверено именно другу предателя), трагический конец и т. д.» (Meймре 2001: 107). Судя по тексту рецензии в «Северном слове», ее автор был знаком со вступительной статьей А. И. Куприна к роману. Так, Куприн пишет: «Роман “Тайна и кровь” развертывается в сфере совсем необычайной: жуткой и напряженной» (Куприн 1927: Без пагин.). Вслед за ним рецензент повторяет почти буквально: «Роман “Тайна и кровь” П. Хрущова развертывается в форме жуткой и напряженной» («Тайна и кровь» 1943). Таких совпадений можно привести еще несколько.
         К числу переизданий относится и печально известная брошюра «Протоколы сионских мудрецов». Поскольку рецензент считал, что большевизм — порождение еврейства, то находил переиздание этого документа очень своевременным. Как особо авторитетные цитировались высказывания А. Гитлера по поводу «протоколов» из “Mein Kampf”, в итоге резюмировалось: «Необходимо, чтобы все русские люди знакомились с этой брошюрой» (Протоколы 1943). К каждому из протоколов прилагались комментарии, в которых приводились примеры злодеяний, якобы запланированных и осуществленных евреями в России. Обычно рецензенты не обращали внимания на обложку, но в данном случае было сделано исключение из-за ее эмблематического характера: На черной обложке книги — красная пентаграмма, эмблема еврейского господства. «С этой звезды стекают капли крови — крови русского народа, который прозрел, наконец, и навсегда покончил с дьявольской силой» (Протоколы 1943).
         Второй антисемитский опус, рассмотренный в рубрике «Библиография», — это небольшая брошюра «У истоков великой ненависти» (очерк по еврейскому вопросу)» А. Мельского 2) в 128 страниц. Сообщалось, что автор, «на основании еврейского народного эпоса и религиозного учения, в увлекательной форме раскрывает перед читателем истинное лицо еврейства» (У истоков 1943). На самом деле нацисты боялись, конечно, не европейских евреев, которых они методично уничтожали во время войны, а открытия второго фронта США. Не случайно цитируется журнал «Американский еврей» за 1938 год, в котором утверждалось, что коалиция Франции, Англии и СССР преградит триумфальное шествие опьяненного успехом Гитлера (см.: У истоков 1943). В рецензии говорилось, что многие величайшие мыслители всех веков: Вольтер, Лютер, Шиллер, Ницше (!), Достоевский предупреждали об опасности еврейского засилья (см.: У истоков 1943). Н. Ломакин в книге «Неизвестная блокада» справедливо замечает, что нацистская пропаганда постоянно прибегала к цитированию русских классиков, и Достоевский в этом плане был особенно популярен: «Ф. М. Достоевский представлялся в качестве идеолога антисемитизма, величайшего противника социализма и пророка антигуманной сущности советской власти, прообразом которой была социальная система Шигалева, изображенная писателем в “Бесах”» (Ломакин 2005, I: 137).
         Все же львиную долю рецензируемых книг составляли профашистская и антисоветская печатная продукция с критикой СССР. Отмечались книги как известных, так и малоизвестных авторов, критерием отбора служило мировоззрение, а не художественное мастерство. Главным было отношение авторов к Гитлеру и Сталину и связанными с ними тоталитарными системами. Привлекались книги не только выходцев из СССР, но и западноевропейских писателей. Например, в орбиту интересов редакции попала книга французского писателя-коллаборациониста Альфонса де Шатобриана. Отметим, что он не был рядовым пропагандистом гитлеровского режима, а известен как лауреат Гонкуровской премии и премии Французской Академии Наук. По словам рецензента, Шатобриан 14 месяцев прожил в Германии, изучил ее и написал книгу о новой национал-социалистической Германии «Сноп сил». Автор рецензии считал, что Шатобриан отнюдь не космополит, а французский патриот: «Любовь к родине — к Франции — побудила Шатобриана постараться понять современную Германию. Именно эта любовь продиктовала вдохновенные строки о новой Германии. Шатобриан хорошо увидел ее — возрожденную Германию, обязанную своим культурным, моральным и социальным возрождением Адольфу Гитлеру» («Сноп сил» 1943). В общем пропагандистском потоке восхваление Германии, немецкой культуры, народа, природы рецензия на книгу Шатобриана была не случайна, а закономерна.
         В разделе «Библиография» представлены книги двух бывших узников сталинского ГУЛАГА. Всячески рекламировалась толстая (376 страниц) книга Ивана Солоневича «Бегство из Советского Союза». Это, конечно, знаменитая «Россия в концлагере», изданная под другим названием. Книга была очень популярна среди русской эмиграции во второй половине 1930-х годов, знали ее и в Эстонии (см.: Бойков 2001: 61). Историк М. Б. Смолин, автор вступительной статьи к книге И. Солоневича «Белая империя» писал: «“Россия в концлагере” разошлась при жизни И. Л. Солоневича в полумиллионе экземпляров на добром десятке языков мира» (Смолин 1997: 9). Во время войны у Солоневича были сложные отношения с гитлеровским режимом. По словам Смолина, «Всю Вторую мировую войну И. Л. Солоневич прожил в Германии в провинции. Его желание объяснить немцам, что с Россией воевать не надо, что не стоит обманываться вывеской СССР, что в этом государстве живет все тот же русский народ, не нравилось властям Германии и гестапо установило за ним наблюдение» (Смолин 1997: 13). Самого Солоневича из-за его оппозиционных взглядов немецкие власти не использовали во время войны в качестве пропагандиста, но зато его книга широко распространялась среди населения. О популярности книг Солоневича среди жителей освобожденных районов постоянно писало «Северное слово». В статье «“Дайте книгу про любовь”. Запросы читателей» давался обзор отчетов заведующих гатчинских библиотек о наиболее популярных книгах. «В ходу все книги Солоневича, в частности, «Потерянные», «Памир» (см.: «Дайте книгу про любовь» 1943). В статье «Молодежь тянется к самообразованию», посвященной гатчинской библиотеке, подчеркивался интерес читателей к недавно изданной германскими властями литературе. «Спроса на советскую литературу нет. Зато охотно читают новейшую литературу: в большом ходу книги И.Солоневича (“Бегство из советского рая”, “Памир”)» (Молодежь 1943). Поясним, что в библиотеках на оккупированной территории немцами были оставлены советские книги, но не все, а только прошедшие немецкую цензуру. Для немцев было важно заменить советскую литературу новой литературой, соответствовавшей целям национал-социалистической пропаганды. В книге Солоневича «Бегство из советского рая» показана жизнь сталинских концлагерей. Известно, что автор сидел после неудавшейся попытки бегства на Запад в концлагере в Карелии. По мнению рецензента, «автор ничего не измышляет, нигде не сгущает красок, везде и ко всему подходит очень объективно и правдивая реальность книги действует на читателя весьма убедительно» (Бегство 1943). Наряду с описанием быта советских заключенных и охранников Солоневич показывает процесс возрождения национального самосознания русского народа и его пафос был близок многим русским, оказавшимся на оккупированных территориях. Н. Ломакин опубликовал дневник военного времени жены профессора Л. Т. Осиповой, которая, живя в Павловске, прочла эту книгу и была поражена до глубины души, записав в 1 декабря 1942 года: «…вдруг попалась книжка Солоневича “Бегство из советского рая”. Читала всю ночь. Такой правды о нашей дорогой родине еще никто не написал» (Ломакин 2002, I: 467). С изданными в Германии книгами Солоневича В. А. Пирожкова познакомилась еще в Пскове и оценивала их как «талантливо написанные» (Пирожкова 2002: 177).
         Среди книг, написанных жертвами сталинского режима есть и малоизвестные авторы. Так, рецензируется брошюра автобиографического характера казахского поэта Асхара Али «Через мрак» (см.: Через мрак 1943). Автор рассказывает о своем аресте, ссылке, показывает жестокость чекистов и человечность простых людей.
         Обычно рецензент всячески расхваливал художественные достоинства представляемой им новой книги. Часто говорилось о динамизме повествования, захватывающем интересе, с которым читается книга. Единственное исключение — рецензия на басни Николая Восточного-Савченко «Не в бровь, а в глаз», изданные в 1944 г. в Риге. Р. Полчанинов пишет, что «книги, печатавшиеся немецкой пропагандой, были без названия издательства и места издания, и, как правило, без указания года издания» (Полчанинов 2005: 118). Действительно, все книги в отделе «Библиография» даются без указания места и года издания, что довольно необычно для рубрики c подобным названием. Но в данном случае указывается не только год издания, но и место издания — Рига и даже издательство «Культура». Во всех предыдущих рецензиях подчеркивался хороший русский или в случае переводов с другого языка образный язык. Данная рецензия и в этом плане представляет собой исключение, например, критикуется язык баснописца: «Несколько слов о языке. Очевидно, желая отойти от крыловского размера, баснописец иногда допускает излишние длинноты (“Веселей”, “Расчет”, “Пастух” и “Коровий хвост”), а также досадные прозаизмы: “бездушный большевизм”, “заездили большевики крестьянство”, “Сталина упрямство, жестокость и садизм”, — переводящие порой стих на агитационный рассказ. Автору необходимо помнить, что басни, несмотря на допущение в них вольного размера, должны быть также звучны и музыкальны, как стих» (Новые басни 1944). О большом интересе читателей к басням Восточного-Савченко никто из журналистов «Северного слова» нигде не упоминал. Известно, что Николай Восточный-Савченко — журналист Н. Савченко, переехавший во время войны с Северного Кавказа в Ригу.
         За три года немецкой оккупации в литературной среде русского населения появились новые имена. Постоянный автор «Северного слова» Анатолий Филиппов написал повесть «Рассыпающаяся лестница». Самое интересное, что А. Сиверский рецензировал ее еще до выхода печати. Он сообщал: «Повесть «Рассыпающаяся лестница» в ближайшее время выпускается в свет отдельной книгой» (Сиверский 1944). Поскольку это было уже начало 1944 г., когда немцы отступали, неизвестно, вышла ли повесть А. Филиппова отдельным изданием, но она печаталась в газете «Северное слово» с января 1944 г. Действие происходит в среднеазиатском городе, куда на гастроли приехал цирк. Естественно, представлен весь набор восточной экзотики — базар, любовь восточного человека к циркачке и т. д. Все же Филиппов пишет не только о цирковой среде, но повести показаны и «представители местной власти и партийных кругов», изображенные в негативном свете. Рецензент считал, что «Рассыпающаяся лестница» являет собой «ценный вклад в художественную литературу, создающуюся в освобожденных русских областях» (Сиверский 1944).
         Помимо упомянутых выше, в «Северном слове» фигурировала рубрика «Новые книги», хотя и не часто. Например, С. Князев разбирал повесть Юрия Солоневича, сына И. Солоневича «22 несчастья», вышедшую еще до войны. Дебют Ю. Солоневича носил автобиографический характер, и в нем рассказывалось об СССР первой половины 1930-х гг. Описывалась атмосфера «Союзкино» в Москве, где работал Солоневич. По словам Князева, «автор раскрывает картину закулисной жизни деятелей советской кинопромышленности и работы всесильного НКВД» (Князев 1943). Во второй части книги Солоневич описывал подготовку к побегу из СССР. Рецензент был настроен доброжелательно к начинающему прозаику, отмечая захватывающий интерес, с которым читается вторая часть книги, ее «яркий и образный язык» (Князев 1943). В газете книгу Ю. Солоневича стремились сделать более популярной, опираясь на авторитет уже известного писателя И. Солоневича. Так, в рубрике «Новые книги» сообщалось о новых книгах, поступившись в библиотеку в Опочке на Псковщине: «Местная библиотека пополнилась новыми книгами. Среди них — книга Юрия Солоневича “22 несчастья”, написанная таким же легким языком, как и книги Ивана Солоневича. Тонкий юмор, пересыпанный специфическими советскими словечками, дает удивительно яркую картину неприглядной советской действительности» (Опочка 1943).
         В целом уровень новых книг этой поры в художественном отношении был невысок. Л. Т. Осипова писала в своем дневнике: «До нас доходит страшное барахло из издающегося немцами для русских, что становится страшно, неужели все настоящие поэты и писатели остались “там”» (Ломакин 2002, I: 470). Низкопробность такой литературы ощущали даже подростки. В дневнике Люси Хордикайнен, учившейся вместе со своей сестрой Зосей в Гатчинской школе в 1943 г., имеется характерная запись о книгах, полученных на заключительном акте за хорошую учебу: «Зосе “Казаки” Толстого, а мне “Смерть, чека, студенты” — какая-то галиматья» (Хордикайнен 1999: 43).
         Таким образом, в русских газетах, выходивших в период нацистской оккупации в Эстонии, печатались как нейтральные, так и идеологически-направленные статьи. При анализе рубрики «Библиография» бросается в глаза, что преобладали книги не эмигрантов, как было в газетах межвоенного времени, а книги бывших советских людей: И. Солоневича, Ю. Солоневича, Н. Восточного-Савченко, А. Али. В отделе «Библиография» отсутствуют рецензии на книги вождей национал-социалистического движения или на произведения об их деятельности, что значительно отличает нацистскую пропаганду от советской. Поскольку наш анализ проделан на материале только одной газеты, нельзя с полной уверенностью утверждать, что так обстояло дело и в других изданиях, выходивших на оккупированных немцами территориях.

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1) Кстати, в Национальном архиве Республики Карелия хранится экземпляр газеты «Северное слово», издаваемой Главным штабом финской армии для советских военнопленных в 1942 – 1944 гг. Она выходила, примерно, один раз в неделю и антисоветские материалы были основным ее содержанием. «Северное слово» имело постоянные рубрики «Дневник войны» и «В освобождённых областях». В рубриках «Юмор» и «В часы досуга» публиковались стихи, ребусы, игры, кроссворды, анекдоты на политические темы. С октября 1942 г. стало издаваться приложение к газете «Северное слово» для Восточной Карелии. По-видимому, это был единый проект по идеологической обработке населения оккупированных территорий Северо-Запада.     К тексту

2) Мельский — псевдоним барона А. В. Меллера-Закомельского, одного из руководителей русских нацистов.     К тексту

 

Источники и литература

Амфитеатров 1943 — П. Н. А. В. Амфитеатров (1862 – 1938). Литературный календарь // Северное слово. 1943. 23 апр. № 47.
Бегство 1943 — «Бегство из Советского Союза». И. В.Солоневич. Библиография // Северное слово. 1943. 2 июля. №75.
Блок 1943 — М. А. А. А. Блок (1880 – 1921). Литературный календарь // Северное слово. 1943. 8 авг. № 91.
Бух 1937 — Т. Н. Бух. А. С. Пушкину. 1837 – 1937. Через сто лет. Поэма. Нарва, 1937.
Газета – борец 1943 — Газета – борец за новую жизнь. Сто номеров «Северного слова» // Северное слово. 1943. 22 января. № 8.
Дайте книгу 1943 — Борис Н. «Дайте книгу про любовь». Запросы читателей // Северное слово. 1943. 12 сент. №106.
Два года 1944 — Два года. 300 номеров «Северного слова» // Северное слово. 1944. 21 мая. № 56.
Достоевский 1943 — М. А. Ф. М. Достоевский. Литературный календарь // Северное слово. 1943. 7 февр. № 15.
Жуковский 1942 — Жуковский В. Твердость и упрямство. Наши писатели // Северное слово. 1942. 18 июля. № 24.
Князев 1943 — Князев С. «22 несчастья». Новые книги // Северное слово. 1943. 5 дек. № 143.
Куприн 1927 — Куприн А. О романе «Тайна и кровь» // Хрущов П. Тайна и кровь. Роман. Рига. Изд. «Литература», 1927.
Молодежь 1943 — Молодежь тянется к самообразованию. Гатчинская библиотека // Северное слово. 1943. 10 окт. № 119.
Новая Европа 1942 — Новая Европа. Народный календарь на 1942 год: спутник сельского хозяина / под редакцией Н. ф. М. [Псков].
Новые басни 1944 — Новые басни. Библиография // Северное слово. 1944. 14 мая. № 53.
Рыбачий староста 1943 — О. В. «Рыбачий староста». Библиография // Северное слово. 1943. 24 марта. № 34.
Свободное слово 1942 — Свободное слово в освобожденной стране // Северное слово. 1942. 21 мая. №1.
Сиверский 1944 — Сиверский Ал. Рассыпающаяся лестница». Библиография // Северное слово. 1944. 1 янв. № 1.
Сноп сил 1943 — Д. «Сноп сил». Библиография // Северное слово. 1943. 20 окт. № 123.
Стефановский 2002 — Стефановский П. П. Развороты судьбы: Автобиогр. повесть: в 2 т. М.: Изд-во РУДН. Кн. 1: Абвер – СМЕРШ, 2002.
Тайна и кровь 1943 — О. В. «Тайна и кровь» роман П. Хрущова. Библиография // Северное слово. 1943. 12 марта. № 29.
У истоков 1943 — Аль-Пэ. «У истоков великой ненависти». Библиография // Северное слово. 1943. 18 авг. № 95.
Через мрак 1943 — О. В. «Через мрак». Библиография // Северное слово. 1943. 4 июля. № 76.

 

Исследования

Бернев 2002 — Бернев С. К. Печать на оккупированной территории Северо-Запада России (1941 – 1944) // Книга. Культура. Общество. Сб. научных трудов по материалам 12-х Смирдинских чтений. Т. 154. Ст. Петербург, 2002.
Бойков 2001 — Бойков В. И. Л Солоневич и Эстония // Труды Русского исследовательского центра в Эстонии. Вып. 1. Таллин, 2001. С. 58 – 90.
Исаков 2002 — Русская эмиграция и русские писатели Эстонии 1918 – 1940 гг.: антология / составление, вступ. статья, биогр. справки и комментарии проф. С. Г. Исакова. Таллинн: KPD Kirjastus, 2002.
Исаков 2005 —Исаков С. Г. Очерки истории русской культуры в Эстонии. Таллинн: Aleksandra, Русский исследовательский центр в Эстонии, 2005.
Ломакин 2002 — Ломакин Н. Неизвестная блокада. Т. 1, 2. Санкт-Петербург, Москва, 2002.
Меймре 2001 — Меймре А. Русские литераторы-эмигранты в Эстонии 1918 – 1940. На материале периодической печати. Tallinn, 2001.
Пирожкова 2002 — Пирожкова В. А. Мои три жизни. Автобиографические очерки. Санкт-Петербург: Журнал «Нева», 2002.
Полчанинов 2005 — Полчанинов Р. Propaganda Abteilung Nord // Даугава. 2005. № 3 / 4. С. 118 – 126.
Пономарева 1996 — Пономарева Г. Б. Тагго-Новосадов в газете «Новое время» (1941 – 1944) // Балтийский архив. 1996. Т.1. Таллин, 1996. С. 252 – 259.
Равдин 2005 — Равдин Б. На подмостках сцены. Русская культурная жизнь Латвии времен нацистской оккупации (1941 – 1944). Stanford, 2005.
Смолин 1997 — Смолин М. Б. «Я, конечно, русский интеллигент» // Солоневич И. Белая империя. Статьи. 1936 – 1940 гг. Москва, 1997.
Хайн 2001 — Хайн Ю. Изобразительное искусство // Русское национальное меньшинство в Эстонской Республике (1918 – 1949) / Под редакцией проф. С. Г. Исакова. Тарту – Санкт-Петербург, 2001. С. 374 – 400.
Хордикайнен 1999 — Хордикайнен Л. Дневник. Жизнь в оккупации. Пушкин. Гатчина. Эстония. Санкт-Петербург: Изд. С-Петербургского университета, 1999.
Шор 2005 — Т. К. Шор. Педагог Григорий Васильевич Бархов // Биографика I. Русские деятели в Эстонии ХХ века. Тарту, 2005. С. 104 – 148.
Jakobson 1996 — Jakobson V. Venekeelsed ajalehed Eestis saksa okkupatsiooni ajal 1941 – 1944 // Eesti ajakirjanduse ajaloost. X. Tartu, 1996. Lk. 84 – 98.

 

Г. М. Пономарева, Т. К. Шор. Литературные рубрики в газете «Северное слово» (1942 – 1944) // Г. М. Пономарева, Т. К. Шор. Русская печать и культура в Эстонии во время Второй мировой войны (1939 — 1945). Tallinn: Издательство Таллиннского университета, 2009. С. 146 — 164.

 

Сетевая публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2010 с любезного разрешения автора.

 


 

Статьи и исследования

Обсуждение      Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2000 - 2010

при поддержке