Алексей Гене.   Виленския воспоминания (продолжение)


Алексей Гене. Виленския воспоминания Русская старина. 1914. № 6

         Кауфман 1) недолго оставался в Вильне и был смещен совершенно неожиданно, по проискам польской партии. В то время польскую аристократию очень баловали при петербургском дворе. Военный министр 2), будучи в дружеских отношениях с Кауфманом, видя грозившую опасность, телеграфировал ему, что над ним собираются тучи. Генерал-губернатор отвечал по телеграфу: «приеду и тучи разсею». Прибыв в столицу, Кауфман отправился в Зимний дворец, но уже не получил сразу доступа к государю, а принужден был ожидать приема в общем зале. Чрез некоторое время государь вышел из кабинета и, проходя мимо виленскаго генерал-губернатора, сказал ему: «Кауфман, я нашел тебе преемника». Тем дело и кончилось. Впоследствии генерал Кауфман был назначен туркестанским генерал-губернатором. С братом виленскаго генерал-губернатора М. П. Кауфманом 3) был замечательный случай в его молодости. Однажды он с товарищами намеревался играть в карты, но как не доставало одного партнера, то Кауфман пошел его позвать. Разстояние было небольшое. Кауфман не одел сабли. Случилась неудача. Едва он вышел на Невский проспект, как наткнулся на великаго князя Михаила Павловича 4), который, увидав офицера без оружия, разсердился и наложил на него взыскание. Кауфман был отчислен от Академии и переведен на службу на Кавказ. Там, в турецкую войну он имел случай отличиться и быстро двинулся вперед по службе.
         Преемником К. Кауфмана в Вильне был генерал Баранов 5). С назначением новаго начальника края, всегда возникал у населения вопрос: какой политики будет держаться новое лицо. Тут высказывалась примета, что если администратор носит немецкую фамилию, то меры будут мягкия, если же фамилия русская, то надо ожидать суровых распоряжений. Относительно Баранова возникло разногласие в определении его национальности, так как многие говорили, что фамилия Барановых не русская, а переделанная немецкая 6). Новый генерал-губернатор, привыкнувший к придворной жизни, тяготился этим назначением, скучал в Вильне и часто ездил в Петербург. Большой парадный вход во дворец был постоянно заперт, все посетители входили чрез боковой малый подъезд. Подаваемый чиновниками бумаги генерал подписывал, не читая. При этом мне напоминается разсказ из быта военных поселений. Открылась вакансия начальника этих поселений, и было предложено одному генералу занять вакантное место. Военный поселения занимали большой район в нескольких губерниях и управлялись весьма сложным административным механизмом. Генерала предупреждали о важности назначаемаго ему поста, о важности предстоящаго дела, о трудности управления и о необходимости внимательнаго и бдительнаго надзора; словом, ему указывали на ежедневный, продолжительный тяжелый труд. Все подобныя предостережения генерал выслушал, но не смутился и принял новое назначение. Вот пришел новый начальник первый раз в свое присутствие в 10 часов утра. Поставив саблю в угол, он сел в кресло и потребовал бумаги для подписи. Является один чиновник с кипою бумаг; генерал их подписывает. Приходит второй чиновник с грудою бумаг — присутствующей слушает доклад и все бумаги подписывает. Затем приходят следующие докладчики, и генерал кладет подписи на все подаваемыя ему бумаги. Наконец, подача бумаг была окончена. Узнав от секретаря, что на сегодняшний день нет бумаг, генерал встал, посмотрел на часы и видит 12 часов. «Вот», сказал новый начальник, — «меня пугали, что здесь много дела, с которым трудно управиться; а вот как я скоро управился: в 2 часа времени». Надо прибавить, что генерал ни одной бумаги не прочитал.
         Про трех виленских генерал-губернаторов сложилась тогда такая поговорка: Муравьев 7) мало говорил, много делал; Кауфман много говорил, мало делал; Баранов ничего не говорил, ничего не делал. — После Баранова приехал в Вильну в 1868 году генерал-губернатор Потапов 8), который тотчас сделал распоряженье о запрещении употребления польскаго языка в присутственных местах, в клубах и общественных собраниях. Новый генерал-губернатор продолжал политику Муравьева, но прежней строгости не было. Польския ходатайства получали удовлетворенье, особый успех имели женския просьбы. Одновременно с Потаповым прибыл в Вильну новый виленский губернатор контр-адмирал Шестаков. Это был человек большого ума и разносторонне образованный. В молодости он жил в Америке 9), про которую напечатал интересные разсказы. В одном из разсказов он говорил про свое знакомство с испанским генерал-губернатором на острове Кубе. Дочери этого чиновника не хотели верить русскому моряку, что в Петербурге река Нева зимою замерзает и что по образовавшемуся льду можно ходить и ездить. Имея твердыя убеждения, Шестаков не ужился с Потаповым, и вскоре был смещен с занимаемой должности. Накануне получения в Вильне Высочайшаго о сем указа Потапов угостил Шестакова обедом; над этою любезностью много смеялись в городе. Означенное перемещение усугубило свое значение тем обстоятельством, что в указе не было упомянуто об оставлении Шестакова в свите Его Величества. Подробное распоряжение обидело адмирала, и он вышел в отставку. Русское купечество на прощании сделало какое-то подношение, при чем значилась надпись: «хлеб соль ешь, а правду режь». Впоследствии Шестаков был морским министром 10). О нем помещен разсказ в «Русской Старине» 1909 года. С прибытием в Вильну Потапова, религиознаго человека, начальствующия лица стали чаще посещать дворцовую церковь и усерднее в ней молиться. Это усердие не доходило до такой степени, какая была у князя Горчакова, известнаго своею деятельностью на Берлинском конгрессе 11). Этот дипломат, присутствуя на богослужении в церкви, исполнял все требования наружнаго порядка. Однажды, при провозглашении дьакона преклонить колена, князь стал на колени, подобно всем молящимся. Но тут Горчаков вспомнил про какое-то служебное дело и решил безотлагательно сделать нужное распоряжение. С этою целью он обернулся и поманил к себе рукою одного из своих чиновников. Этот последний, увидав призыв начальника, не вставая с колен, пополз к Горчакову. Так они оба, князь и чиновник, совещались о служебном деле, стоя на коленях. Назидательная картина! 12)
         Хотя Потапов был религиозный человек, но православное духовенство его не любило. Ему иногда случалось получать безъименныя ругательныя письма, как говорят, от недовольнаго духовенства. Кажется, при Потапове, было учреждено «Общество ревнителей православия». Инициатива учреждения этого общества принадлежала чиновнику Спичагову. Новое общество не могло найти себе свободнаго поля действий, потому что с тою же целью существовало в Вильне Православное Свято-Духовское Братство. Поэтому общество ревнителей православия, после непродолжительнаго действия, было закрыто. В то время, о котором ведется разсказ, появилось в свет оригинальное издание: небольшая брошюра, содержавшая в себе разсказы на русском, французском, немецком, английском, итальянском языках. Кажется, даже был разсказ и на латинском языке. Книжка была написана небольшим кружком русских женщин и носила название «Между нами». Издана она была с благотворительною целью. 13)
         Мне случилось познакомиться в то время с подполковником Б., приехавшим из Петербурга на службу в интендантство. Этот хорошо воспитанный человек в молодые годы охотился в Петербурге на нигилистов и революционеров, отыскивая этих подозрительных лиц в разных местах столицы. Потапов, занимавший тогда какую-то полицейскую должность, неоднократно обращался к нему с просьбою помочь полиции в ея поисках. Теперь, когда Б. приехал в Вильну и явился к Потапову, как к командующему войсками округа, поименованный генерал совершенно его не узнал и ни слова не упомянул о бывшем знакомстве. Такая забывчивость была обидна для интендантскаго офицера. Б. был откровенный человек и разсказывал мне, как он ездил куда-то в командировку открывать цены на какое-то интендантское довольствие. На той станции, где он вышел с поезда, его ожидал уже поверенный подрядчика с готовым экипажем. Комната в гостинице была уже нанята. Прибыв в гостиницу. Б. нашел ожидавший его кипящий самовар.

...

         Почтенный протоиерей, конечно, не знал о той громадной убыли людей, которую понесла русская армия в этом походе: люди умирали не только от неприятеля, но и от чумы, свирепствовавшей тогда на Балканском полуострове. Надо заметить, что существовавшая тогда в России польская армия не принимала участия в этом злополучном походе, вопреки желанию Императора Николая I. Цесаревич Константин Павлович отстоял свою любимую армию 14) и сберег ее дома.
         По поводу кампании 1828 г. мне припоминается удивление какого-то литератора, обратившаго внимание на отставного солдата, участника означеннаго похода. Когда солдат спорил с кем-либо из своих приятелей, то обыкновенно делал такое выражение: скажи, ты был в Туречине; ну, если не был, так и молчи, не спорь. Литератор никак не мог понять, почему солдат придавал такое большое значение Турецкому походу. А для нас оно понятно: война сопровождалась страшною смертностью. Известно, что через Дунай перешла 150-тысячная русская армия, а назад вернулось только 10 тысяч; следовательно, из каждых 15 человек уцелел только один. Что должна была перенести кучка уцелевших от чумы людей. Сколько каждому пришлось перенести скорби и горя, при виде тысяч страдающих и умирающих своих товарищей. Сколько пришлось перенести тревоги, преодолеть опасностей, прежде чем русские солдаты достигли родной земли. Тяжелыя впечатления принесли они домой, и отставной солдат был прав, ссылаясь на пережитое тяжелое время. Молодой русский Император, ведший эту воину, был грозен не только Турции, но и всей Европе; он держал в Царстве Польском большую армию, всегда готовую двинуться в поход.
         Государь любил крепости; часто их посещал и внимательно разсматривал составляемые проекты фортификационных сооружений. В крепостях тогда работали арестанты: они возводили земляныя насыпи, выделывали кирпичи на казенных заводах и занимались различными мастерствами. При посещении одной крепости, покойному Императору понравился выделываемый там кирпич. Взяв в руки красивый кирпич, полюбовавшись арестантским изделием, Император Николай I приказал этот кирпич отвезти прусскому королю. Тотчас был потребован фельдъегерь, принявший царскую посылку и поскакавший в Пруссию. В молодости мне случилось однажды встретить подобнаго фельдъегеря, бывшаго уже в отставке. Это был человек высокаго роста, с широкими плечами, богатырскаго телосложения. Он езжал не только по России, но бывал и за границей. Однажды, разсказывал он, приехал я на почтовую станцию, а там был начальник дивизии, ведший разговор со смотрителем станции. Я сказал, ваше превосходительство, вы меня не задерживайте, а не то, я возьму вас, посажу и увезу.
         Возвращаясь к крепостям, надо сказать, что постройка сухопутных крепостей вообще обходилась не дорого, потому что в обширном размере применялся арестантский труд. Были устраиваемы особый мастерския, где работали люди с кандалами на ногах. Надзор за работою лежал на инженерных офицерах. Конечно, на ленивых людей иногда налагались наказания. Но был один инженер, который виновных не наказывал, а читал им нотации и делал упреки провинившимся. Подобный увещевания разозлили одного каторжника, который и задумал убить мягкосердечнаго инженера. С этою целью арестант приготовил большой нож, которым решил ударить инженера, когда тот подойдет к его станку для осмотра работы. Обыкновенно осмотр работ делался в 12 часу, перед арестантским обедом. По счастию, инженер опоздал на этот раз к обычному осмотру, будучи занят каким-то делом в канцелярии. Пробило полдень; раздался звонок для прекращения занятий и для сбора на обед. Каторжник, приготовившийся к убийству, пришел в злое настроение от неудачи и, в припадке гнева, ударил ножом своего товарища, находящегося по соседству. Все удивлялись такому поступку. Злодей объяснил, что он никакой злобы не имел к пострадавшему, но ударил его единственно по досаде на неудавшийся замысел.
         Из числа существовавших крепостей наибольшею известностью пользовалась в аристократическом кругу крепость Динабург 15). Во время царствования Императора Николая не было в России железных дорог и путешествия совершались на лошадях. Заграничныя поездки, предпринимаемыя весною из Петербурга, направлялись обыкновенно на Динабург, где была переправа чрез р. Двину. Постояннаго моста там не было и переправа была сопряжена с затруднениями, вследствие весенняго ледохода. Высоким особам, едущим за границу, приходилось, волей-неволей, прожить в крепости 2 — 3 дня. Прибытие в крепость особ царской фамилии причиняло коменданту много хлопот. Надо было отвести удобныя квартиры для всей свиты, снабдить их недостающею мебелью, назначить особыя комнаты для статс-дам и фрейлин; указать помещения для лакеев и горничных, отыскать для приезжих экипажи, назначить прислугу и проч.
         Бывалые люди говорили, что за 2 недели до приезда высоких особ комендантское управление прекращало отправлять служебныя функции и комендант с адъютантами были заняты отведением квартир, установкою в них мебели и пр. Наконец, иногда надо было чем-нибудь и развлечь высоких путешественников. Существует разсказ, свидетельствующих о степени занимательности крепостных развлечений. Великая княгиня Марья Николаевна с детьми 16) ездила за границу и, по обыкновению, пробыла несколько дней в крепости Динабург. Посетив Германию, Италию, княгиня вернулась в Петербург. Император Николай, беседуя с дочерью, по ея возвращении, спросил у своего внука, где ему понравилось всего больше. Мальчик, не называя ни одного заграничного города, забыв прекрасную Италию, прямо отвечал: «веселее всего было в Динабурге». Конечно, случайная близость к царскому семейству помогала коменданту крепости проходить успешно служебное поприще.
         После смерти Императора Николая, в нашем государстве были произведены великия реформы, обновившия страну. В военном ведомстве одна из реформ состояла в разделении России на военные округа, что способствовало уменьшению централизации хозяйственных дел и облегчало исполнение разных коммерческих операций. Для сей цели в Вильне был учрежден в 1864 году военно-окружный совет. Но все дело сначала велось с затруднением, потому что большинству членов совета были чужды хозяйственныя операции. Разные многочисленные вопросы решались в совете, согласно доклада делопроизводителя. Одним из первых делопроизводителей был ловкий, умный чиновник, который забрал дела в свои руки и делал что хотел. Конечно, при заключении разных подрядов, чиновник соблюдал более свои интересы, чем казенные. Военный министр, узнав о злоупотреблениях делопроизводителя совета, предложил ему подать в отставку. Чиновник был удивлен неожиданным распоряжением и обратился к членам совета с просьбой о заступничестве. Те приняли участие в этом человеке. Для большаго успеха в ходатайстве, делопроизводитель написал свидетельство о своей безкорыстной службе в ярких красках и просил членов совета подписать это свидетельство. Большинство членов совета исполнило эту просьбу без колебаний, но двое, интендант и начальник инженеров, отказались приложить свои подписи. При дальнейшем обсуждении просьбы делопроизводителя оба они пришли к заключению, что отсутствие их подписи может натолкнуть на мысль, что оба эти генерала имеют доходныя места, а потому отказались свидетельствовать честную службу способнаго чиновника. В отклонение такого мнения, интендант и начальник инженеров также приложили свои имена к заготовленному свидетельству. Когда этот документ был доложен министру, то Милютин справедливо упрекнул членов виленскаго совета в том, что они не только не видят, что у них делается под носом, но даже противодействуют ему в искоренении злоупотреблений. Несмотря на красноречивое свидетельство, делопроизводитель был уволен в отставку. Один раз замена подряднаго способа была сделана начальником дивизии в более позднейшее время. Генерал, будучи недоволен мясом, поставляемым для солдат торговцами, задумал сам покупать живой скот. Так как полки были расположены широко, места для выгона скота было достаточно, то и был привезен скот с юга России. В дивизии нашлись люди, знающие убой скота. Получать мясо за плату начальник дивизии дозволил и офицерам. В силу такого распоряжения, как только заколют животное, так тотчас вырезывали пуд мяса для начальника дивизии и полпуда для начальника дивизионнаго штаба. Полковые командиры, а также офицеры не участвовали в этом дележе. Разумеется, для начальника куски из туши выделялись наилучшие и для солдат оставалось мясо более худшее. Приготовляемыя для солдат щи выходили жидкия, без хорошаго навара. Полковые врачи были поставлены в затруднение браковать приготовляемую пищу. Такой способ продовольствия солдат живым скотом продолжается недолго.
         С освобождением крестьян от крепостной зависимости произошла перемена и в военном быту. Я был знаком с отставным кавалерийским офицером, помещиком южных губерний. Он приехал в Вильну с намерением поступить в гражданскую службу, в распоряжение генерал-губернатора. В то время таких чиновников было около сотни, из коих большинство служило без жалованья, ради получения чинов и орденов. Однако желаемаго места мой знакомый не получил. Как-то наш разговор коснулся его прежней службы. «Я служил, сказал он. — «в знаменитом полку». Не помню как он назвал полк. — «Чем же этот полк знаменит?» — спросил я. — «Своими кутежами». — отвечал он мне. Признаюсь, такой ответ меня очень удивил. Разумеется, подобныя явления могли быть только при существовании крепостнаго права.
         Припоминаю разсказ бывшаго губернскаго воинскаго начальника в городе Архангельске. Приехал в город для инспекторскаго смотра корпусный генерал. Прибывшаго генерала сопровождал денщик. Тотчас же после приезда денщик пришел в квартиру воинскаго начальника с просьбою дать для генерала чаю и сахару. Жена полковника удовлетворила просьбу солдата. На другой день приходит тот же солдат и просит для генерала варенья двух сортов. И эта просьба была исполнена. Затем несколько раз приходил денщик с просьбами о съестном для генерала. Такия частыя посещения денщика показали, что солдат выпрашивает припасы не для своего господина, который не мог съесть такое большое количество пищи, и что тут есть плутовство. Тогда полковник решился наказать денщика. Днем, когда генерал осматривал одну роту, находящуюся в особом доме, полковник приказал фельдфебелю позвать прибывшаго денщика и отвести его в другое помещение. Там полковник высек денщика розгами и затем отпустил. Никакой жалобы солдат не принес; инспекторский смотр шел своим чередом и никаких разговоров с генералом по сему предмету не было. Конечно, экзекуция над денщиком сделалась известною в городе. Пребывание генерала в Архангельске продолжалось довольно долго; необходимо было чем-нибудь развлечь высокую особу. С этою целью губернский воинский начальник сделал званый вечер, на который были приглашены местныя чиновныя лица. Была составлена партия в карты. Вот, во время этой игры, один из штатских гостей в разговоре сказал: «видно, что наш полковник храбрый человек, недаром имеет Георгиевский крест; не побоялся высечь денщика своего начальника». Генерал молча выслушал это сообщение, но потом спросил губернскаго начальника, как произошел этот эпизод. Полковник разсказал, как было дело. Генерал отчислил от своей особы плутоватаго человека и взял к себе в услужение другого рядового. Тем дело и окончилось.
         После франко-прусской войны, когда немцы одержали большия победы над французами, стали вводить в русской армии порядки на прусский образец. Началось с формы одежды. Наши красивые двух-бортные мундиры были заменены однобортными, некрасивыми. Так как гениальный Мольтке 17) довел мобилизацию прусской армии до совершенства, то и у нас стали заботиться о быстром приведении армии на военное положение. Предстояло решить вопрос о времени, потребном для мобилизации. По военному округу был разослан циркуляр, требовавший представить подробныя и точныя сведения о всех недостающих вещах, кои потребуются добавить в каждую войсковую часть, при приведении ея на военное положение. Для исполнения его распоряжения, в виду важнаго его значения, был назначен короткий срок. При передаче означеннаго циркуляра по инстанциям, из верхней в нижнюю, срок составления ведомости сокращался, так что мой знакомый, батарейный командир, получив циркуляр, имел сроку немного дней. — «Да мне. — говорил он, — «чтобы разобраться со всем имуществом, отличить годное от негоднаго, поименовать недостающия вещи, надо не менее месяца времени». — Пришлось приказать писарю проставить в ведомости числа наугад и отправить по начальству. В окружном штабе скопилось громадное количество ведомостей, по сему предмету. Сведение всех данных в одну общую ведомость по всему округу составило большой канцелярский труд. Когда он был окончен, тогда был составлен особый доклад о мобилизации войск округа и был представлен на Высочайшее воззрение. Надо полагать, что в Петербурге были довольны этим делом, потому что начальник штаба округа получил именную Высочайшую благодарность.
         Одно время в военном ведомстве господствовал авторитет Драгомирова 18). Этот генерал имел смелость сказать, что число делаемых смотров обратно пропорциональному успеху обучения войск. Следуя указаниям генерала, стали заботиться о возможно большем обучении солдат в течение лагернаго времени. Летния занятия были подробно расписаны на каждый день. Но если ожидался в Вильне приезд Государя и, следовательно, смотр войскам, то начальник дивизии уже не следовал установленному расписанию, а выводил пехоту ежедневно на церемониальный марш, придерживаясь, вероятно, пословицы: «своя рубаха ближе к телу».
         Так как при приведении войск на военный состав происходило значительное увеличение числа людей, то интересно было увидать, во что обращаются тогда рота, батальон, полк. Один командующий войсками захотел воочию видеть пехотный батальон военнаго состава. А как формирование такого батальона отвлекло бы людей от установленных учений, то смотр батальону был назначен в праздник Вознесенья. Конечно, командующему войсками не много надо употребить времени, чтобы сесть в коляску и приехать на рысаках на лагерное поле, осмотреть батальон и уехать обратно; но не столько времени надо было употребить солдату, чтобы предстать пред начальством. Видно было, что высокопоставленныя лица не знали цены солдатскаго отдыха.
         Известно, что в казенных местах служебная переписка составляет главную обязанность чиновников и занимает много времени. Один бывший губернский воинский начальник, служивший на окраине, получил важный служебный запрос, с которым не знал, как управиться и что ответить. Вывел его из затруднения близкий знакомый, указавший на стараго писаря, который считался мастером по подобным делам. Полковник обратился к этому писарю и заплатил ему вперед 2 рубля за составление нужнаго ответа. Надо заметить, что в то время контрольных палат еще не было. Писарь засел за работу, сидел недели две и составил ответ на нескольких листах. Весь ответ был наполнен ссылками на Свод Военных Постановлений, указаниями на разныя статьи Гражданских Законов, на циркуляры инспекторскаго департамента, на распоряжения корпуснаго командира, были приведены статьи из Уложения о наказаниях и Устава о предупреждении и пресечении преступлений. Словом, статей было очень много, но связи между ними не было. Когда полковник начал читать изготовленный ответ, то не мог добиться в нем смысла, но чтобы не задерживать исполнение распоряжения начальства, подписал изготовленную бумагу. С отосланием ответа переписка по возбужденному вопросу прекратилась. Прошло несколько дней. Встречает полковник чиновника, причастнаго к сделанному вопросу. Тот поинтересовался узнать: кто в управлении губернскаго воинскаго начальника сумел составить такой обстоятельный ответ, и при этом выразил удивление к изумительной осведомленности и начитанности стараго писаря.
         Я помню открытие военно-окружнаго суда в Вильне. Это было событие большой важности: новый порядок судопроизводства заменял старый, бумажный, отживший суд. На открытие новаго суда прибыл виленский архиепископ Макарий, бывший впоследствии московским митрополитом 19). Пастырь, знаменитый своим умом и красноречием, сказал при открытии замечательную речь; даже иноверцы хвалили высказанную мысль. Перед стоящими судьями, прокурорами и прочими чинами Макарий сказал: «вот вы готовитесь судить преступников, будете наказывать виновных и оправдывать невинных: чем же вы будете руководствоваться в приговорах. Законами. Но законы человеческие ограничены, а проявление людских страстей безгранично; как же вы будете применять законы, чему будете следовать. Вы будете следовать указаниям собственной совести. Ну, а чем же вы сохраните совесть в чистоте. Молитвою. Ну, так помолимся же Господу Богу и будем просить Его о сохранении всегда у нас чистой совести». После этих слов, архиепископ начал установленный молебен. Слова епископа произвели сильное впечатление на слушателей.
         В семидесятых годах мне довелось познакомиться с бывшим профессором Виленскаго университета Павлом Кукольником 20). Это был почтенный старик, словоохотливый, весьма набожный и религиозный. Он был родной брат известнаго писателя Нестора Кукольника 21). Оба брата, по происхождению, были словаки. Павел Кукольник был старшим братом и прожил в Вильне около 60-ти лет, почему может быть назван виленским. Он начал учиться русскому языку с 10-тилетняго возраста, а 15-ти лет уже поступил на государственную службу, выдержав государственный экзамен из 13-ти предметов. В 1815 году Павел Кукольник написал диссертацию на латинском языке, которую защищал в Полоцком иезуитском коллегиуме. Служебныя занятия не помешали Кукольнику заниматься литературой, чему способствовало общественное движение, бывшее после 1812 года. После удаления профессора Лелевеля 22), Кукольник занял его место в Виленском университете; а когда университет был закрыт, в 1832 году, Кукольник занимался в двух академиях: Медико-Хирургической и Римскс. - Католической Духовной. Обе эти академии существовали не долго; и по закрытии их наш профессор преподавал отечественную историю в католической семинарии и продолжал ученыя занятия в качестве чиновника при генерал-губернаторе. Кроме того Кукольник был продолжительное время цензором. Литературная деятельность его состояла из произведений поэтических и научных. Дружба его с виленским поэтом Кондратовичем (Сырокомлею) 23) способствовала поэтическому творчеству, и в 1861 году был издан сборник его стихотворений 24). В позднейшие годы вышли в свет стихотворения: «Дедушкино видение» и «Последние звуки обветшалой лиры». В молодых годах он перевел на русский язык всеобщую историю Сегюра. Но главная заслуга Кукольника заключалась в статьях научно-историческаго характера о северо-западном крае России, которыя составляют первые в русской литературе труды по разработке исторических вопросов нашего края. Его труды, в виде монографий, помещены в разных изданиях; но некоторые вышли отдельно, как, например: «Черты из истории и жизни Литовскаго народа». В своих статьях Кукольник поднимал голос за угнетенную массу простого народа и указывал на насилия, какия терпела православная церковь в Литве. Будучи глубоко верующим человеком, он был возмущен сочинением Ренана о Христе и написал возражение на эту книгу. Церковныя богослужения Кукольник посещал часто, становился на видном месте, а иногда читал в церкви, вместо псаломщика. Под конец жизни, он был ушиблен извозчиком и долго болел, но отказался указать полиции виновника этой катастрофы. Будучи полуослепшим, он давал безплатные уроки в женской школе при Мариинском монастыре.
         Во время нашего короткаго знакомства, Кукольник старался парализировать во мне либеральныя суждения, которыя вообще присущи молодым людям. Почтенный старец умер, в сентябре 1884 года, на 90 году от роду.
         Деятелем другого рода в Вильне, в позднейшее время, был чиновник Владимиров 25), приехавший сюда из Москвы, при генерал-губернаторе Кауфмане. Он был кем-то рекомендован генерал-губернатору, а потому был приглашен последним к обеденному столу. Служилые люди, увидев почетный прием, оказанный приезжему, посыпались к нему с визитами. Жена Владимирова, англичанка, удивилась множеству новых знакомых и спрашивала у мужа: «что у тебя общаго с этими людьми» — из которых многие носили военный мундир. Владимиров прожил несколько лет в Англии и сделался англоманом. Я был с ним знаком: это был человек недюжиннаго ума, патриот и критически относящийся к общественным явлениям. Происходя из духовнаго звания, он однако относился сурово к деятельности православнаго духовенства и многаго не одобрял в нашей религии. Также не сочувствовал бывшей тогда системе воспитания. Владимиров поступил на службу по министерству народнаго просвещения и занимался в какой-то комиссии. Кроме того он преподавал русский язык в юнкерском училище. Им было написано и издано много разных брошюр по современным вопросам. Так в брошюре «Классические языки в современном образовании» он говорит, что истинный классик является каким-то недозрелым субъектом, индифферентно относящимся к окружающей действительности и остающимся какою-то мумиею, набальзамированною греко-латинскими специями. Имея детей и интересуясь системою воспитания, Владимиров знакомился с разными учебными руководствами и не одобрял издаваемых тогда хрестоматий. В одной из них он нашел следующие стихи:

Пьет и воздух, и поля,
Пьет и горная земля,
Море, солнце — все вы пьете,
Всех поит одна струя.

         В этих словах, по его мнению, прямой призыв к пьянству. Равным образом порицал Владимиров известныя стихотворения: «Бесы» и «Птичка Божия не знает». По мнению критика, первое стихотворение вкореняет детям веру в бесов и располагает их к суеверию; второе развивает в них стремление к лени, тунеядству, бродяжничеству и возбуждает недовольство своей судьбой.
         Пробыв несколько лет на коронной службе, Владимиров вынужден был выйти в отставку. По тогдашнему времени чиновники, покидавшие службу, уезжали из Литвы; но Владимиров не последовал такому примеру и остался жить в Вильне. Здесь он следил за общественною жизнью, ратовал за русское дело, печатал свои труды и составлял разныя брошюры по возникающим вопросам. Когда в восьмидесятых годах возник слух об учреждении в Вильне духовной академии, мой знакомый возстал против такого проекта. Надо заметить, что кто-то из православнаго духовенства выразил мысль об опасности учреждения в Вильне университета. Тогда Владимиров напечатал разсуждение под заглавием: «В Вильне университет, или духовная академия», в котором доказывал необходимость университета. Владимиров был вегетарианцем и пропагандировал воздержание в употреблении пищи. Он напечатал несколько разсуждений на эту тему. В брошюре «За птиц» он советует прекратить ловлю и убийство всякой птицы, а в брошюре «Мясной вопрос» объясняет удобство употребления растительной и рыбной пищи сравнительно с мясною, рекомендует запретить ловлю рыбы с икрою и вообще продажу икры. 26) Он выражает сожаление о замене меда сахаром и отдает предпочтение первому перед вторым. В защиту своих убеждений по употреблению пищи, он приводит мнение Адама Смита, Либиха, Молешота и других ученых. В настоящее время дознано, что употребление мясной пищи способствует образованию склероза. В одном из своих изданий мой знакомый поясняет, как воздержанные люди могут ограничивать свои ежедневныя потребности в пище, и называет одного английскаго миллионера, который, будучи в дороге, остановился где-то позавтракать. Этот богач удивил свою сопутницу невзыскательностью потребованной им пищи: путешественник удовольствовался завтраком, состоящим из простой овсянки.
         Одна брошюра Владимирова носит интересное название: «Кухня, как путь эмансипации женщины». Зная тут тяжелыя обязанности хозяйки дома, по наблюдению за готовящимся на плите обедом, а иногда и саморучно готовящей кушания в кухонном чаду и дыме, автор указывает на путь эмансипации женщины упрощением обеденнаго стола, при замене мясной пищи растительною. Не ограничиваясь протестом против употребления мясной пищи, Владимиров возставал против употребления чая и в особой брошюре доказывал вред чая для здоровья и кроме того указывал на вред умственный и экономический, приносимый этим напитком. Экономическия последствия он находит в огромных денежных суммах, уплачиваемых Китаю Русским государством. 27)
         Один раз мне случилось иметь столкновение с этим почтенным человеком, по поводу воспитания детей. Видя двух его сыновей непосещающими школы, я чувствовал к ним сожаление. Встретясь однажды с мальчиками, я спросил их, желают ли они поступить в гимназии. Те отвечали мне утвердительно. «В таком случае» — сказал я, — «просите папу поместить вас в гимназию». — Такой совет навлек на меня гнев отца. В особом письме, он предлагает мне не вмешиваться в его систему воспитания, при этом в резких выражениях дурно отозвался о тогдашней гимназии и прибавил, что не отдаст туда учиться своих детей. Подобный упрек в то время часто раздавался в обществе. При сравнении кадетских корпусов с гражданскими гимназиями отдавали преимущество первым, в коих существовала система воспитания, более лучшая, чем во вторых. Указывали, что в корпусах существует безпристрастие, справедливость, а в гимназиях нашего края нужной справедливости не было. Всем известно, как много усилий приложило министерство народнаго просвещения к переустройству нашей средней школы. Размеры этих забот можно оценить, сравнивая билеты прежняго времени, выдававшиеся гимназистам, с билетами нынешняго времени. Передо мною лежат два билета: один старый, выданный 5-ю Петербургскою гимназиею на 1851 — 52 учебный год; другой современный, выданный Виленскою гимназиею в 1908 году. Первый состоит из осьмушки бумаги, на коей написаны пять пунктов правил в одиннадцати строках. Второй состоит из карманной книжки, в коей напечатано 46 параграфов. Разница большая!
         Другой замечательный человек, причастный к литературе, был Небольсин 28), занимавшийся изследованием бытовых условий народа. Приехав в 1863 году в Гродно на службу, он заинтересовался еврейскою народностью. Будучи одиноким человеком, не имея семьи, он прожил 6 лет в доме одного еврея, семья котораго жила тут же и с образом жизни котораго он хорошо ознакомился. Приобретя многочисленное знакомство в еврейской среде, Небольсин вникал в оригинальную жизнь этого древнейшаго в Европе народа. Строгость выполнения разных обрядов, твердое следование своему закону, особый взгляд на женщину — все эти качества поразили нашего чиновника. Между прочим, он заинтересовался причиною быстраго размножения еврейскаго племени. Из устных разспросов он догадался, что есть что-то особенное в еврейском быту, неизвестное христианам. Когда Небольсин занял в Вильне место цензора, тогда он вошел в более близкое знакомство с еврейскою интеллигенциею. Под начальством Небольсина служили цензора-евреи. Узнав, что в уставе о Микве содержатся важныя указания для сохранения женскаго здоровья, Небольсин поручил одному образованному еврею перевести этот устав на русский язык. Надо сказать, что устав содержит развитие правил, значащихся в Библии, в книге XV Левит в главе XV. Миква — это резервуар с проточною водою; погружением в этот резервуар люди не только обмывают тело, но и подвергаются как бы духовному очищению. Сделанный русский перевод о Микве вместе со своими наблюдениями над еврейскою жизнью, Небольсин напечатал в Записках Географическаго Общества в 1873 году. Получив отдельные оттиски своей статьи, Небольсин роздал их своим знакомым, и таким образом русское общество ознакомилось с интересною стороною еврейской жизни. Заметим, что текст устава весьма циничен и его нельзя читать при дамах. Распространение сведений о секретных еврейских обрядах произвело волнение в еврейских обществах, так как были обнаружены их тайны.
         Другую статью о евреях Небольсин напечатал в Нижнем-Новгороде. Это установление о халице или акте разувания, в котором излагается обязанность вдовы выйти замуж за брата умершаго мужа, или получить халицу т.-е. свободу выйти замуж за другого человека. Небольсин даже указал место, где совершается обряд халицы, в Вильне: это — комната при синагоге погребальнаго общества.
         Вообще еврейский народ заслуживает особаго внимания по своей выдающейся жизнеспособности. Будучи самым старым в Европе, он выработал себе крепкую, сплоченную организацию, позволившую ему вынести многочисленная гонения. Евреи не привлекают к себе иноверцев, не стремятся обратить их в свою религию, подобно христианам и магометанам: напротив, они не смешиваются с другими расами, потому что считают себя народом Божиим, призванными на высокое назначение. Молятся они Богу очень усердно. У христиан более набожны женщины; у евреев — наоборот, более набожными мужчины. Евреи считают женщину полуживотным и не требуют от нея больших молитв. Все мужчины ежедневно посещают свою школу, т.-е. синагогу, которая бывает постоянно открыта для молящихся, даже ночью. Мне неоднократно случалось замечать, как евреи мастеровые отказывались приходить рано утром на работу, потому что они сперва должны побывать в школе. Благотворительность у них развита в высокой степени, без всяких письменных уставов, единственно по установившемуся обычаю. Существует много братств с различными целями. Так, погребальное братство хоронит всех покойников: бедных и богатых, при чем бедняков хоронит даром. Можно сказать, что каждый умерший становится собственностью братства: почему родные умершаго совершенно свободны от хлопот, связанных с погребением. Старинное еврейское общество, искупляющее пленных, теперь оказывает помощь находящимся под стражею. Странноприемное братство доставляет прибывающим евреям стол и квартиру на несколько дней. Существуют еще особыя братства, оказывающия помощь больным, доставляющия бедным одежду и обувь, помогающия бедным невестам выходить замуж, дающия в долг деньги без процентов. Братства так распространены, что каждый еврей состоит членом какого-нибудь благотворительнаго учреждения. К хорошим качествам евреев надо отнести стремление их к просвещению и к охране нравственности женщин. Небольсин свидетельствует, что все евреи поголовно грамотны. Распространению грамотности способствует большое количество народных школ, коих в Вильне доходит до сотни. За поведением женщин внимательно смотрит еврейское общество. Был такой случай. Молодой офицер зашел вечером в галантерейный магазин на Большой улице. Там были только женщины - торговки; мужчин не было. Стояла летняя погода; двери были открыты настежь и магазин освещался лампами. Никого из покупателей не было. Офицер стал разсматривать вещи, приценивался к ним и выбирал себе нужное, при чем вел разговор с продавщицами. Служащия девушки, не имея дела, собрались около офицера и слушали разговор. Совершенно неожиданно вошел в магазин бедно одетый еврей, стал посредине комнаты и молча слушал разговор. Вошедший никакого товара себе не спрашивал; ни одна из торговок не обратилась к нему с вопросом. Постояв 2 — 3 минуты, еврей молча вышел из магазина. Офицер вынес убеждение, что этот мужчина приходил с единственною целью наблюдать за поведением торговок. Вообще евреи относятся очень строго к поведению своих женщин. Если молодая женщина овдовеет, то общество требует от нея вторичнаго выхода замуж, в противном случае, ее считают порочною. Развратных женщин евреи даже не хоронят на общем кладбище. Дисциплина у евреев строгая: ей повинуются все. Однажды мне довелось видеть пример безпрекословнаго исполнения существующаго порядка, чего у христиан не встретить. Были похороны богатаго еврея, который при жизни не следовал еврейскому закону. Умерший был холост, состоял членом дворянскаго клуба, пил вино, играл в карты и имел обширный круг знакомства в христианском обществе. Не удивительно, что провожать покойнаго собралось много народу. Был и я в числе провожатых. В квартире усопшаго труп покойника лежал на полу. Мне объяснили, что такое положение придают трупу с целью показать, что все люди равны. На кладбище везут покойников в особом гробу, служащем для перевозки и других умерших. По прибытии на место, труп вынимают из гроба, совершают какой-то религиозный обряд и затем переносят к могиле. При совершении обряда, на умершаго одевают одежду. При похоронах какого-нибудь известнаго раввина, участвовать в облачении одежды считается за честь, а за право участвовать в облачении платят особыя деньги. В то время, про которое я говорю, еврейское кладбище не было так хорошо устроено, как ныне. Был большой деревянный сарай, куда и привезли покойника. Я стоял в конце сарая; а в противоположном углу вынули труп и приступили к совершенно обряда. Родная сестра покойника, увидев труп брата, наклонилась и хотела его поцеловать. В то самое время, стоявший вблизи меня какой-то грязный еврей издал пронзительный, резкий крик. При этом звуке, наклонившаяся дама мгновенно выпрямилась и быстро отступила от трупа, как будто услыхала гром с неба. Такое повиновение крику, из уст грязнаго еврея, меня очень удивило.
         Переходя к выяснению причин быстраго размножения еврейскаго народа, можно указать на следующие аргументы:
         1) Каждый еврей должен быть женат и обязан иметь детей; иначе он отступник от закона. Если у еврея нет детей, то он может развестись с женою и вступить в новый брак.
         2) Отвращение евреев от употребления спиртных напитков и отсутствие в еврейском народе пьянства.
         3) Еврейский закон регулирует супружеския отношения.
         4) Каждая женщина обязана соблюдать существующая правила чистоты и обязана посещать микву в установленные дни. Для надзора за исполнением этих правил назначаются особыя женщины.
         Вышеизложенныя причины стали известны русскому обществу из трудов Небольсина. К ним можно прибавить отвращение евреев от военнаго ремесла, уклонение их от военной службы и воздержание в употребление мясной пищи. Известно, что евреи не употребляют в пищу свинины; а мясо прочих животных едят только тогда, когда при убое присутствовал сведущий человек и признал скотину неимеющею сомнительных вредных признаков. По этой причине еврейское мясо продается всегда дороже христианскаго.
         Что касается пребывания молодых людей в войсках, то весьма понятно, что эта служба приносит ущерб семейной жизни.
         В 1876 году, мне пришлось прожить некоторое время в Белграде, вскоре после окончания Сербско-Турецкой войны. Генерал Черняев 29) выбыл уже из Сербии, но везде в городе упоминали его имя. Куда ни придешь, везде слышишь «Михаило Григорьевич». В городе было много русских добровольцев. Слышны были разговоры о военных неудачах, о непослушании Черняеву отдельных начальников. У меня нашелся в Белграде товарищ по школе, серб, воспитывавшийся в Петербурге и возвратившийся в Сербию. Как-то я у него обедал. Кушанья были по обыкновению с паприкою. Употребление этой приправы возбуждает жажду. А пить воду запрещено: можно было получить лихорадку; поэтому требовалось пить вино. Я однако от вина отказался, и лихорадка меня не коснулась. Посетил я митрополита Михаила 30), про котораго в русской прессе печатали очень хорошее отзывы. Поименованный пастырь, — воспитанник Киевской духовной академии, мне не понравился. — «Россия давно не воевала; пора повоевать», — вот его слова. В здешнем соборе, за обедней пели русские певчие, присланные из Москвы. Их было немного, но пели они очень хорошо. Перед возвращением в Россию, все певчие были награждены орденом «Такова». В Белградских церквах соблюдается хороший порядок в размещении молящихся: женский пол отделен от мужскаго; впереди стояли мужчины, позади женщины. Подобный порядок разделения полов существовал в Петербурге, в Почтамской церкви, где мужчины становились на правой стороне, а женщины на левой. За соблюдением этого порядка строго наблюдалось. В городе жил австрийский консул, прекрасно говоривший по-русски. Сербы про него говорили: «это наш враг, хуже турка». Перед началом войны с турками, сербы пытались поднять возстание у болгар: разсыпали воззвания, привозили тайком оружие; все напрасно — болгары решительно отказывались возставать против турок. Тогда обнаружилась неприязнь между этими двумя славянскими народностями, перешедшая впоследствии, после русско-турецкой кампании, в открытую войну. Болгары, как евреи, питали отвращение к оружию и только, когда русская армия перешла Дунай и вступила в Болгарию, тогда болгары начали борьбу с турками.
         Во время моей бытности в Белграде, там ходили по рукам добровольцев стихи о бывших неудачах. Одна песня начиналась так:

Было дело под Дьюнишем.
Плохо дело, чорт возьми.
Мы дрались тогда с Керимом
И из шанцев утекли.

Десять пушек побросали
И Мораву вброд прошли.
А понтоны еле сняли,
В Делиград их увезли...

         Надо сказать, что сербския войска не были организованы и мало дисциплинированы; поэтому неудивительно, что турки, превосходившие численностью сербов, взяли над ними перевес.
         Мне довелось познакомиться с замечательным русским добровольцем Кузьминским. Этот кавалерийский офицер имел георгиевский крест за военныя отличия в Туркестане. Будучи человеком богатым, он собрал под свою команду пол-сотни удальцев, между коими был один барон, убивший на родине человека и бежавший в Сербию. Про Кузьминскаго говорили, что он сделал в Варшаве какой-то проступок против дисциплины и потому бежал в Сербию. Он был человеком разносторонне образованным. Ему пришлось прожить в Париже во время осады этого города немцами. Известно, что одно время Париж был совершенно изолирован от окружающаго мира. У Кузьминскаго вышли тогда все наличныя деньги; достать других было негде. Тогда он решился продать свои дорогие карманные часы, только-что купленные перед франко-германской войной. Пошел он в тот магазин, где купил часы, и просил взять их обратно за полцены. Купец отказался. Кузьминский еще сбавил цены — все-таки не получил удовлетворения в своем предложении. Разсерженный жадностью мастера, русский офицер ушел из магазина и продал новые часы в другом месте. — Этому Кузьминскому пришлось выдержать замечательный курс лечения и едва-ли где-либо встречаемый. На моих глазах, он на скаку упал с лошади, при чем расшиб себе ногу и ушиб голову о дерево. Тотчас был приглашен доктор из русскаго санитарнаго отряда. Доктор дал медицинския пособия и между прочим приложил лед к ноге. Так прошло несколько дней. Добровольцы, его сподвижники, захотели помочь своему начальнику и отыскали в городе какую-то знахарку. Эта женщина также начала лечить больного, но только другим способом: она стала прикладывать к больной ноге горячия припарки. Лечение шло таким образом: утром, к приходу доктора, ставился лед; вечером клалась горячая припарка. Несмотря на такия диаметрально противоположный средства, больной выздоровел. Однако молодому человеку не пришлось больше воевать с турками: со вступлением русской армии в Турцию, он, как сообщали газеты, окончил жизнь самоубийством. Очень жаль этого отважнаго воина.
         Перед Рождеством приехал в Белград из Петербурга генерал Никитин 31) со штабом из 5-ти человек. Появление на улице русских офицеров в форме произвело большое впечатление в городе. Все спрашивали причину этого приезда, строили разныя предположения, но ничего узнать не могли. Однако Никитин не прожил долго: вскоре он уехал обратно в Петербург. Очевидно, миссия его не удалась. По сообщению достоверных людей, дело было так: известно, что в сербской армии проявлялась неурядица; военный министр Николич вел бумажную войну с Черняевым. Это неприязненное отношение перешло к сербским офицерам. Позднее приехал генерал Новоселов, принявший командование над особою армиею и относившейся также неприязненно к Черняеву. 32) Неудивительно, что турки, при их многочисленности, одерживали победы над сербами. Вот генералу Никитину было поручено водворить порядок, организовать сербскую армию и оказать Сербии денежную помощь. Говорят, что в распоряжении Никитина были большия суммы. Когда началась выдача денег, сербы обнаружили жадность к русскому золоту. Сербы мне говорили, что с начала сербско-турецкой войны было сбавлено жалованье всем высокостоящим лицам. Называли даже maximum месячнаго жалованья, которое получали министры. Сколько помнится — это было 120 или 100 рублей в месяц. Разумеется, подобное ограничение показывало на патриотизм сербов. Когда же русский генерал начал отпускать деньги, то требования сербов возрасли до чрезвычайности. Я знаю один случай. Нужно было командировать сербскаго офицера в Венгрию по какому-то делу. Зашел вопрос: сколько дать суточных денег этому лицу. Сербское правительство ответило: по 5 рублей золотом в сутки. Такое неимоверное требование удивило Никитина. Надо заметить, что офицеры императорской армии, прибывшие с Никитиным, получали только по 3 рубля в сутки. Такия безмерныя требования показали Никитину, что сербы хотят эксплоатировать русскую казну. Не желая быть жертвой такого вымогательства. Никитин отказался от даннаго ему поручения и уехал в Петербург. Так не состоялась русская миссия. А очень жаль. Если бы не случилось подобнаго разногласия, то, с объявлением войны, русская армия переправилась бы на правый берег Дуная в Сербии, т. е. на дружественный берег и не было бы тех потерь, кои мы понесли под Систовом. Сформированная сербския войска, добровольцы и русская дивизия с казаками образовали бы большую армию, которая привлекла бы к себе турецкия силы и не позволила бы Осману-паше уйти в Плевно; следовательно, несчастных атак Плевны не было бы и вся кампания прошла бы иначе.
         Проживая в Белграде, я съездил на другой берег Дуная в маленький венгерский городок Панчио. Тамошние сербы, узнав во мне русскаго, приняли меня очень радушно. Один адвокат мне говорил: до австрийскаго дуализма, над нами господствовали немцы, которые хотя и теснили нас, но признавали сербскую народность. С введением дуализма, стали над нами господствовать венгры, которые сильнее притесняют нас. — «Какие вы сербы, вы венгры», — говорят они и ввели венгерский язык в администрации, в суд и в школу. Для сербов учиться немецкому языку было полезно, так как можно было ознакомиться с наукой и литературой образованнаго народа. Ничего подобнаго не давал венгерский язык. В Панчио мне пришлось познакомиться с князем Карагеоргиевичем, прекрасно образованным молодым человеком, окончившим Московский университет. Он, конечно, хотел бы принять участие в войне, встав в ряды сербов, но фамилии Карагеоргиевичей был запрещен въезд в Сербию. Припоминаю эпизод из посещения генералом Черняевым города Праги в Чехии после сербско-турецкой войны. Сербская молодежь, узнав о приезде героя последней войны, делала большия овации русскому генералу. Подобный овации были неприятны немцам, и австрийская полиция разгоняла толпы сербов, собиравшихся на площади перед гостиницей, где остановился Черняев. Когда полиция оказалась безсильною, тогда вступило на площадь войско. Затем, администрация предложила Черняеву покинуть город, что и было им исполнено. Эпизод вмешательства войска в разгоне толпы описан русским поэтом Минаевым, под заглавием: «Славный бой при гостинице Сан-Стефано».
         Посещая рестораны в Белграде, я заметил демократические порядки, существовавшие там. Прислуга, подававшая кушания во время обедов, была расторопна и почтительна; когда же обыденный час кончался, в том же помещении накрывали новый обыденный стол, исключительно для лакеев, которые и обедали тут с должным достоинством.
         После Потапова генерал - губернатором был назначен генерал Альбединский 33). С приездом новаго начальника края, доступ во дворец широко раскрылся; начались еженедельные приемы, устраивались танцевальные вечера, давались балы. Атмосфера во дворце переменилась: чувствовался радушный прием гостей. Альбединский любил военное дело вообще, а кавалерийское дело — в особенности. Следующей случай пояснит сказанное. Однажды в приемной комнате дворца собрались должностныя лица в ожидании приема генерал-губернатором. В числе их были начальник отделения генерал-губернаторской канцелярии и помощник начальника окружнаго штаба. Так как первый пришел во дворец раньше второго, то ему следовало идти к генерал-губернатору раньше ожидавшаго генерала. Поэтому сей последний обратился к чиновнику с просьбою уступить ему свою очередь входа в кабинет, так как у него незначительный доклад по кавалерии. Начальник отделения согласился. Против ожиданий помощник начальника штаба пробыл в кабинете битый час и тем сильно огорчил ожидавшаго чиновника, имевшаго весьма серьезное и важное дело. Когда, наконец, генерал-губернатор принял ожидавшаго чиновника, то и слушать не стал устных объяснений важнаго дела, а прямо подписал поданную ему бумагу. Так отличал начальник края штатское дело от военнаго.
         Перед русско-турецкой войной обращено было в армии большое внимание на решения офицерами тактических задач. Заставляли решать задачи не только обер-офицеров, но и штаб-офицеров. Альбединский принимал большое участие в этих упражнениях, исполняемых на бумаге по лежащим планам и картам. Часто подобныя упражнения делались в военном клубе, по вечерам, где присутствовал командующей войсками округа. Говорят, что перед русско-турецкой войной было уволено до 40 капитанов за неумение решать тактическия задачи. Когда в Петербурге узнали о такой ревностной деятельности генерал-губернатора, тогда Альбединскаго зачислили в генеральный штаб. Это назначенье очень польстило награжденнаго, и он с охотою сменил красивый гусарский мундир на сюртук генеральнаго штаба. Тогда же он сделал обед для офицеров генеральнаго штаба и снялся с ними в фотографии, в общей групе. Супруга генерал-губернатора обладала большим тактом: она принимала всех служащих очень приветливо, со всеми обходилась ровно и не позволяла целовать своей руки. Разсказывают, что какой-то чиновник, получив пригласительный билет на бал к генерал-губернатору, приехал туда, не представившись предварительно хозяину дома. Альбединская, узнав об этом, взяла этого чиновника под руку, повела к своему мужу и представила гостя хозяину дома. Некоторые местные учителя были приглашены к генерал-губернатору давать уроки его детям за денежную плату. Один преподаватель очень успешно обучал детей. Альбединская, желая отблагодарить учителя, поехала с визитом к его жене, которая до того времени никогда не бывала в генерал-губернаторском дворце. Когда Альбединский получил назначение в Варшаву, тогда воинские чины поднесли ему альбом, богато отделанный. Помню, что на переплете были сделаны художественной работы сцены из военной жизни округа, где нарисованы были действующия лица с поразительным сходством. В расходах на заготовление альбома участвовали только генералы и начальники отдельных частей. Командиры полков внесли, если не ошибаюсь, по 50 руб. с лица.
         В течение многих лет я был постоянным членом дворянскаго клуба. В молодые годы, я ежедневно приходил по вечерам в клуб для чтения журналов и газет. Семейных вечеров клуб делал мало, потому что дамы любили очень наряжаться, через что многие воздерживались от частых посещений вечеров. Кроме того трудно было иметь достаточное число танцоров. Только гораздо позднее клубные вечера стали более оживленными. Одно время в клубе делались общие обеды каждый две недели. В этих обедах было приятно участвовать. Обед состоял из 6 блюд и стоил 1 р. 50 коп. без вина. В клубном хозяйстве было обращено особое внимание на заготовку вина, котораго повар не касался. Однако злоупотребление вином было большое, несмотря на особо нанятаго человека, который обязан был вести ежедневную запись вина. При одной ревизии вспомнили про небольшую компанию — человек 7—8, которая провожала в известный день своего товарища, уезжавшаго из Вильны. Сидя за обедом, компания молодых людей поручила своему товарищу требовать вина на всех восьмерых. Вина было выпито что-то рублей на 40. Ревизионная комиссия захотела убедиться, на сколько рублей по имеющимся записям этот член выпил вина в известный день. Оказалось на 3 руб. 50 к. Когда заведующему вином было указано, что запись слишком мала, тот упорно отрицал фальшь. На счастье, участвовавший в обеде сохранил подлинный счет поданным винам, и ревизионная комиссия могла убедиться, что вина было вытребовано не на 3 1/2 рубля, а на 38 рублей. Так было сильно развито плутовство. В дворянском клубе давались прекрасные музыкальные вечера, устраиваемые сформировавшимся тогда музыкальным обществом. Музыкальных сил было много; музыка была серьезная и можно было с удовольствием проводить вечер. Один из участников этого общества, именно Столыпин 34), начал читать лекции по истории музыки. Лекции этого молодого человека были интересны, но вскоре прекратились. Закрылось и музыкальное общество. По каким причинам прекратилась эта музыкальная деятельность — не знаю; кажется, вследствие каких-то денежных растрат.
         В числе постоянных посетителей журнальной комнаты, был почтенный еврей, доктор, служивший в царствование Николая I. Он разсказал нам интересный эпизод из своей службы. Прибыл в Вильну министр финансов Вронченко 35). Однажды вечером, этот министр пригласил к себе означеннаго доктора для частной беседы. Разговаривая с гостем, Вронченко спросил его: может ли он получить откровенный правдивый ответ по важному вопросу, при чем министр успокоил его, уверив, что никакой ответственности за высказанную речь он не подвергнется. Доктор выразил готовность отвечать правдиво. Тогда министр сказал: — «объясните мне пожалуйста, что мешает евреям принять русскую веру». Неожиданным вопросом доктор был изумлен и очутился в затруднительном положении. Однако какое-то объяснение министр получил. Нам приходится удивляться наивности вопроса, сделаннаго министром. Этот Вронченко был известен как большой любитель женщин. Ехал он на почтовых и остановился на Динабургской станции для перемены лошадей. Там он увидал очень красивую служанку, прошедшую, как говорится, огонь и воду. Министр объявил себя заболевшим и остался ночевать на станции. На другой день он продолжал путешествие, но красивая служанка не осталась служить в Динабурге, а переехала на жительство в Петербург. Перед русско-турецкой войной жил в Вильне отец молодого Столыпина, шталмейстер Столыпин 36). Это был человек разносторонне образованный, обширнаго ума, доступный в обращении. Он разсказывал, как, приехав в Петербург из Крыма, он докладывал Государю Николаю ход военных действий, при чем, за неимением чертежей, рисовал местность мелом на ломберном столе. Несмотря на свое высокое положение, Столыпин не чуждался общественной деятельности: он был гласным в городской думе, членом дворянскаго клуба и принимал поручения по делам города и клуба. Незадолго до объявления войны, в дворянском клубе была назначена ревизия хозяйства и в ревизионную комиссию были выбраны три члена, в том числе шталмейстер Столыпин. Этот аристократ не отказался от новаго дела. Он вместе с комиссиею подробно осматривал клубное имущество, поверял хозяйство, ведущияся книги и даже спустился в винный погреб. Один из членов клуба, поляк, имевший придворное звание, узнав, что Столыпин находится в погребе, спустился также туда и выразил удивление, что русский сановник принимает участие в счете бутылок. Ревизионная комиссия выполнила свое поручение весьма хорошо, поверила все имущество, разсмотрела более 20-ти книг и составила по сему предмету подробный доклад, который был прочитан общему собранию членов. Может быть, этот доклад сохранился в дворянском клубе.
         Столыпин жил в собственном доме с большим садом на Стефановской улице. Эта улица не отличалась чистотою, и Столыпин пожаловался однажды полицеймейстеру на существующую грязь. Тот отвечал: «я скажу в городской управе, что Вас собирается навестить генерал-губернатор; тогда городское управление очистит улицу». Живя в Вильне и занимаясь музыкой, оба Столыпина, отец и сын, написали театральную пьесу патриотическаго содержания, отвечавшую на злобу дня: ополчение русских. Эта пьеса шла несколько раз в Виленском театре и имела успех. Особенно нравилось публики пение последних слов:

И Белоруссия, Литва
Не будут Польшей никогда.

         С объявлением войны, Столыпин был переименован в военный чин и уехал на театр военных действий. Туда же отправился и его сын, поступивший рядовым в полевую артиллерии.
         Прожив много лет на свете, я замечаю перемену, происшедшую в нашем обществе. Того, что было прежде, теперь не увидишь. В юности мне пришлось встречаться с лейтенантом Черноморскаго флота С., участником Синопскаго боя. Он много разсказывал про тамошний морской быт. Один разсказ сохранился у меня в памяти. У нашего боцмана (фельдфебеля), повествовал С., была красивая жена. Вот я и прихожу к боцману в гости вечерком. Боцман мне говорит: «ваше благородье, при себе не позволю». Я вынимаю полтинник, даю ему и говорю: «убирайся в кабак». Муж уходит из дому, и я остаюсь наедине с женою.
         В шестидесятых годах, один помещик Могилевской или Витебской губернии, не помню, мне разсказывал про то доброе старое время, когда легко нанимались в поместьях деревенские рабочие. В зимнее время, не стоило большого труда привлечь мужиков на работу в барский двор. Достаточно было их накормить, дать по чарке водки и больше ничего: люди уходили довольные; о денежной плате не было и помину. Полагаю, что таких рабочих в настоящее время не найти. Помещикам в Белоруссии и Литве жилось вообще очень хорошо. Владея большим пространством земли и разными угодьями, они представляют собою польский край, вкоренившийся на Западе России. Стремление сохранить здесь Польшу осталось и поныне прежнее. Где-нибудь в уездах Виленской или Ковенской губернии случайно кто-нибудь заговорит по-русски: тотчас раздается гневный голос хозяйки: «не сметь говорить по-русски; здесь Польша, а не Россия». По наружному виду, конечно, произошла перемена: прежняя панская гордость стихла.
         В семидесятых годах у меня был знакомый полковник, богатый помещик здешних губерний. Это был гордый человек. Вышедши в отставку в генеральском чине, он поселился в своем имении. Кто-то из полицейских властей, исправник или становой, приехал к нему с визитом. «Я не хочу знакомиться с полициею, — говорил он мне, «приехавшаго я не принял и полицейский чин не переступил порога моего дома». Прошло лет тридцать. В той же местности, другой богатый помещик, неимевший большого чина, уже не чуждается полиции, а напротив, сам старается завести с нею знакомство. Подобное знакомство всегда может принести пользу, ну хотя бы по части безпрепятственнаго получения заграничных паспортов. Нынешний землевладелец первый едет к местному становому с визитом, при чем поясняет, что никаких у него дел нет, а что он приехал к приставу единственно с желанием завести знакомство с почтенным человеком. В позднейшее время идет агитация в польском обществе для создания дружеской, сердечной связи между мужиком и помещиком. Эту миссию возлагают на польских женщин. С этою целью в Вильне издано руководство для собеседования c крестьянкою, в коем подробно указывают польским дамам, как надо действовать, чтобы привлечь к себе доверие деревенских баб. Подобное сближение с городскою прислугою уже достигнуто в Вильне. Теперь желают создать такое же сближение в деревне, дабы было полное единение между господами и мужиками. Мысль очень хорошая, если в ней нет намерения обратить белоруссов в поляков.
         Происшедшее обновление нашего государственнаго строя не удовлетворило ни поляков, ни евреев; зато литовцы пробудились и проявили свое существование.

Алексей Гене

ПРИМЕЧАНИЯ

1) Константин Петрович фон Кауфман (1818 — 1882) — военный деятель, инженер-генерал (1874), генерал-адъютант (1864), виленский генерал-губернатор с апреля 1865 г. до октября 1866 г.   К тексту

2) Военным министром в это время (с 1861 г.) был крупный государственный деятель Дмитрий Алексеевич Милютин (1816 — 1912).   К тексту

3) Михаил Петрович фон Кауфман (1822 — 1902) — брат К. П. фон Кауфмана, военный деятель, инженер-генерал (1878), генерал-адъютант (1869); был выпущен из Николаевского инженерного училища в лейб-гвардии Саперный батальон (1843), а в 1848 г. «по собственному желанию» перевелся в 1-й Кавказский саперный батальон, участвовал в войне с Турцией (1853 — 1855), в боевых действиях на Кавказе, был начальником Николаевского инженерного училища, затем главным интендантом, позже членом Государственного Совета.   К тексту

4) Великий князь Михаил Павлович (1798 — 1849) — четвертый сын императора Павла I и императрицы Марии Федоровны, младший брат императоров Александра I и Николая I; к описываемому времени занимал должность главнокомандующего гвардейскими и гренадерскими корпусами.   К тексту

5) Генерал-адъютант граф Эдуард Трофимович Баранов (1811 — 1884) в апреле 1866 г. был назначен Лифляндским, Эстляндским и Курляндским генерал-губернатором и командующим войсками Рижского военного округа, затем с октября 1866 г. до марта 1868 г. был Виленским, Ковенским, Гродненским и Минским генерал-губернатором, главным начальником губерний Витебской и Могилевской и командующим войсками Виленского военного округа; с марта 1868 г. был членом Государственного Совета.   К тексту

6) Баранов действительно по происхождению из дворянин Эстляндской губернии.   К тексту

7) Михаил Николаевич Муравьев (1796 — 1866) — государственный деятель, генерал от инфантерии (1863), во время восстания 1863 г. был назначен 5 (13) мая главным начальником Северо-западного края (виленский, гродненский, ковенский и минский генерал-губернатор, командующий войсками Виленского военного округа, главный начальник Витебской и Могилёвской губерний; позднее под его власть перешла часть Августовской губернии) с чрезвычайными полномочиями; освобожден от должности генерал-губернатора в апреле 1865 г.   К тексту

8) Александр Львович Потапов (1818 — 1886) — военный и государственный деятель, генерал-адъютант; участник Венгерской кампании 1849 г. и Крымской войны, обер-полицеймейстер Москвы (1860 — 1861), начальник штаба корпуса жандармов и Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии (1861 — 1864), с марта 1868 г. по июль 1874 г. — генерал-губернатор Северо-Западного края.   К тексту

9) Контр-адмирал (1861) Иван Алексеевич Шестаков (1820 — 1888), флотоводец и государственный деятель, был виленским губернатором в 1868 — 1870 гг.; в 1856 — 1859 гг. он пребывал в Соединенных Штатах, где наблюдал за постройкой (по его чертежам) фрегата «Генерал-адмирал».   К тексту

10) С 1882 г.   К тексту

11) Светлейший князь Александр Михайлович Горчаков (1798 — 1883), крупный российский дипломат и государственный деятель, министр иностранных дел (1856 — 1882); по распространенным представлениям, Горчаков особого участия в совещаниях Берлинского конгресса 1 (13) июня — 1 (13) июля 1878 г. не принимал, а конгресс привел к пересмотру условий Сан-Стефанского мирного договора не в пользу России.   К тексту

12) Этот разсказ приписывается, известному своею разсеянностью кн. Горчакову, командовавшему войсками в Крымскую кампанию. Ред. Имеется в виду военачальник Михаил Дмитриевич Горчаков (1791 или 1793 — 1861), командовавший войсками на Дунае в 1853 — 1854 гг., с февраля по август 1855 г. командующий войсками в Крыму.   К тексту

13) Женский благотворительный сборник «Между нами. Recueil polyglotte. A litterary miscellany. Verfasst von Frauenhand в пользу бедных» (Вильна: Тип. А. Г. Сыркина, 1876), составленный из рассказов, стихотворений, сказок, очерков, статей на шести языках (включая и латинский), написанных скрывшимися под псевдонимами молодыми дамами «русской Вильны».   К тексту

14) Великий князь Константин Павлович (1779 — 1831), второй сын Павла I и Марии Федоровны, с 1814 г. фактически руководил всеми делами в Царстве Польском и командовал польской армией, упраздненной после подавления восстания 1831 г.   К тексту

15) Ныне Даугавпилс.   К тексту

16) Великая княгиня Мария Николаевна (1819 — 1876) — дочь императора Николая I, сестра Александра II, герцогиня Лейхтенбергская; в первом браке с герцогом Максимилианом Лейхтенбергским у нее было три дочери и четыре сына.   К тексту

17) Гельмут Карл Бернхард фон Мольтке (1800 — 1891), германский военный деятель и теоретик, тридцать лет возглавлял прусский (с 1871 г. имперский) Генштаб, провел преобразования армии, придавая, в частности, большое значение упреждению противника в мобилизации и быстроте развертывания частей.   К тексту

18) Михаил Иванович Драгомиров (1830 — 1905) — военный теоретик и педагог, генерал от инфантерии (1891), начальник Академии Генштаба (1878), командующий войсками Киевского военного округа (1889), также киевский, подольский и волынский генерал-губернатор (1898), член Государственного совета (1903).   К тексту

19) Митрополит Макарий (в миру Михаил Петрович Булгаков; 1816 — 1882), историк церкви и богослов, член Святейшего Синода с 1868 г., архиепископом Литовским и Виленским был с декабря 1868 г. до апреля 1879 г., после чего стал митрополитом Московским и Коломенским.   К тексту

20) Павел Васильевич Кукольник (1795 — 1884) — историк, поэт, педагог, драматург; брат Н. В. Кукольника, назначенный в декабре 1824 г. профессором всеобщей истории и статистики Виленского университета, весной 1825 г. обосновался в Вильне, где и прожил до конца дней.    К тексту

21) Нестор Васильевич Кукольник (1809 — 1868) — писатель, поэт, драматург, в 1829 — 1831 гг. жил в Вильне и преподавал в гимназии русскую словесность.   К тексту

22) Иоахим Лелевель (1786 — 1861) — историк, общественный и политический деятель, занимал кафедру истории Виленского университета в 1815 — 1818 и 1821 — 1824 гг., в августе 1824 г. по инициативе Н. Н. Новосильцева в связи с процессом филоматов был, вместе с Ю. Голуховским, И. Даниловичем, М. Бобровским, уволен и выслан из Литвы.   К тексту

23) Людвик Кондратович (1823 — 1862), известный по псевдониму Владислав Сырокомля, — польский и белорусский поэт, драматург, краевед, историк литературы, переводчик; перевел несколько стихотворений П. В. Кукольника.   К тексту

24) «Стихотворения Павла Кукольника. 1861 года» (Вильно, 1861) были выпущены в типографии Адама Киркора не для продажи.   К тексту

25) Алексей Порфирьевич Владимиров (1830 — 1905) — педагог и литератор, воспитанник Костромской духовной семинарии и Московской духовной академии; сотрудничал в «Руси», «Вестнике Европы» и других изданиях, автор ряда достопримечательных книг, упоминаемых ниже.   К тексту

26) Книги А. П. Владимирова «Мясной вопрос» (Вильна, 1874) и «За птиц» (Вильна, 1875) представляли собой части готовившегося автором сочинения «Вегетаризм и мясоедство» и относятся к первым изданиям по вегетарианству на русском языке.   К тексту

27) Книга «Кухня, как путь эмансипации женщины» вышла в 1877 г., брошюра «Чай и вред его для телесного здоровья, умственный, нравственный и экономический» — в 1874 г.   К тексту

28) Павел Иванович Небольсин (1817 — 1893) — этнограф, историк, педагог; воспитанник Санкт-Петербургского университета (1838), автор статей и очерков о сибирских золотых приисках, быте калмыков, киргизов, башкир, уральских казаках в «Отечественных записках» и других изданиях, а также книг «Коммерческая статистика» (1846), «Покорение Сибири» (1849), «Рассказы проезжего» (Санкт-Петербург, 1854), «Очерки торговли России со Средней Азией» (Санкт-Петербург, 1855), «Около мужичков» (1861), «Очерк частного быта евреев» («Записки по отдел. Этнографии», т. III, 1873); с 1863 г. служил членом Гродненского губернского по крестьянским делам присутствия, с 1869 г. член Временной комиссии по крестьянским делам при виленском, ковенском и гродненском генерал-губернаторе, с января 1871 г. был цензором в Вильне.   К тексту

29) Михаил Григорьевич Черняев (1828 — 1898) — военный и общественный деятель, генерал-лейтенант (1882), участник Крымской и Кавказской войн, военный губернатор Туркестанской области, соиздатель, вместе с Р. А. Фадеевым, газеты «Русский мир» (1873 — 1878), в 1876 г. стал командующим сербской армией, потерпевшей поражение во время войны Сербии и Черногории с Турцией.    К тексту

30) Митрополит Михаил (в миру Милой Йованович 1826 — 1898)—деятель Сербской Церкви; обучался в Киевской духовной семинарии (1846 — 1849) и Киевской духовной академии (1849 — 1853), епископ Шабацкий (1854), архиепископ белградский (1859 — 1881); после удаления от управления митрополией несколько лет провел в России, до возвращения в Сербию в 1889 г.; благодаря русофильской ориентации и пророссийской деятельности пользовался симпатиями в России.   К тексту

31) Александр Павлович Никитин (1824 — 1891) — военный деятель, генерал от инфантерии (1884), был начальником штаба Виленского военного округа (1866 — 1868), в должности командира 2-го армейского корпуса командовал войсками Виленского военного округа и в 1884 — 1886 гг. занимал пост командующего войсками Виленского военного округа; в 1876 г. был командирован в Сербию для боевой подготовки сербских войск.    К тексту

32) Семен Корнилович Новоселов (1812 — 1877) — военный деятель, генерал-майор (1866), участник Кавказской войны и подавления восстания 1863 г., военный начальник г. Шавли (Шяуляй); во время сербско-турецкой войны в 1876 г. был командирован в Сербию.    К тексту

33) Петр Павлович Альбединский (1826 — 1883) — военный деятель, генерал-адъютант (1866), генерал от кавалерии (1878), участник Венгерской кампании и Крымской войны, лифляндский, эстляндский и курляндский генерал-губернатор и командующий войсками Рижского военного округа (1866 — 1870), виленский, ковенский и гродненский генерал-губернатор и командующий войсками Виленского военного округа (1874 — 1880).   К тексту

34) Имеется в виду Дмитрий Аркадьевич Столыпин (1846 — 1899), сын А. Д. Столыпина от первого брака, участник Русско-турецкой войны 1877 — 1878 гг., камер-юнкер (1877).   К тексту

35) Федор Павлович Вронченко (1780 — 1852) — граф, министр финансов (1844 — 1852).   К тексту

36) Аркадий Дмитриевич Столыпин (1822 — 1899) — генерал-лейтенант (1868), генерал от артиллерии (1883), генерал-адъютант (1879), участник Крымской и Русско-турецкой войн, шталмейстер двора его императорского величества (1869), отец упомянутого выше Д. А. Столыпина, но особенно известен как отец П. А. Столыпина, премьер-министра в 1906 — 1911 гг.; в 1869 гг. обосновался в имении Колноберже Ковенской губернии, в 1874 г. купил дом в Вильне.   К тексту

 

(Начало)

 

 

Алексей Гене. Виленские воспоминания // Русская старина. Ежемесячное историческое издание. 1914. № 6. С. 580 — 610.

 

 

OCR и примечания © П. Л., 2009.
Сетевая публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2009.


 

Обсуждение

Проза     Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2009