Николай Лесков.   Из одного дорожного дневника


8-го сентября. Вильно.

        Вчера вечером, опоздав полчаса, поезд наш явился в Вильно 1. Амбаркадер 2 железной дороги здесь еще окончательно не отделан, холодно, везде ходит ветер, прислуга суетится, и порядка ни в чем нет. Меня на станции встретил мой добрый знакомый 3, и я уехал к нему, потеряв всякую надежду добраться до своего багажа; но зато не лишаясь надежды, что мои вещи провезут до Ландварова 4. Это здесь, говорят, бывает.

8-го сентября, вечером.

        Я немного не застал похорон Сырокомли 5, любимого из современных польских поэтов. Его схоронили три дня тому назад 6. На погребении его было почти все Вильно. Из речей, сказанных над гробом покойного 7, замечательнее прочих речь литератора Вицентия Коротынского 8, бывшего искренним приятелем Сырокомли, и теперь занятого составлением его биографии. Бедная семья Сырокомли имеет несомненных друзей в Тышкевиче 9, Киркоре 10, Круповиче 11, Бондзкевиче 12 и Коротынском. Они намерены содействовать вдове поэта к изданию его сочинений 13, и редакция «Kurjerа Wileńskiego» 14, вероятно, найдет средства как-нибудь устроить сирот талантливейшего из своих сотрудников, пока литовское общество поймет свою обязанность не останавливаться на одних сетованиях об утрате своего поэта и не почтит своим вниманием сирот певца скорби и любви, нуждающихся в воспитании, на которое нет средств у их матери. Сырокомлю знают, не только в Литве и Польше, но и вообще, во всех славянских землях, и где его знали, там его любили за его симпатический талант и неуклонно честное направление. Он никогда не искал ничьих милостей, и очень маю заботился, или, лучше сказать, совсем не заботился о своей репутации. Он не обладал искусством маскироваться, и не умел скрывать своих слабостей, которые, впрочем, не приносили никакого вреда никому, кроме самого покойного, много и много пострадавшего в своей жизни. 15 Сколько я могу судить по слышимым теперь рассказам о Сырокомле, у него было очень много общего в характере и нраве с покойным Тарасом Григорьевичем Шевченком 16, но положение его в Вильне было гораздо тяжелее положения Шевченки в Петербурге. Здесь, как вообще в небольших городах, люди необыкновенно строги к другим, и их благонамеренные рты хуже гильотины дня всякого доброго имени. Сырокомля же, как я сказал, не был ни дипломатом, ни человеком светским, его дошибало горе, и он коротал его, как умел, и как мог. Этого ему не прощали, и теперь еще не прощают местные прюдеристы 17. Не очами виленского денди 18 он смотрел на святое призвание. Страдая от нужды и горя, страдая от своих слабостей и от слабостей других, он постоянно верил, что

Nie poeta, kto śpiewa i patrzy
Czy słuchają, czy patrzą słuchacze;
Lecz kto pierśmi do ziemi przypadłszy
Sam dla siebie śmieje się i prłacze.
Nie poeta, co stojąc na górze
Z pychą stroi pieśniarskie narzędzie,
Struny porwą, rozszarpią mu bursę
I nic s pieśni sławionej nie będzie.
Lecz poeta, co kląkł po cichutku
Jak pokutnik światowy i boży
Co łzę swojéi radości i smutku
Na wilgotnéj swéj ziemi położy.
Во z łez gorzkich wyrośnie, wykwitnie
Piołun gorzki, co służy na zdrowie;
Uśmiech w kłosy przemieni się żytnie,
Z których chléb swój wypieką wnukowie.
Szczątki ojców, co mieści ta gleba,
On westchnieniem wywoła, wyświeci,
Aby oprócz powszednich brył chleba
Chleb duchowy szedł z ojców na dzieci. 19

        Граф Тышкевич пригласил меня завтра в двенадцать часов посмотреть музей, устроенный в Вильне его стараниями 20. Вечером я ездил с моим родственником по городу. Вильно мне очень нравится. Ходил на крестовую гору 21 и на остатки башни разрушившегося замка 22. На этой башне теперь надстроена деревянная будка 23, а на будке крепостной флаг 24. То, что называется в Вильне крепостью, едва ли в самом деле имеет какое-нибудь право на это название; но, в настоящее время, она, действительно, недоступна. Не без труда мы нашли возможность взойти на замковую гору 25, с которой открывается великолепный вид на весь город и его окрестности. Провожавший нас солдат говорил о каком-то необыкновенно интересном формуляре «крепости, которой офицеры, как приедут, все читают». Там, он говорит, есть что-то такое, чего нигде не описано, и о розах, которые цвели в день Рождества Христова, и о других интересных вещах; но из рассказа гарнизонного чичероне 26 мы ничего путем не поняли, а документа, который все «офицеры как приедут, так и читают», мне прочесть не удалось. Из отдельных частей укрепления наибольшим вниманием пользуется, кажется, 14-й нумер да ботанический сад 27, который находится в крепости и в который никому, кроме начальства, ходить не дозволяется. Обеих этих интересных мест я и не видел.
        Вечером поехали втроем на фольварок 28 Бурбишки 29, к редактору «Kurjera Wileńskiego». Там были главные сотрудники газеты. 30 Толковали о положении издателей, о литературном труде, кое-что прочли, кое-что вспомнили, кое о чем пожалели. Зa ужином выпили тост за процветание русской литература и за здоровье русских литераторов. Ночь прошла незаметно. Завтра уговорилисъ сойтись вечерком у моего гостеприимного хозяина, чтобы вместе дождаться петербургского поезда, который придет в два часа ночи. 31 Радушный прием, которой я встретил у виленских литераторов, обязывает меня искреннею благодарностью им.
        Погода сильно испортилась. Дождь льет, как из ведра, и дует холодный петербургский ветер.

9-го сентября.

        Сделал визиты моим новым знакомым; потом ездил с моим хозяином в Верки, село, лежащее в семи верстах от Вильна и принадлежащее гр. Витгенштейну 32. Дорога в Верки лежит по лесу, в котором очень много каменных часовен, с весьма плохими картинами и надписями из евангелия, на польском языке 33. Таких часовен здесь, говорят, 80; но я видел только 5 или 6 34. На пятой, кажется, версте, дача митрополита виленского 35, и здесь кончается шоссе. Далее идет грунтовая дорога до самих Верок. Въезд к Веркам снова шоссирован. Вид из сада на луговую сторону реки прекрасный, но небольшой. В доме Витгенштейна замечательного видел только мастерски написанный семейный портрет, одну картину работы Айвазовского 36, две фигурки из глины, да невероятной величины латы одного из Радзивилов, с которым теперешний владетель состоит в родстве 37. Потом ездил смотреть тоннель, построенный генералом Лундом 38, а потом обедал в польском трактире; обед дали возмутительно гадкий.
        Забыл сказать о виленском музее. Он очень невелик. Две залы 39, в которых собраны и антики 40, и несколько зоологических экземпляров 41, и исторических памятников монет 42. Замечательнее всего портреты 43, которых здесь немало. Между ними есть портрет Мицкевича 44, в молодых его летах, Марины Мнишек 45, Степана Батория 46 и многих других известных в истории Польши лиц.
        Очень жаль, что ни граф Тышкевич, ни г. Крупович не позаботятся сделать с этих портретов фотографических копий, которые можно бы продавать в пользу музея, очень нуждающегося в средствах. Музей этот своим существованием обязан графу Тышкевичу 47, и только в недавнее время пользуется некоторою поддержкою со стороны нашего правительства 48. В тот день, когда я был в музее, он был полон народом. Особенно много было дам и детей. До сих пор я еще не видал ни разу такого огромного собрания женщин в сплошном трауре 49. Кроме черного пудесуа 50 и черного ситца, с белыми цветочками, не видно ничего. В пяти или шести местах видел казаков квартирующего в Вильне полка. 51 Трое из них в верхней зале стояли у большого зубра. Чучело очень хорошо сделано, но, до перенесения его сюда, оно стояло в губернаторском саду, и там в нем от сырости завелась моль, которой теперь никак не изведут. Чучело это нужно считать совершенно погибшим и вредным для музея, потому что от него может расплодиться моль и попортить другие чучела, стоящие в том же зале.
         — Ха, ха, ха.
        Раздался сзади нас громкий хохот. Я оглянулся, молодой казак покатывался со смеха.
         — Т-с, ты пострел! — удерживал его другой, дергая за рукав шинели, и в то же время сам едва удерживаясь от смеха.
         — Гляди! гляди! — опять вполголоса сказал молодой казак, и опять порскнул в рукав.
        Я снова оглянулся, и вижу, что во рту у зубра торчит коротенькая солдатская трубочка. Казаки сначала как бы сконфузились, но потом, видя мое смиренство, тотчас же оправились.
         — Курит, — сказал, смотря мне в глаза, толстый белобрысый казак, с клиноватою бородою.
         — Да он курит, а тебя за это выведут вон, — отвечал я покойно.
        Казак сделал недовольную мину.
         — Небось не выведут, — сказал он, вынул из рта у зубра трубку, и пошел прочь, а за ним пошли и другие.
        В Вильне очень замечательна одна колокольня, построенная, так же, как и крепостной флагшток, на остатках древней башни. 52 Остатки эти, служащие основанием колокольни, очень крепки и характеристичны, но кому-то пришла несчастная мысль их заштукатурить, не обравняв стен, и вышло, Бог знает, что за уродливая штука! Интересно было бы знать, в каких видах эта штукатурка признавалась полезною или нужною, и когда придет мысль снять ее, как снята побелка киевского Софийского собора? 53

10-го сентября. Гродно.

        Ночь опять просидели очень приятно. Говорили о литературных направлениях вообще и о их значении, в данные моменты. Не в укор будь сказано полякам, знакомство их с русскою литературою очень невелико; о направлениях же современной периодической литературы существуют самые неосновательные понятия. Разумеется, я сужу по тому, что я слышал, и не могу говорить ничего безотносительно. Из уст здешних литераторов я слышал имена Пушкина 54, Лермонтова 55, Кольцова (!) 56, Гоголя 57, Шевченки, Герцена 58, Кохановской 59 и Чернышевского 60. О других ни слова: ни Тургенева 61, ни Белинского 62, ни Некрасова 63, ни Островского 64, ни Марка Вовчка 65 здесь не вспоминают, а о людях, занимающих второстепенное и третьестепенное амплуа в нашей литературе — и говорить нечего. Впрочем, поляков упрекать тут не в чем. Если взять в расчет знакомство русских с польскою литературою, то верх все-таки останется за поляками. У них каждый что-нибудь да знает о русской литературе, а у нас едва десятый знает два стиха из Мицкевича, да слыхал о существовании Корженевского 66, Крашевского 67, Одынца 68 или Сырокомли. Одно, что мы верно понимаем, это направление польской периодической литературы. Поляки никак не разрешат себе, что хотят наши «нетерпеливцы» и на что надеются «постепеновцы». Этими двумя словами весьма метко и остроумно охарактеризовались две главные литературные партии в России 69: эти названия гораздо определеннее, чем слова «прогрессисты», «умеренные», «крайние», «ретрограды», «консерваторы», и т. п. За исключением некоторых изданий, цену и значение которых все понимают, у нас именно есть две партии, и эти две партии суть постепеновцы и нетерпеливцы.         Кличка дана совершенно по шерсти, и я решаюсь предрекать ей некоторую долговечность. В польской периодической литературе совсем другое дело. Не говоря о „Dzienniku Powszechnem“ 70, который равняется издаваемой в С. Петербурге «Северной почте» 71, все польские периодические издания стремятся к одной цели и держатся одного направления. Даже краковский „Czas“ 72 и другие бесцензурные издания во многом совершенно согласны с газетами цензурными. Это, конечно, должно рассматриваться не безотносительно, а в связи с известными обстоятельствами, сосредоточивающими все помыслы страны на немногих, точно определенных вопросах 73. Изменение обстоятельств, вероятно, и в польской литературе поселит своего рода раскол, какой водворился в литературе постепеновцев и нетерпеливцев. Это совершенно в порядке вещей. Но вот что странно: во всей польской цензурной, бесцензурной и подпольной литературе не было и нет социалистических стремлений. Бесцензурная и подпольная (секретная варшавская пресса) высказывает стремления красные, демократические, нетерпимые, но социалистических никогда. Замечательно, отчего у поляков социализм считается утопией и сумасбродством, а в некоторых кружках нашего просвещенного отечества в нем видят наивысшую и конечную форму человеческой цивилизации! В либерализме 74, в понятиях политических польские издания могут быть солидарны с нашими изданиями, известными своим либерализмом; но в своих экономических стремлениях они более солидарны с постепеновцами. Из русских периодических изданий наибольшим почетом здесь пользуется «Современник» 75. Это я могу сказать утвердительно, потому что сочувствие к приостановленному журналу слышал от людей самых различных общественных положений. Здесь любят этот журнал так же, как любят его помещики Орловской, Курской, Пензенской, Саратовской и мн. др. губерний, а там его любят ужасно. Афанасий Васильевич, обыватель одной из этих губерний, ханжа, ревнивец и крепостничек, получив известие о приостановлении «Современника» по распоряжению правительства 76, целый месяц сидел, списывал в особую тетрадь некоторые статьи из вышедших книжек «Современника».
        — А знаете вы, за что приостановлен «Современник»? — спрашивает он встречного и поперечного.
        — Нет-с, не знаю, — скажите Бога ради, — говорит встречный и поперечный.
        Афанасий Васильевич нагибается к уху, и каждому по секрету шепчет с расстановкою: « З - а с - т - а - т - ь - ю о б - ю - д - ж - е - т - е ! » 77. Затем быстро откидывается назад и, пристально глядя в глаза изумленного встречного, говорит: «поняли Bы?»
         — Тcccc, — говорит встречный, мотая головой.
         — Поняли? — спрашивает опять Афанасий Васильевич, поднимая вверх указательный палец с кольцом от мощей Тихона Задонского 78.
        — Понял-с, понял. Как не понять.
        — Нет, вы прочтите.
        — А у вас есть?
        — Еще бы!
        — Дайте, пожалуйста.
        Афанасий Васильевич запускает руку в боковой карман и достает мелко переписанную женской рукою статью о государственных расходах.
         — Вот-с она, сама Ноточка писала. У меня, батюшка, все, и сам, и дети, и жену посадил, все переписывали, пока книжку держали из библиотеки.
         — А можно переписать? — спрашивает встречный.
        — Отчего же, можно, только мою-то не замарайте; это ведь Ноточка писала.
         — Нет-с, как можно!.. А ничего это, Афанасий Васильевич?
         — В каком отношении?
        Встречный озирается, и двумя нотами ниже говорит:
         — Так, знаете, чтобы чего-нибудь...
         — Э! полноте; ведь это с печатанного, да и вы можете сказать, что это я вам дал.
        — Да-с, могу... покорно благодарю, покорно благодарю, — лепечет встречной, упрятывая в карман своих шаровар статью, переписанную душистой ручкой Ноточки.
         — Эй вы! Петр Егорович! а Петр Егорович! — кричат Афанасий Васильевич, отпустив от себя соседа шагов на пятнадцать. Сосед оборачивается.
         — Поскорее, — кричит Афанасий Васильевич.
         — Чего-с? - кричит сосед, делая из горсти павильон над своим ухом.
         — Поскорее, говорю.
         — Что? — Сосед решается приблизиться к Афанасию Васильевичу, и опять повторяет: «Что скорее?»
         — Переписывайте-то скорее, — говорит Афанасий Васильевич, интересничая и понижая голос.
         — А! Я скоро, скоро. А вы разве здесь не на долго?
         — Да вот только людишек обещали поунять; завтра, думаю, все будет готово.
         — Бунтуют? — с участием спрашивает встречный сосед.
         — Да так, дворов сносить от усадьбы по положению не хотят. 79
         — А все смирно?
         — Да как вам сказать... Так вы поскорее, пожалуйста.
         — Извольте, извольте-с. - Соседи расходятся.
         — А позвольте узнать, Афанасий Васильевич, — говорю я после этой сцены, — отчего вы уверены, что «Современник» приостановлен вследствие статьи о бюджете?
         — А то вследствие чего же-с? — задорно спрашивает меня Афанасий Васильевич.
         — Да я этого не знаю.
         — А! то-то и есть. А я знаю, что за эту статью.
         — Не верится.
         — Отчего же это вам не верится?
         — Да оттого, что я статью эту знаю 80, и ничего в ней нет такого, что могло бы навести на ваши заключения.
         — Нет-с, уж вы этого, пожалуйста, не говорите! Пожалуйста, не говорите этого! Я уж наверно знаю, н - а - в - е - р - н - о - е - с з - н - а - ю !
         — А скажите, правда ли, что «Современник» запрещен за статью о студентах? 81 — спрашивает меня офицер квартирующего в -ской губернии полка. Я ему говорю, что не знаю.
         — Нет, это наверно, — говорит офицер, — у нас и статья эта списана.
         — Ах, à propos! 82 «Современник» за что запрещен? — говорит золотушная дочка -ского губернатора.
         — Не знаю, за что именно.
         — Vraiment? 83
         — Право, не знаю.
         — За статью Филиппова о русских законах? 84
         — Не знаю.
         — Да это наверно. Мне из Петербурга писали.
        И все знают наверно... Ну, что с ними станешь делать. Пусть учатся переписывать: им это полезно, и «Современнику».
        Поезд из Вильна в Гродно отходит в 3-м часу ночи, но билеты пассажирам в Вильно дают только до первой станции, до Ландварова 85, и багаж тоже берут только до этой станции. Вот уж порядок! Ночью извольте на промежуточной станции толкаться за билетом, отыскивая свой багаж, снова его взвешивать и сдавать.
        В вагонах нет места. В 1-м классе меня пхнули в купе к даме, обложенной тремя спящими детьми, которые, по ее показанию, нездоровы. Уселся кое-как в уголке. Дама совсем в особенном роде: зевает, как сытый волк, и ничего не говорит, кроме показания о болезни своих детей, сделанного в момент моего вступления в купе.
        Наконец Ландварово. Господи! отпусти французское жестокосердие 86, устроившее эту станцию. Ни угла теплого, ни мебели, ни места присесть, словом, ничего. Двери с разбитыми стеклами или вовсе еще без стекол; пронзительный холодный ветер свищет по зале, мужчины кричат, женщины суетятся, ищут оттертых толпою детей, дети плачут, не находя матерей. Все недовольно, все торопятся, боясь опоздать, и никто не находит удовлетворения ни одному из самых умеренных и самых справедливых требований пассажира. Я теперь понимаю озлобление русской публики против администрации обворожительных сотрудников рыцаря Бларамберга 87; искренно желаю ему получить насморк, и усаживаюсь на моем саквояже на платформе, потому что в залу нельзя пролезть.
        На ландваровской платформе мне приходит на память один недавно скончавшийся даровитый русский публицист, либерал и радикал 88. Он, говоря притчами, сказал раз, что неблагоразумно, едучи из Москвы в Петербург, брать билет до промежуточных станций. 89 Нетерпеливцам это очень понравилось, и они не раз замечали постепеновцам, что они портят дело, предъявляя требования на билеты до промежуточных станций. Французский рыцарь г. Бларамберг дает возможность отвечать на вопрос покойного радикала. Не возьмете у него билета из Вильна до Ландварова, не попасть вам и в Варшаву, стоящую в конце пути. Вот зачем люди сообразительные и берут билеты до промежуточной станции, когда нельзя получить их на целый путь, и упрекать их, кажется, не в чем.
        Дойдя до такого заключения, я ахнул. Это с одной стороны значит, что мои заключения справедливы, а с другой, что я получил насморк, который по всей справедливости должен был бы идти г. Бларамбергу с товарищи.
        Забыл сказать, что в виленском амбаркадере я видел несколько экземпляров бларамберговской креатуры в самом печальном настроении. Бедняжки жалуются на сокращение штатов 90 и на покушение удалить тех из них, которые не понимают ни по-русски, ни по-польски. Какая несправедливость! И эти русские и литвины не позаботятся изучить французский язык, чтобы спасти остатки полчищ, приведенных в Россию рыцарем Бларамбергом! Истинное варварство!.. А пора поспустить этих господ с руки, и очень пора: скверно распоряжаться мы и сами умеем, и берем за это гораздо дешевле.
        После суеты торопливых хлопот о билетах и багаже, нас усадили в вагон и объяснили, что поезд пойдет еще через час. Ну, вот и прекрасно, В купе, занятом мною и двумя моими сопутниками, садится некая персона, состоящая на службе по железной дороге, и гвардейский офицер, следующий с командою в Варшаву. По поводу шляхты мы с К-м 91 заговорили о взглядах Риля 92 на умственный пролетариат. Разговор идет по-польски. Офицер, услыхав несколько раз упомянутое имя Риля, спрашивает меня по-русски: «А что, его родные были тогда в Варшаве?»
         — Чьи родные? - говорю я, совершенно не поняв вопроса.
         — Риля!
         — Риля?
         — Да, Риля!
         — Не знаю, право, но зачем же им быть в Варшаве?
         — Разве он не варшавский?
        — Риль-то?
         — Да, он ведь варшавский?
        Я наконец догадался: «Вы о каком Риле говорите?» — спросил я офицера.
         — О том, которого повесили в Варшаве. 93
         — А мы о том, который писал об умственном пролетариате.
         — А! так это не тот самый.
         — Нет, не тот.
         — Где же это напечатано об умственном пролетариате? 94
         — В «Русском вестнике».
         — Ну, уж, батюшка, «Русский вестник» 95...
         — Что?
         — Черт знает что.
         — Журнал хороший, — говорит К-ч.
         — Подите вы!
        И я, и К-ч смотрим на фамильярного офицера, заворачиваемся в углы, и засыпаем.
        За две станции до Гродно поднимается шум, все бегут пить чай; но до чая дотолпиться нельзя, и половина пассажиров, несолоно хлебавши, возвращается в свои вагоны.
        Наш офицер показывает персоне, служащей по железной дороге, серебряные часы, подаренные кому-то из его солдат за меткую стрельбу, и расспрашивает об удовольствиях варшавской жизни. На одно свободное место в нашем купе кондуктор сажает даму в черном платье, с маленьком девочкой тоже в черном.
         — Przepraszam! 96 — говорит дама, проходя мимо наших ног. Мы поднялись и дали место. Уселись, поезд тронулся.
        — Вы, верно, не издалека? — спрашивает офицер новую сопутницу.
         — Co? 97
         — Вы не дальние? здешние?
         — Со? — опять повторяет дама, надвинув брови, и поправляя галстучек на ребенке.
        Офицер повторил свой вопрос в третий раз.
         — Ja nic nie rozumiem 98, — ответила дама тоном, не допускающим дальнейшего разговора и, посадив ребенка к себе на колени, обернулась к окну.
        По потолку вагонов задвигалась сигнальная веревка, пассажиры высунулись в окна, раздалось: «пожар, вагон горит».
         — Позвольте, позвольте, — говорит офицер, поспешно двигаясь к двери, «пшипрашу» 99, говорит он, проходя мимо дамы, и выскакивает из вагона. Мы тоже вышли. Второй вагон от локомотива горит с передней стороны; говорят, в него попала искра из трубы, и внедрилась в свежую масляную краску. Воды нет. Солдаты берут горстями песок с дороги и забрасывают горящую стенку платформы.
         — Вещи, вещи свои беречь! — кричит офицер солдатам.
        — Слушаем, аше бродие! — отвечают солдатики.
        — Что твой палец? — спрашивает офицер солдатика с рукой, обвязанной какою-то онучею 100.
         — Ничего, аше бродие!
         — Болит?
         — Болит, аше бродие!
         — А легче теперь?
         — Таперича легче, аше бродие!
        — Что у тебя такое? — спросил я солдатика, когда офицер отправился командовать гасильщиками.
         — Дверью в агоне прищемил.
         — И крепко прищемил?
         — Совсем увесь коготок так и отворотил.
         — Что ж ты сделал?
         — Табаком присыпал, да вот тряпицей обмотал. Кровь только все так и валит, — добавил он, показывая мне на тряпку, смоченную кровью.
         — Купец! послушайте, купец! — обратился ко мне больной, — не обидитесь, что я вас попрошу?
         — Нe обижусь, мой друг, не обижусь.
         — Одолжите цигарочку, — и солдатик сделал мягкую улыбку. Я дал ему две сигары.
        — Вот благодарение вам, — Солдатик взял левою рукою сигары и запхнул их за обшлаг рукава больной руки.
         — Садись, — скомандовал офицер. Солдатики начали прыгать в «агон», и через десять минут мы пристали к гродненскому вокзалу, устроенному еще хуже ландваровского.

11-го сентября. Гродно.

        Вчера целый день протаскался по Гродно 101. Гадкий городишко, хуже Чернигова 102, кажется. Еврей, поймавший меня за саквояж, при выходе из вагона, уложил его в свою «бричку», и таким образом обязал меня влезть туда же.
         — Куда ехать? — спросил он, проехав шагов тридцать.
         — К Эстерке. — Я еще на дороге условился с моими знакомыми остановиться вместе, а они почему-то предпочитают «заязд Эстерки» 103.
        «Заязд Эстерки», как все еврейские заязды, грязный, холодный, с дурно прилаженными окнами и хлопающими дверьми. Двери между нумерами ничем не заклеены, и под каждою дверью большое пустое пространство. В нумере слышно все, что говорят в соседних нумерах, справа и слева. Один из моих товарищей К-ч отправился к своему отцу, для свидания с которым он приехал из Вильна, а другой занял нумер рядом со мною, в нумере с другой стороны слышны молодые женские голоса и треск от раздираемой материи: там что-то кроят.
        Извозчик еврей, похитивший меня со станции железной дороги, взыскал с меня полтинник за доставление к Эстерке. Абрам, метрдотель 104 Эстерки, стоявший при моем расчете, освидетельствовал, что это «стоит полтинника»; ну, стоит и стоит, делать нечего. Приезжает мой товарищ, обыватель литовского края и знаток здешних людей и здешних нравов. Извозчик в два приема сносит за ним кучу вещей, которых со мной не было, и получает за это 40 грошей, т. е., 20 коп. сер. 105
         — Замало, пане, — говорит извозчик, — нужно бы 50 грошей.
         — Иди вон!
         — Дайте десять грошей.
         — Абрам!
         — Только пять грошей прошу.
         — Абрам! Абрам!
        Входит Абрам.
         — Что ему следует от железной дороги?
         — А чи я знаю? — говорит Абрам.
         — Врешь, говори!
         — Ну вы же рядились с ним.
         — Нет, не рядился.
         — Ну так дайте ему злотого (15 копеек).
        Извозчик забормотал по-еврейски, тыкая под нос Абраму злот и десятигрошовый билон 106.
         — Пошли оба вон.
        Евреи продолжают кричать.
         — Пошли вон, говорю вам, пошли!

ПРИМЕЧАНИЯ

Фрагмент путевого очерка Н. С. Лескова публикуется по газете «Северная пчела» (1862, №№ 335 и 337, 11 и 13 декабря; без подписи). Пространные фрагменты из очерка публиковались в «Жизни Николая Лескова по его личным семейным и несемейным записям и памятям» А. Н. Лескова (1954; 1981, 1984), менее обширные отрывки в работах исследователей: Л. А. Гроссман. Н. Лесков. Жизнь — творчество — поэтика. Москва, 1945; Т. С. Сальникова. Идея братства народов в путевых очерках Лескова // Вопросы русской литературы. Республиканский межведомственный сборник. Вып. 1 (27). Львов, 1976. С. 94 — 102; Б. Клейн. В годину смятения. Белорусская поездка Н. Лескова // Неман (Минск). 1979. № 2. С. 149 — 159; T. Szyszko 1) Nikołaj Leskov a Mickiewicz // Studia Polono - Slavica orientalia. Acta Litteraria. Wrocław i in. 1975. T. 2. S. 141 — 151; 2) Nikołaj Leskov i Syrokomla // Studia z filologii rosyjskiej i slowianskiej. Literaturoznawstwo. Warszawa, 1979. S. 141 — 151; 3) Poezja polska w kręgu Leskowa // Slavia Orientalis. Warszawa, 1980. Nr 3. S. 321 — 426; 4) Podróż Nikołaja Leskowa po ziemiach litewsko-białorusko-polskich (Od Wilna do Krakowa) // Studia Polono-Slavica Orientalia. Acta Litteraria. Wrocław i in., 1988. T. II. S. 121 — 146; Mikołaj Leskow i jego związki z Polską. Warszawa: Uniwersytet Warszawski, 1996. S. 38 — 63; Н. Лесков. Из одного дорожного дневника. Подг. текста и примеч. П. Лавринца // Вильнюс. 1995. № 1 (140). С. 160 — 165. Полностью очерк переиздан: Н. С. Лесков. Полное собрание сочинений в 30 т., редакционная коллегия: К. П. Богаевская … [et al.]. Т. 3: Сочинения 1862 — 1864. Москва: Терра, 1996. С. 5 — 157, 603 — 641 (подготовка текста и примечания П. Лавринца). Материалом очерков «Из одного дорожного дневника» послужило путешествие Лескова осенью 1862 г. от Петербурга до Кракова; пребывание в Кракове описано в продолжении очерков «Из одного дородного дневника. Город Краков» (1863); дальнейшая поездка в Прагу и пребывание в Париже» (1963). Текст «Из одного дорожного дневника» высылался в «Северную пчелу» из Парижа, куда Лесков прибыл в начале декабря 1892 г., вероятно, в несколько приемов, чем объясняются перерывы в публикации и различия в объемах ее частей. Позднее Лесков и его биографы интерпретировали длительную заграничную поездку как удобное для газеты и писателя «бегство» из невыносимой ситуации, сложившейся после «пожарной» статьи («Северная пчела». 1862. № 168, 24 июня) вокруг Лескова и «Северной пчелы» на фоне репрессивных действий правительства (закрытие воскресных школ, запрет публичных лекций в Петербурге, приостановление газеты «День», журналов «Современник» и «Русское слово», аресты И. И. Кельсиева, А. И. Ничипоренко, Н. Г. Чернышевского). Непосредственная цель путешествия от Гродно через Белосток, Беловежскую пущу, Пружаны, Антополь, Пинск, Домбровицу и Броды до Львова заключалась в изучении на месте возможностей сооружения и ожидаемых преимуществ так называемой Литовской (Белостокско-пинской) железной дороги. Проект железной дороги, способной соединить южные и северные губернии западных окраин России, стал особенно актуальным с завершением строительства железнодорожной линии Петербург — Варшава и отстаивался в ряде передовых статей «Северной пчелы» (1862. № 155, 11 июня; № 172, 28 июня; № 279, 16 октября). Такой ближайшей задачей объяснимо совпадение необычного маршрута поездки Лескова с трассой намечавшейся железной дороги, его внимание к хозяйственным связям и экономическому состоянию местностей, по которым предполагалось ее провести, а также к изыскательским работам, устройству вагонов, вокзалов, других железнодорожных объектов — туннель под Вильно, мост в Гродно и т. п.

1 Вчера вечером, опоздав полчаса, поезд наш явился в Вильно. — По расписанию поезд должен был прибывать в 2.50 пополуночи; Лесков выехал из Петербурга в четверг 6 (18) сентября и в Вильно приехал в ночь на пятницу 7 (19) сентября.    К тексту
2 Амбаркадер (фр. embarcadère) — станционная платформа, с которой производится посадка пассажиров.     К тексту
3 …мой добрый знакомый… — предположительно В. Коротыньский, см. ниже.     К тексту
4 Ландваров — Лентварис в 18 км к юго-западу от Вильнюса, с построенной в 1859 г. железнодорожной станцией, от которой отходили линии на Гродно и на Ковно (далее на Кенигсберг); регулярное движение поездов началось в 1862 г.    К тексту    К тексту
5 Сырокомля Владислав (настоящее имя Людвик Кондратович; 1823 — 1862) — польский поэт, драматург, историк литературы.    К тексту
6 …схоронили три дня тому назад. — Л. Кондратович скончался 3 (15) сентября, похороны состоялись 6 (18) сентября.    К тексту
7 Из речей, сказанных над гробом покойного… — На похоронах выступили от близких поэта В. Коротыньский, от редакции газеты “Kurjer Wilenski” Томаш Снарский, от молодежи Эдвард (Эдуардас Йокубас) Даукша (1836 — 1890).    К тексту
8 …речь литератора Вицентия Коротынского… — Винцентий (Викентий Александрович) Коротыньский (1831 — 1891) — поэт, переводчик, журналист, ученик и воспитанник Сырокомли; его речь над могилой поэта была опубликована в газете “Kurjer Wilenski” (№ 70, 7 сентября) и включена в биографический очерк Ю. О. Шрейера «Людвиг Кондратович (Владислав Сырокомля)» в «Северной пчеле» (№ 225, 22 сентября).    К тексту
9 Тышкевич, Евстахий (Евстафий Пиевич), граф (1814 — 1873) — археолог, инициатор создания и председатель Виленской археологической комиссии (1855 — 1865) и Музея древностей при ней.    К тексту
10 Киркор, Адам Гонорий (Адам Карлович; 1818 — 1886) — археолог, историк и литератор, хранитель Музея древностей, издатель и редактор газеты “Kurjer Wilenski” («Виленский вестник») в 1860 — 1863 гг.    К тексту
11 Крупович, Мауриций (1823 — 1891) — историк и архивист, издатель архивных материалов, ученый секретарь Виленской археологической комиссии, сотрудник газеты “Kurjer Wileński” в 1860 — 1863 годах.    К тексту
12 Бондцкевич, Бондзкевич Антоний (1831? — 1893) — педагог и историк литературы, в 1857 — 1864 годах преподавал польскую словесность в Виленской гимназии.    К тексту
13 …к изданию его сочинений… — несмотря на предпринятые друзьями Сырокомли усилия по сбору средств и призывы к издателям отказаться от прав на сочинения поэта, 10-томное «полное» собрание произведений Л. Кондратовича в пользу вдовы и сирот автора под редакцией В. Коротыньского было выпущено в Варшаве только в 1872 г.    К тексту
14 “Kurjer Wileński” — «газета официальная, политическая и литературная», выходившая на польском и русском языках («Виленский вестник»; с 1864 г. — на русском языке); в 1862 г. — два раза в неделю.    К тексту
15 …не умел скрывать своих слабостей… — Недоброжелатели вменяли в вину Сырокомле безалаберную богемную жизнь, пьянство, роман с актрисой Геленой Маевской-Киркоровой (1828 — 1900), женой А. Г. Киркора, и тяжелую депрессию после разрыва с ней; в то же время Сырокомля как участник польского национально-освободительного движения находился под тайным надзором полиции, незадолго до смерти подвергся тюремному заключению и принудительной высылке в арендуемый им фольварк Борейковщина.    К тексту
16 Шевченко, Тарас Григорьевич (1814 — 1861) — украинский поэт; Н. С. Лесков был знаком с ним, встречался в Петербурге незадолго до его смерти, посвятил ему ряд мемуарных заметок.    К тексту
17 Прюдеристы (от фр. pruderie «чрезмерная мнимая щепетильность, стыдливость») — блюстители нравственности, ханжи.    К тексту
18 Денди (англ. dandy) — щеголь, франт; изысканно одетый светский человек.     К тексту
19 Nie poeta, kto śpiewa i patrzy… — целиком приводится (без графического выделения четверостиший в оригинале) программное стихотворение Сырокомли о назначении поэта “Co jest poeta?” из сборника “Gawęd i rymów ulotnuch Władysława Syrokomli poczet szósty” (Wilno, 1861, s. 17 — 18); опубликовано в «Виленском вестнике» (1860, № 17, 26 февраля). Ср. первый опубликованный перевод на русский язык:

Не тот поэт, кто смотрит, как поймет
И чем на песнь его толпа ответит,
Но тот, кто грудь к родной земле прижмет,
Все про себя слезой иль смехом встретит.

Не тот поэт, кто, гордо в позу встав,
Всем напоказ настраивает лиру:
Расстроит вихрь, все струны вдруг порвав
И ничего не даст поведать миру.

Поэт лишь тот, кто радостных, порой,
И горьких чувств на вид не выставляет,
И слезы он в земле своей родной
От радости и горя оставляет.

От горьких слез на ней полынь взойдет,
Что горечью приносит исцеленье,
А горький смех колосья даст, — найдет
В них хлеб себе другое поколенье.

В земле отцы нашли могильный кров,
Вновь оживит поэт останки эти;
Насущный хлеб с земли, а от отцов, —
Духовный хлеб еще получат дети.

— Кто поэт? (Из Сырокомли). Пер. В. К. – К. (В. Д. Кузьмин-Караваев?) // Наблюдатель. 1884. № 2. С. 272.    К тексту
20 …музей, устроенный в Вильне его стараниями. — Основу открытого в 1856 г. виленского Музея древностей составили собранные Е. Тышкевичем на протяжении восемнадцати лет коллекции археологических находок, монет, медалей, карт, гравюр, рисунков и рукописей; для публики музей был открыт по воскресеньям с 12 до 4 часов пополудни.    К тексту
21 Крестовая гора — покрытый деревьями холм в историческом центре Вильно; по преданию, во времена великого князя литовского (с 1345 г.) Ольгерда (Альгирдас; ок. 1296 — 1377) язычники сбросили с горы в реку Виленку (Вильняле) семерых монахов-францисканцев, в память о чем были воздвигнуты постоянно возобновляемые три деревянных креста.    К тексту
22 …остатки башни разрушившегося замка. — Сохранившаяся по сей день двадцатиметровая массивная восьмиугольная башня («Башня Гедимина») из красного кирпича и нетесаного бутового камня, оставшаяся от построенного в 1323 г. и разрушенного в XVII в. Верхнего замка.    К тексту
23 …деревянная будка… — В 1838 г. в деревянной надстройке на уцелевших двух ярусах башни был оборудован оптический телеграф (действовал до 1854 г.), затем — пожарная каланча; в 1930 г. надстройка была снесена, после чего был реконструирован третий ярус башни.    К тексту
24 …крепостной флаг. — Полотнище прямоугольной формы с белым прямым поперечным крестом и синим Андреевским крестом, окаймленным белыми полосами, на красном фоне; поднимался над цитаделями, каковой считалась сооружавшаяся вокруг Замковой горы в 1831 — 1878 гг. крепость.    К тексту
25 …на замковую гору… — Соседствующая с Крестовой лесистая Замковая гора с развалинами Верхнего замка; высота от подошвы 48 метров, над уровнем моря — 142 метра.    К тексту
26 Чичероне — (итал.) проводник, дающий пояснения туристам.     К тексту
27 …ботанический сад… — Прилегающий к Замковой горе генерал-губернаторский парк в излучине Виленки до упразднения в 1832 г. Виленского университета был университетским Ботаническим садом, заложенным известным натуралистом Станиславом Юндзиллом (1761 — 1847).    К тексту
28 Фольварк — (польск. folwark, от нем. Vorwerk) — небольшая усадьба с хозяйственными постройками.    К тексту
29 Бурбишки, Бурбишкес — местность на юго-западной окраине Вильно, за версту от Свято-Стефанской заставы.    К тексту
30 …к редактору “Kurjera Wilenskiego”. — Со второй половины 1850-х годов у Киркора по субботам собирались ученые, литераторы, актеры, музыканты.    К тексту
31 …дождаться петербургского поезда, который придет в два часа ночи. — Поезда отправлялись из Петербурга по воскресеньям и четвергам и в Вильно прибывали в 2.50 в ночь на понедельник и пятницу.    К тексту
32 Верки, Вяркяй — местность на северной окраине Вильно на правом берегу реки Вилии, приблизительно в 7 км от центра города; расположенное здесь поместье с дворцовым ансамблем конца XVIII в. около 1840 г. приобрел граф Христиан Людвиг Витгенштейн; до конца XIX в. поместьем владели наследники его сына, фельдмаршала Петра Христиановича Витгенштейна (1768 — 1842), пожалованного в 1834 г. княжеским титулом.    К тексту
33 …очень много каменных часовен… — Построенные на Кальварийском холме во второй половине XVII в. часовни, знаменующие крестный путь Спасителя, были украшены рифмованными надписями и соответствующими картинами на стене или холсте.    К тексту
34 …часовен здесь, говорят, 80… — В действительности часовен было 34, из них 19 каменных.    К тексту
35 …дача митрополита виленского… — Резиденция (с 1848 г.) митрополита Литовского и Виленского (с 1852 г.) Антония (Семашко; 1798 — 1868), главного деятеля по присоединению униатов к православной церкви в 1839 г.; располагалась в бывшем монастыре тринитариев в Тринополе, упраздненном в 1834 г.    К тексту
36 Айвазовский, Иван Константинович (1817 — 1900) — известный русский живописец-маринист.    К тексту
37 …невероятной величины латы одного из Радзивилов, с которым теперешний владетель состоит в родстве. — Последняя законная представительница могущественного вельможного рода Великого княжества Литовского (с 1569 г. также Речи Посполитой, с XVII в. — Пруссии) Стефания Радзивилл вышла замуж за князя Льва Петровича Витгенштейна; из Несвижского замка Радзивиллов в Верки были доставлены коллекции картин, оружия и доспехов.    К тексту
38 …тоннель, построенный генералом Лундом… — Понарский туннель длиной в 200 сажен по железной дороге на Ковно в 7 верстах от станции в Вильно, сооруженный под руководством генерала корпуса инженеров путей сообщения Лунда и торжественно открытый при участии императора Александра II 3 октября 1860 г.    К тексту
39 Две залы… — Музей первоначально занимал Зал Смуглевича, затем пять расположенных друг над другом на трех этажах залов в здании упраздненного в 1832 г. Виленского университета.    К тексту
40 Антик — (фр. antique) древность, предмет старины; в музее имелось свыше трех с половиной тысяч археологических находок, свыше тысячи древних грамот, множество всевозможных редкостей.    К тексту
41 …несколько зоологических экземпляров… — В музее насчитывалось свыше пятнадцати тысяч чучел птиц и млекопитающих, препаратов, ископаемых костей и тому подобных экспонатов.    К тексту
42 …монет. — Нумизматическую коллекцию музея составляли около шести тысяч монет и медалей.    К тексту
43 …портреты, которых здесь немало. — В музее имелось свыше ста портретов, живописных и гравированных, а также около трех с половиной тысяч эстампов и политипажей.    К тексту
44 Мицкевич, Адам (1793 — 1855) — великий польский поэт; в музее находилось три его портрета.    К тексту
45 Марина Мнишек (ок. 1588 — 1614) — известная польская авантюристка, жена Лжедмитрия I.    К тексту
46 Стефан Баторий (1533 — 1586) — король Польши и великий князь литовский с 1566 г., выдающийся полководец и государственный деятель; стремился обуздать шляхетскую фронду, воевал с Россией; в музее было два его портрета, из них один в натуральную величину из присутственного зала бывшего университета кисти Винцентия Смоковского (1797 — 1876).    К тексту
47 Музей этот своим существованием обязана графу Тышкевичу… — Музей, основу собрания которого составили коллекции Е. Тышкевича, к 1862 г. содержался на его средства и пожертвования семнадцати членов-благотворителей Виленской археологической комиссии из числа магнатов, а также за счет 39 почетных членов комиссии, обязавшихся ежегодно жертвовать по 30 рублей серебром.    К тексту
48 …в недавнее время пользуется некоторою поддержкою со стороны нашего правительства. — Весной 1861 г. музею было назначено пособие в 1000 рублей ежегодно, начиная с 1862 г.    К тексту
49 …не видал ни разу такого огромного собрания женщин в трауре. — Для демонстрации патриотических настроений в западных губерниях и Царстве Польском массово носился траур по жертвам расстрелов российскими войсками манифестаций в Варшаве 15 (27) февраля и 28 марта (8 апреля) 1861 г.    К тексту
50 Пудесуа, подесуа — гладкая шелковая материя без глянца.    К тексту
51 …видел казаков квартирующего в Вильне полка. — В июле 1861 г. в Вильно был расквартирован Донской казачий 42-й полк под командованием полковника Епифанова; в августе того же года в Вильно, Гродно, Белостоке, Бельске, Брест-Литовске с уездами и в Ковенской губернии было введено военное положение в связи с беспорядками и национально-патриотическими манифестациями.    К тексту
52 …колокольня, построенная, так же, как и крепостной флагшток, на остатках древней башни. — Сложенная из бутового камня и крупного кирпича круглая часть колокольни рядом с Кафедральным собором у подножия Замковой горы, возведенная в XIV в., была одной из башен защитной стены, опоясывавшей Нижний замок; в первой четверти XVI в. на ней достроены два восьмиугольных яруса для колоколов; в конце XVI в. был возведен верхний восьмиугольный ярус, позднее приспособленный для часов, изготовленных в конце XVII в.    К тексту
53 …как снята побелка киевского Софийского собора? — Работы по реставрации древних фресок в Софийском соборе начались под руководством академика Федора Григорьевича Солнцева (1801 — 1892) в 1843 г. и были закончены в 1853 г.; Лесков следил за их ходом, живя в Киеве с 1849 г.    К тексту
54 Пушкин, Александр Сергеевич (1799 — 1837) — русский поэт, прозаик, драматург.    К тексту
55 Лермонтов, Михаил Юрьевич (1814 — 1841) — русский поэт, прозаик, драматург.    К тексту
56 Кольцов, Алексей Васильевич (1809 — 1842) — русский поэт.     К тексту
57 Гоголь, Николай Васильевич (1809 — 1852) — русский прозаик и драматург.    К тексту
58 Герцен, Александр Иванович (1812 — 1870) — русский прозаик и публицист.    К тексту
59 Кохановская — псевдоним Надежды Степановны Соханской (1825 — 1884), автора повестей и рассказов из народной жизни.    К тексту
60 Чернышевский, Николай Гаврилович (1828 — 1889) — русский критик, публицист, общественный деятель.    К тексту
61 Тургенев, Иван Сергеевич (1818 — 1883) — русский прозаик и поэт.    К тексту
62 Белинский, Виссарион Григорьевич (1811 — 1848) — выдающийся русский критик.    К тексту
63 Некрасов, Николай Алексеевич (1821 — 1878) — русский поэт.    К тексту
64 Островский, Александр Николаевич (1823 — 1886) — русский драматург.    К тексту
65 Марко Вовчок — псевдоним Марии Александровны Вилинской-Маркович (1834 — 1907), украинской и русской писательницы.    К тексту
66 Корженевский, Коженевский, Юзеф (1797 — 1863) — польский прозаик и драматург.    К тексту
67 Крашевский, Юзеф Игнаций (1812 — 1887) — необычайно плодовитый польский поэт, прозаик, драматург, публицист, историк и редактор периодический изданий.    К тексту
68 Одынец, Антоний Эдвард (1804 — 1884) — польский поэт, переводчик, редактор газеты “Kurjer Wileński” в 1840 — 1859 гг.    К тексту
69 …две главные литературные партии в России… — литературные, политические и социальные позиции умеренных реформаторов-либералов («постепеновцев») и революционных демократов («нетерпеливцев») с особенной отчетливостью определились в годы революционной ситуации (1859 — 1861), вызвав поляризацию периодической печати.    К тексту
70 “Dziennik powszechny” — правительственная ежедневная «газета официальная, политическая и научная», выходившая в Варшаве в 1861 — 1864 гг. под редакцией Францишека Максимилиана Собешчаньского (1814 — 1878); в 1864 г. преобразована в “Dziennik Warszawski” («Варшавский дневник»).    К тексту
71 «Северная почта» — ежедневная официальная газета, издававшаяся в Петербурге Министерством внутренних дел в 1862 — 1868 гг.; до июня 1862 г. ее редактором был Александр Васильевич Никитенко (1805 — 1877), с июня по сентябрь — Николай Васильевич Варадинов (1817 — 1886), с 29 сентября 1862 г. — Иван Александрович Гончаров (1812 — 1891), с 1863 г. — Дмитрий Иванович Каменский (1818 — 1880).    К тексту
72 “Czas” — ежедневная газета, выходившая в Кракове (тогда в составе Австрии) с 1848 г.; в 1854 — 1863 гг. под редакцией Адама Антония Клобуковского (1813 — 1892).    К тексту
73 …в связи с известными обстоятельствами… — Имеются в виду тесно переплетенные друг с другом социально-экономические и административные преобразования и подъем национально-освободительного движения в Царстве Польском, сопровождавшиеся религиозно-патриотическими манифестациями, беспорядками, террористическими актами.    К тексту
74 Либерализм (от лат. liberalis «свободный») — идеология реализации основных политических свобод, гласного и независимого судопроизводства, публичности правительственных действий, сведения до минимума вмешательства государства во все области общественной жизни.    К тексту
75 «Современник» — литературный и общественно-политический журнал, основанный А. С. Пушкиным; выходил в Петербурге в 1836–1866 гг., с 1847 г. издавался и редактировался Н. А. Некрасовым и Иваном Ивановичем Панаевым (1812 — 1862); после того, как в 1854 г. в журнале начал сотрудничать Н. Г. Чернышевский, а в 1856 г. — Н. А. Добролюбов, «Современник» стал основным органом революционно-демократического направления.    К тексту
76 …известие о приостановлении «Современника» по распоряжению правительства… — На основании Временных правил по цензуре в июне 1862 г. «Современник» был за «вредное направление» приостановлен на восемь месяцев.    К тексту
77 « З - а с - т - а - т - ь - ю о б - ю - д - ж - е - т - е ! » — Статья Н. Г. Чернышевского «О росписи государственных расходов и доходов» («Современник», 1862, № 2).    К тексту
78 …с кольцом от мощей Тихона Задонского. — Тихон Задонский (1724 — 1783), в миру Тимофей Савельевич Соколовский, — церковный деятель и духовный писатель, епископ Воронежский, Задонский и всея России чудотворец, один из самых почитаемых русских святых на протяжении XIX в.; торжественное открытие мощей состоялось в августе 1861 г. в Задонском Богородицком монастыре.    К тексту
79 …дворов сносить от усадьбы по положению не хотят. — «Положение о крестьянах, выходящих из крепостной зависимости» 10 февраля 1861 г., включавшие местные положения для великороссийских губерний, определяли порядок выкупа земельных наделов, размеры наделов и повинностей и предусматривали «добровольное соглашение» между помещиком и крестьянами, в частности, при размежевании земель.    К тексту
80 …я статью эту знаю… — В бесподписной передовице «О бюджете по “Современнику”» («Северная пчела», 1962, № 84, 28 марта) Лесков приветствовал рецензию Чернышевского на роспись государственных расходов и доходов России, находя, что в ней «прекрасно рассмотрен предмет», а ее автор предстает как «человек с замечательными способностями и дарованиями».    К тексту
81 …за статью о студентах? — Статья Н. Г. Чернышевского «Научились ли?» («Современник», 1862, № 4), написанная в связи со студенческими волнениями, закрытием весной 1862 г. Петербургского университета и событиями вокруг ареста и высылки профессора Платона Васильевича Павлова (1823 — 1895) за публичную лекцию «О тысячелетии России»: часть студентов потребовала из солидарности прекратить публичное чтение лекций (начатое после отмены занятий в университете) и сорвала лекцию профессора Николая Васильевича Костомарова (1817 — 1885), что вызвало ожесточенную полемику в печати.    К тексту
82 À propos — фр. «кстати».    К тексту
83 Vraiment? — фр. «в самом деле? право?».    К тексту
84 За статью Филиппова о русских законах? — Статья Михаила Абрамовича Филиппова (1828 — 1886) «Взгляд на русские гражданские законы. Ч. 2-я» («Современник», 1862, №№ 3 и 4), продолжавшая опубликованную в 1861 г. статью.    К тексту
85 …билеты пассажирам в Вильно дают только до первой станции… — Пассажиры до Ландварова следовали на одном поезде, а от Ландварова — на другом.    К тексту
86 …отпусти французское жестокосердие… — Главное общество российских железных дорог было создано и управлялось французскими финансовыми группировками; инженерами и служащими на строительстве петербургско-варшавской железной дороги были французы.    К тексту
87 …рыцаря Бларамберга… — Французский инженер ван Бларамберг, начальник 2-го отделения петербургско-варшавской железной дороги, руководил сооружением линии Динабург – Вильно – Ковно; в печати подчеркивалось его благородство, выразившееся в бесплатном провозе пассажиров на незавершенных участках дороги до начала регулярных рейсов в марте 1862 г.    К тексту
88 …один недавно скончавшийся даровитый русский публицист, либерал и радикал. — Николай Александрович Добролюбов (1836 — 1861), ведущий публицист и критик «Современника» с конца 50-х годов.    К тексту
89 …брать билет до промежуточных станций. — Н. А. Добролюбов в бесподписной рецензии на издание «Весна. Литературный сборник на 1859 год» («Современник», 1859, № 3) иносказательно изобразил умеренных реформаторов в образе неудобного попутчика — «услужливого приятеля», исповедующего «философию о постепенном подвигании вперед» и по пути из Петербурга в Москву берущего билеты только до следующей станции, поскольку «нужно прежде всего думать о ближайшей цели».    К тексту
90 …жалуются на сокращение штатов… — По решению собрания акционеров Главного общества российских железных дорог 15 мая 1862 г. в связи с окончанием работ на московско-нижегородской и петербургско-варшавской линиях совет общества для сокращения издержек к сентябрю 1862 г. уволил до трехсот служащих; предполагались дальнейшие увольнения.    К тексту
91 …мы с К-м… — под криптонимом К-ч имеется в виду М. Крупович (см. выше), уроженец и на протяжении многих лет житель Гродно, ездивший навестить отца (см. ниже).    К тексту
92 …о взглядах Риля на умственный пролетариат. — Вильгельм Генрих Риль (1823 — 1897) — немецкий писатель, публицист, историк.    К тексту
93 …которого повесили в Варшаве. — Офицер говорит о Людвике Александре Риле (1842 — 1862), рабочем варшавской типографии, совершившем неудачное покушение на маркиза Александра Велепольского, начальника гражданского управления Царства Польского 26 июля (7 августа) и казненном 14 (26) августа 1862 г.    К тексту
94 Где же это напечатано об умственном пролетариате? — В «Русском вестнике» (1862, т. 39, июнь) опубликована статья М. М. Вольского «Риль о народном труде» с изложением книги Риля «Немецкий труд» (1861); до нее «Русский вестник» печатал статьи по поводу его сочинений, а также переводы повестей «Графиня Урсула» и «Амфион».    К тексту
95 «Русский вестник» — литературно-политический журнал, издававшийся с 1856 по 1887 год в Москве под редакцией Михаила Никифоровича Каткова (1818 — 1887); первоначально умеренно либеральный, с 1861 г. последовательно оппонируя революционным демократам и заняв великодержавные позиции в связи с польским восстанием 1863 г., приобрел репутацию реакционного.    К тексту
96 Przepraszam — (польск.) «извините».    К тексту
97 Co? — (польск.) «что?».    К тексту
98 Ja nic nie rozumiem — (польск.) «я ничего не понимаю».    К тексту
99 «Пшипрашу» — искаженное польск. przepraszę («извините»).    К тексту
100 Онуча — кусок плотной материи, навертываемый на ногу при ношении лаптей или сапог.    К тексту
101 Гродно — губернский город (1801 — 1921) по берегам Немана, с населением в описываемое время в двадцать тысяч жителей.    К тексту
102 Чернигов — губернский город на правом возвышенном берегу Десны, по количеству жителей сопоставимый с Гродно.    К тексту
103 Заязд — (польск. zajazd) постоялый двор; Эстерка — гостиница носила имя популярной героини многочисленных преданий и романов, любовницы короля Казимира III Великого (1310 — 1370) еврейского происхождения, которой, как считалось, польские евреи обязаны многими льготами и привилегиями.    К тексту
104 Метрдотель — (фр. maitre d’hotel «хозяин гостиницы») — распорядитель в гостинице, ресторане.    К тексту
105 …40 грошей, т. е. 20 коп. сер. — Наравне с русскими рублями и копейками имели законное хождение чеканившиеся в Царстве Польском злотые и гроши; серебряная монета в один злотый (имелись также в 2, 5, 10 злотых и золотые — в 25 и 50 злотых) равнялась 30 грошам или 15 копейкам; 2 гроша соответствовали 1 копейке.    К тексту
106 Билон, биллон — (фр. billon «низкопробное серебро») металлическая монета, действительная ценность которой по содержащемуся металлу и расходов на чеканку значительно меньше номинальной стоимости; здесь – разменная монета    К тексту

 

 

 

 

[Н. С. Лесков]. Из одного дорожного дневника // Северная пчела. 1862. № 335 и 337, 11 и 13 декабря.

 

 

OCR Лариса Лавринец, примечания © Павел Лавринец, 2008.
Сетевая публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2008.


 

Николай Лесков    Обсуждение

Проза     Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2008