А.А. Виноградов    Путеводитель по городу Вильне и его окрестностям


Город Вильна (продолжение)

А. А. Виноградов. Путеводитель по городу Вильне и его окрестностям. (Вильна, 1908). Титульная страница художника Льва Антокольского          Интересное описание Вильны 1599 года дает польский писатель И. Крашевский в своей повести: «Последняя из рода Слуцких» 1.
         «Город был уже тогда значителен. Предместья состояли из довольно большого числа домиков беднейших мещан, на подобие литовских нум (num), и кое где обрамлялись и разделялись каменными стенами. На реке Вилии высился уже Зеленый мост; на Лукишках блестела на мечети луна; мечеть эта была построена еще во времена Витовта 2 и принадлежала виленским татарам.
         Город был разделен на несколько управлений (юрисдик). Главное — ратушное — помещалось в ратуше, большом здании, с башнею, на которой были часы, и с башенками по бокам. Здание это возвышалось по средине главнаго городскаго рынка, в центре города; оно окружалось с четырех сторон лавками, в которых были выставлены для продажи самые разнородные товары. Здесь находились мясные ряды, здесь были развешаны яркоцветныя сукна, богатыя шелковыя материи; там же продавались железо, меха, соль, кожа и все, что только покупается и продается. Вокруг сидели торговцы, стояли ремесленыя возки, сапожники с обувью, слесаря, продавцы крупы, соли, лакомств и т. д.
         По обеим сторонам ратуши, между лавками и толпою торговцев, возвышались два напоминания о суде и наказании, о магистрской и войтовской власти: позорный столб, называемый обыкновенно Пилатом, и виселица. Иногда под последнею расхаживал в одежде яркаго цвета палач, или мистр со своей прислугой, содержимые на счет города.
         На базаре, возле ратуши, говор толпы покупателей и продавцев не умолкал; продавцы помещались также в узких, тесных и темных проходах, служивших входом в лавки и наполненных ворами, глаза которых устремлены были в кошелек неосторожнаго шляхтича и в сумку прислуги. Возле ратуши сидели поденщики с пилами, топорами, заступами, железными лопатами, тачками, выжидавшие найма на работу. Вблизи вывешенныя гигантския ножницы означали городскую ворсовальню. В нижнем этаже ратуши находились также лавки, винный городской погреб и склад товаров, весы и воскобойня, а наверху — палаты совещаний и войтовских судов, в которых портрет Сигизмунда-Августа 3 составлял единственное украшение. Там же помещался архив, хранилась городская казна за несколькими замками, ключи от коих носили за поясом бургомистры. Получасы на башне оповещали время, а пониже находился балкон с железною решеткою, предназначенной для музыки, игравшей в большие праздники.
         На рынке жили купцы. Было также несколько православных церквей: налево — скромная, в каменном старом доме, направо — церковь Св. Николая (Никольская), закрытая домами, не заметная с улицы, только глава виднелась сверху. Еще ближе старый, нерадиво содержимый евангелический сбор 4. Позади ратуши начиналась улица, называемая Немецкою, откуда еврейство разливалось по городу, и где видно было более всего влекшихся по земле спрейделей (белых покрывал) замужних евреек. Там-то, за ратушею, находились два каменные дома, носившие название: рай и ад. Далее вглубь вела улица, на которой по левой руке возвышались стены ставропигиальной Св.-Духовской церкви с монастырем. На правой руке обширная гостинница для русских купцов, а также православный Троицкий монастырь, основанный когда-то князем Константином Острожским 5. За Св.-Духовскою церковью спускался узенький переулок на предместье влево, который впоследствии был занят строениями ксендзов кармелитов.
         На Немецкой улице царствовал такой же шум, как и около ратуши, и вместе с тем во сто раз еще сквернейшее неряшество. Из которых на улицу лавченок и мясных рядов выглядывали пожелтевшия лица евреев; по стенам домов были заметны пятна, следы от выливаемых на улицу помоев. Трудно было пройти, а еще труднее проехать между кучами навоза и мусора, поднимавшимися по обеим сторонам до перваго этажа. Черная, вонючая, никогда не просыхавшая грязь, кое-где замощенная досками, утоптанная проезжими и пешеходами, занимала середину улицы — все это с трудом дозволяло миновать лужу. Дома, выходившие на Немецкою улицу, Мясную и Стеклянную, где евреи имели более всего лавок и помещений, были высокие, черные, грязные, часто с висевшими над улицею крыльцами и балконами. Как ночью, так в сумерки никто на осмеливался проходить туда один, каждый старался миновать темные переулки.
         От ратуши к замку была совсем другая наружность города: здесь уже блестели дворцы возле деревянных построек, костелы, церкви, корчмы и гостинницы. Сюда тянулись тяжелыя кареты и коляски, скакали верховые. Здесь на первом плане находились большие дворцы князей Острожских Ходкевичей, высившиеся в виде четыреугольника, как все почти тогдашние дворцы, с двумя воротами, выходящими на две параллельныя улицы. Здесь же недалеко, в том же ряду, стояла древняя церковь Богородицы, казалось угрожавшая падением от времени; желтыя ея стены почернели, а дерзкая рука запачкала грязью. Далее, улица разширялась несколько более, до того места, где на левой стороне высился дворец Радзивиллов и новый иезуитский костел. Отсюда, по дороге к замку, выходили с обеих сторон на улицу маленькие домики капитульной юрисдики, в настоящее время безпорядочные и грязные. Здесь уже чувствовалось соседство замка, судя по крику и массе народа, толкавшагося в замковых воротах. На правой стороне шумели и стучали королевския мельницы, на левой же сидели торговцы, продававшие съестные припасы под самыми замковыми воротами, вопреки запрещению. Пройдя их, можно было видеть обширныя стены нижняго замка. Это было большое здание, но решительно безобразное; заметно было, что оно построено не однеми руками и не в один год, из камней времен Сигизмунда-Августа и шведских мраморных плит Сигизмунда III 6. Замок разделен был на три обширные двора, окруженные со всех сторон каменными строениями, к которым с левой стороны прилегал кафедральный замковый костел Св. Станислава, с огромною высокою крышею и башнями. С ними смежен был литейный двор и маленькие домики литейщиков (пушкарей). Здесь находились тюрьмы, здесь было присутствие подвоеводы.
         Выше каменных стен нижняго замка, виднелись на горе возвышавшиеся закоптелыя развалины костела Св. Мартина и башня верхняго замка, весьма поврежденныя временем. Далее виднелись на горе три креста, белая башня Бекешевой могилы, напоминавшая гроб изгнанника, который ни на одном из кладбищ не нашел приюта, и один с Вадашем Панончиком покоится на высокой горе.
         Со стороны реки, над замком высилась башня, называвшаяся фонарем. Здесь проходила дорога на Антокольское предместье. Необитаемый и почти пустой замок занят был частию подвоеводой, частию арестантами и кладовыми.
         Движения и оживления здесь (в замковой части города) было меньше, ибо после Сигизмунда-Августа, с того времени, когда эти стены были столь оживлены, столь свежи и дышали веселостью, в них теперь никто не жил. Между тем, Замковая улица была более всех населена, по своему соседству с костелом, чаще других посещаемым и первым в Вильне, черная крыша котораго, покрытая крестами, господствовала над замком.
         Улица, шедшая от иезуитской коллегии к Трокским воротам, называвшаяся Духовскою, вмещала множество богатых дворцов, отчего и прозвана была Сенаторскою. Вправо, несколько дальше, возвышался в саду епископский дворец, невдалеке от иезуитов. За ним была часовня Св. Креста. Далее находился костел Св. Духа, при входе в который стояли будки нищих. Против костела был госпиталь Св. Троицы и Сапежинский дворец, занимавший большое пространство. Еще далее тянулись другие дворцы, а пройдя место соединения Немецкой и Виленской улиц, где оне пересекают Сенаторскую, встречаешь костел Св. Девы Марии на Песках, с обширным монастырем, за которым находились Трокския ворота. В воротах сидели сборщики, собиравшие плату за проезд, часто ссорившиеся и нередко доходившие до драки с проезжими. Наружность всех ворот была почти одинакова: они были окружены башнями, с жильем наверху в несколько окошек, затворялись крепкими, обитыми гвоздями, створами, а иногда затягивались на ночь цепью, также как и Зеленый мост.
         По мере приближения к Зеленому мосту, теснота и стечение народа становились более, чем в самом городе.
         Такова была внешность города. Костелы и церкви, мечети, зборы и синагоги, клетушки и дворцы, были построены друг подле друга. Евреи мешались с литовцами, литовцы с русскими, шляхта с мещанами, духовные с разноверцами, татары с ксендзами, купцы с господами.
         Упомянем еще об Антокольском предместьи, тянувшемся за замком, предместьи не совсем еще в то время заселенном и застроенном; оно украшалось по правой стороне Вершупским дворцом и зверинцем с забором, а по левой — несколькими дворцами.
         В отдалении виднелся деревянный костел Св. Петра, который только крестом отличался от прочих домов и более походил на сарай, нежели на костел. Он находился на том же месте, в тени огромных старых лип, где и нынешний. За костелом красовался большой дворец Паца, а еще дальше великолепныя здания Сапегов, с садами вокруг и значительным числом маленьких домиков. Это предместье было менее всех суетливо и отличалось тишиною. Но зато со стороны Трокских ворот и коннаго базара больше всего было крику и шуму; впрочем, не меньше шума было при Рудникских воротах и на Заленом мосту. В Остром конце, через который проходила большая дорога из Лиды, называвшаяся Медницкою, жизни было меньше. Эту сторону населяли более всего русские, которых легко было отличить по народному их костюму; здесь медленно расхаживали бородатые монахи и чернецы, купцы из Москвы и Твери. Гостинный двор их, о котором упомянуто уже выше, стоял как бы на страже вблизи двух главнейших церквей и монастырей 7. Внутри города, в тесных переулках неопрятность, не безызвестная и большим улицам, доходила здесь до высшей степени. С трудом можно было пройти, иногда протиснуться или переехать через кучи навоза и мусора, наваленных по обе стороны ворот каждаго дома; предосторожность внушала прохожему посматривать на балконы окружающих домов, с которых текли всякия помои. В этих-то переулках жила беднейшая часть населения: то в старых каменных домах, то в деревянных клетушках, опиравшихся нередко о великолепныя здания. Здесь встречались нищие, праздношатающиеся, лазутчики, плуты, негодяи в странных костюмах, с страшными физиономиями, из разных стран; здесь бегали в оборванном платье женщины, нисколько не стеснявшиеся в своих шутках с прохожими и позволявшие себе их ругать. Часто здесь была ночь свидетельницею воровства и тайных разбоев. Здесь скрывались: преступление, разврат, бедность и нищета, нередко бывающая причиною разврата и преступления.
         На всех улицах, возле лавок дворцов и костелов, помещались гостинницы и кабаки, обозначенные елкой. Их было много, и они легко узнавались по толпе, окружавшей двери, по выставленным в окошках меркам, подрумяненным кренделям и белому хлебу. У ворот порядочных гостиниц виднелись проезжие из мелкой шляхты. Паны же большой руки редко или даже никогда не заезжали в гостинницы, владея или собственными домами в городах, или встречая всегда открытыя гостеприимныя двери домов своих родственников. Мелкие шинки, из которых слышались крики и ссоры, визгливая скрипка или пискливая кобза татарина, были любимым местом сходбища для низшаго класса.
         Одною из лучших гостинниц была гостинница московских посланников, в отсутствие которых здесь останавливались и проезжие. Другия гостинницы, отличавшиеся разнообразными вывесками, прозваниями хозяев, разноцветными венками и изображениями на ставнях, разбросаны были по всему городу для удобства проезжих. Обыкновенным знаком всякой корчмы, шинка и гостиницы была зеленая елка, укрепленная на кровле или над дверями. При гостинницах были и харчевни. Оне помещались также и отдельно на Скоповке и на других улицах; однако их посещали, обыкновенно, только несостоятельные; шляхта более состоятельная, в это время общаго гостеприимства, не заботилась вовсе о столе: для нея в каждом знакомом доме был заставлен стол явствами. Бани также были местом общаго свидания; самыя опрятныя из них содержал город. И в банях продавались разные напитки; там помещался и цырульник, у котораго в окошке блестели тарелочки из желтой меди. К нему собирались на беседу и бритье головы и бороды.
         Ремесленники вывешивали, вместо вывески, орудия своего ремесла, или самыя изделия: портной — ножницы, сапожник — сапоги, столяр — маленький гробик, и т. п. Шинки и выставленныя елки встречались в городе чаще всего: почти через каждые два дома красовалась зеленая ветвь. Ренсковых погребов, предназначенных для богатых, было менее.
         В предместьях, за стенами города, редко показывался порядочный прохожий, опрятно одетый мещанин; там жили нищенствующие в вросших в землю лачужках, в которых одну половину занимал скот, а другую коптил черный дым. Отсюда-то выходили в оборванном платье женщины, мужчины в черных и серых сукманах, с топором или пилою за плечами. Отсюда молочницы разносили ежедневно утром по городу молочные припасы. Здесь жили бедныя торговки (барышницы). На улицах в предместьях нередко паслись коровы и свиньи. Между лачугами города, обрабатываемые большею частью, бедными татарами из предместьев Вильны и Трок»...

Вильна в XVI столетии (Снимок с редчайшей гравюры, находящейся в Пулавской библиотеке кн. Чаротрыйского) (А. А. Виноградов. Путеводитель по городу Вильне и его окрестностям)          В 1655 году между Москвою и Польшею возгорелась открытая война. Царь Алексей Михайлович явился под стенами древней Литовской столицы. Его победоносная рать быстро двигалась вперед и 29 Июля в полумиле разстояния от Вильны, после жестокой и упорной схватки, отбросила польския и литовския войска за Вилию у Зеленаго моста. Над городом стояло зарево пожара; более 25000 человек было убито в течение одного дня.
         31 Июля 1655 г. Царь Алексей Михайлович торжественно вступил в Вильну и был с восторгом встречен русским населением города. По окончании военных действий, он оставил в Вильне гарнизон из 4000 человек, под командою воеводы Михаила Шаховскаго, облеченнаго также и властью правителя.
         Действуя в примирительном духе, Шаховской успел завоевать доверие местнаго населения, которое и стало возвращаться к своим мирным занятиям и приводить в порядок свои разрушенные дома. Возвращались в город и бежавшие купцы, ремесленники. Жизнь города вновь закипела и кровавыя ужасы войны стали мало по малу забываться.
         Но недолго продолжалось это возрождение Вильны: в 1657 г. моровая язва произвела в городе страшное опустошение, а затем в 1658 г. военныя действия между Польшею и Москвою возобновились.
         Первоначально успех оружия был на стороне русских войск, которыми предводительствовал князь Юрий Долгорукий. Но затем главныя русския силы направились обратно к Москве, оставив в Вильне только незначительный гарнизон, под командою князя Мышецкаго 8.
         Не смотря на отчаянное сопротивление в течение 8 месяцев засевшаго в Виленском замке русскаго гарнизона, он в конце-концов был почти весь перебит: осталось всего 78 человек. Князь Мышецкий, находя напрасным дальнейшее сопротивление, решил взорвать замок и умереть, не сдаваясь неприятелю.
         Но среди солдат оказались изменники, которые связали князя Мышецкаго и выдали его осаждавшим. Вот как описывает сам он конец этой осады: «Людей с нами осталось от осадной болезни только 78 человек; грехов ради моих изменили семь человек, Ивашка, Чешиха, Антошка Повар, да Сенька подъячий, и польским людям обо всем дали знать. От этого стала в замке между полковниками и солдатами шаткость большая, стали мне говорить шумом, чтобы город сдать; я склонился на это их прошение, выходил к польским людям на переговоры и просил срока на один день, чтобы в то время, где из пушек разбито, позаделать. Но пришли ко мне начальные люди и солдаты, взяли меня и связали, заковали в железа, рухлядь мою пограбили всю без остатка, впустили польских людей в замок, а меня выдали королю и просили казнить меня смертию, а сами все кроме пяти человек, приняли службу королевскую. Король, мстя мне за побитие многих польских людей и за казнь изменников, велел казнить меня смертию» 9.
         Князь Мышецкий был казнен 30 Ноября 1661 г. в Вильне на площади, около ратуши, обращенной теперь в театр 10.
         Во время войны русских со шведами Вильна также не осталась безучастною. В Апреле 1702 г. в нее вошли войска Карла XII и простояли около месяца, взяв с города контрибуцию. В 1705 г . посетил Вильну Петр Великий, который подробно обозревал город и его учреждения и, между прочим, присутствовал на диспуте иезуитской академии. В Пятницкой церкви Император крестил Ганнибала, деда А. С. Пушкина, и подарил этой церкви знамя, отнятое у шведов.
         Об этом на одной из стен церкви сделана надпись на мраморной доске 11.
         Печальную картину представляла Вильна в половине XVIII века. Неприятельския нападения, страшные пожары, моровыя язвы, голод — все это разоряло город и уничтожало его старинные памятники. Множество храмов и костелов остались в запустении, в полуразрушенном виде, и впоследствии исчезли безследно. В 1784 году в Вильне оставалось всего 19 монастырей, 26 палацов, 154 каменицы, 29 дворов, 16 домов и 15 пустырей. Не в лучшем положении находились и предместья города, в которых насчитывалось: 8 монастырей, 5 палацов, 40 камениц, 419 дворов и 206 хижин. Всего следовательно, вместе с постройками предместий, в Вильне насчитывалось около 937 домов, из которых большая половина представляла маленькия деревянныя хижины. Пожары же истребили почти все памятники над прахами погребенных в Вильне членов великокняжеских семейств 12.
         В 1794 году Вильна снова служит очагом военных действий. В это время главнокомандующий польских войск Костюшко в Варшаве горячо призывал народ и шляхту к дружному возстановлению самостоятельности своего отечества. Вильна, поднятая Варшавскими эмиссарами, тоже взволнавалась: русский гарнизон, бывший под начальством генерала Арсеньева почти весь погиб. Лишь часть его, артиллерийский парк, стоявший на предместьи Погулянка, под командою майора Тучкова, павшаго впоследствии славною смертью в сражении под Бородиным в 1812 году, успел в порядке отступить от города и вывести казну, канцелярию и знамена.
         Около него собралось до 2200 человек. Тучков тогда решил бомбардировать город. Обстреливание города шло успешно, но зато силы майора Тучкова редели. Опасаясь за дальнейшую участь своего маленькаго отряда, Тучков чрез несколько дней отступил. Переправившись затем через реку Ваку, при селении Вака-Мурована, он пошел с своим отрядом по направлению к Гродне, где находился отряд генерал-майора князя Цицианова 13.
         В начале Июля 1794 г. у Вильны появились русские войска, под начальством генерал-поручика Кнорринга 14, успевшаго соединиться с отрядами генерал-майоров Ланскаго 15 и графа Зубова 16. 8 Июля у Острых ворот была произведена первая атака; военныя действия затянулись. Здесь, во время одного из штурмов, был убит полковник Деев, энергично руководивший боем и так досаждавший неприятелю, что голова его была оценена.
         Имя этого храбреца не было забыто. В 8 верстах от Вильны, по большой дороге к Ошмянам, где находился русский лагерь, он был погребен и над могилою его установлен тогда же памятник, существующий и теперь в возобновленном виде.
Генерал-фельдмаршал князь Н. А. Репнин. Литовский генерал-губернатор          Только 1 Сентября русския войска торжественно вступили в Вильну и с этого момента она становиться окончательно уже русским городом. В Свято-Духовом монастыре было отслужено молебствие и управление краем и городом поручено князю Н. В. Репнину, первому Литовскому генерал-губернатору 17. Но оффициальное объявление о присоединении остальной части Литовскаго княжества с гор. Вильною было обнародовано только 14 Декабря 1795 г. и затем образована Виленская губерния.
         Замечателен манифест Императрицы Екатерины II, 14 Декабря 1795 г., по случаю присоединения последней части Западнаго края.
         «Объявляя вам, нашим любезноверным подданным, — говорилось в манифесте — о таком на вечныя времена непоколебимо утвержденном бытии вашем и потомства вашего, обнадеживаем притом Императорским Нашим словом за Нас и Наследников Наших что не токмо свободное исповедание веры, от предков вами наследованной, и собственность, законно каждому принадлежащая, в целости соблюдены будут, но что от сего времени каждое состояние народное вышеозначенных областей имеет пользоваться и всеми правами, вольностями, каковыми древние подданные Российские по милости Наших Предков и Нашей пользуются 18.
         В 1797 г. Вильну посетили: Император Павел I с великими князьями Александром и Константином и последний польский король Станислав Понятовский. После молебствия в Свято-Духовом монастыре, Император Павел I принимал во дворце местных дворян. Городу были прощены недоимки в сумме 36,000 руб. и 1 Июля последовало открытие присутственных мест: губернскаго правления, казенной палаты, судов. В этом же году началась и разборка нижняго Виленскаго замка, пришедшаго уже в сильное разрушение. Камни здания пошли на укрепление набережной.
Развалины замка литовских князей в г. Вильне в 1700-ых годах          Впоследствии на всем пространстве у подошвы горы, где стоял нижний замок, был разбит сквер, названный в 1899 г. в честь А. С. Пушкина — «Пушкинским». Здесь в центральной части сквера, установлен городом его бюст 19.
         В 1802 г., а затем в 1812 г., Вильну посетил Император Александр I.
         В отечественную войну Вильна играла большую роль. Здесь находилась квартира главнокомандующаго Барклая де-Толли 20, штаб, гвардия и резервы. 14 Апреля прибыл Государь Император.
         Окруженный блестящей свитой, Александр I был встречен горожанами, имевшими во главе магистрат. Далее стояли многочисленные цехи ремесленников с распущенными хоругвями, приветствуя Государя звуками литавр. Затем евреи в своих старинных костюмах, предшествуемые раввинами, несшими таблицы Моисеевских законов, поднесли на серебрянном блюде хлеб – соль.
         Перед Кафедральным костелом ожидал весь капитул римско-католическаго духовенства. Император остановился, приложился ко кресту, а затем въехал в город чрез Замковыя ворота. По левой стороне Замковой, Ивановской и Дворцовой улиц выстроилась пехота, с музыкою и знаменами. С правой же стороны толпились жители, а между ними, от ворот Ивановскаго костела вдоль стен университета (ныне здания 1-ой гимназии) до угла Дворцовой улице, расположились студенты и ученики гимназий с своими преподавателями.
         Во дворце Государь был встречен дворянством, гражданским губернатором Лавинским, членами университетскаго совета с ректором Снядецким 21 во главе и чиновниками разных учреждений.
         21 Апреля, в праздник Светлаго Христова Воскресения, Александр I присутствовал на богослужении в дворцовой церкви и, по окончании его, принимал поздравления от военных и гражданских чинов, дворян и знатных дам.
         В первые дни пребывания в Вильне Государь принимал разных представителей, приезжавших из соседних городов, духовенство и членов университета, ректор котораго, Снядецкий, был нередко приглашен к царскому столу.
         Александр I еще в начале своего царствования обратил внимание на развитие общественнаго образования в Литве. Волыни и Подолии и обогатил щедрыми пожертвованиями виленский университет 22, так что жители этих провинций, по словам газеты «Литовский Курьер», были проникнуты чувством живейшей благодарности к своему Монарху. Любовь к Государю возросла тем более, что Александр I своею милостивою обходительностью привлекал к себе сердца всех и каждаго. Он охотно навещал иногда польских помещеков и в обществе их семей любил забыться и отдохнуть от кабинетных и лагерных трудов.
         По окончании большого смотра на Погулянке 21 Апреля, Государь принял приглашение дворянства на бал, данный в дом Паца (ныне Окружнаго Штаба), на Большой улице. Улица и дом были великолепно иллюмированы. Лестница, ведущая в зал покрыта была ковры и обставлена тропическими растениями. В зале находился транспарат, на котором Августейший посетитель, был изображен сидящим на троне, а перед ним коленопреклонный гений, приносящий дань благоговения. Под картиною помещались стихи следующаго содержания:

«Прославляем мы, прославит потомство
Божественную благость в Твоей Особе,
И свет никогда не забудет
О Тите и о Тебе».

         В 8 часов собрались военные и гражданские чины, дворянство и множество дам, и ожидали приезда Государя. В 9 часов вечера прибыл Августейший гость и встречен был на лестнице губернским и уездными предводителями дворянства, а при входе — дамами. В зале хор любителей приветствовал Государя под звуки музыки, составленной на этот случай кантантой:

«По милостивому определению небес
Мы видим эту священную главу,
Которая очарованием своей благости
Порабощает полсвета».

«Монарх грознаго севера
И народов, известных мужеством!
Дабы ничто не избегло твоей власти,
Ты владеешь сердцами подданных!»

«Как солнце, которое одинаково светит
Для бедных деревень и городов,
Так одинаково Ты любишь своих детей,
Отец тысячей народов 23».

«Уже хвала вьет Тебе венок,
Добродетель возносит на степень богов,
Мы повторяем; да здравствует
Отрада человеческаго рода!»

         Выслушав кантату, Государь открыл бал. Танцы продолжались до часу ночи. Затем последовал великолепный ужин, приготовленный в нескольких залах.
         На следующий день, 24 Апреля, Александр I пожаловал в камер-юнкеры молодых людей известных фамилий, а многих знатных девиц — во фрейлины Двора Императрицы, и выехал на короткое время из Вильны, вместе с военным министром, для осмотра корпуса Витгенштейна 24, расположеннаго в пределах Ковенской губернии.
         Во время своего пребывания в Вильне, Александр I любил кататься верхом по окрестностям, которыя восхищали его разнообразием живописной местности. В таких прогулках обыкновенно ему сопутствовал генерал-адъютант граф Ожаровский 25, который и служил переводчиком при всяком сношении с местными жителями. Один только придворный конюх, или казак, следовал издали для присмотра за лошадьми, в случае надобности. Из всех окрестностей — «Верки» 26 были любимейшим местом прогулки: туда охотнее всего направлялся Император.
         Однажды, возвращаясь оттуда берегом Вилии, Александр I остановился в Тринополе, где теперь загородный архиерейский дом, а в то время была дача ксендзов тринитаров, и вошел в сад. Обратив внимание на костел, он пожелал видеть внутренность храма. Ожаровский обратился к гулявшему в саду монаху, прося отворить костел для бывшаго с ним «генерала». Старик, недовольный, что прервали его молитву, которую он читал, прохаживаясь взад и вперед, ответил довольно сухо: «Зачем вам ходить в костел, ничего там нет любопытнаго для генералов? Да притом теперь и не время, — костел заперт, а ксендз-министр отдыхает и ключи у него».
         Повторенныя просьбы Ожаровскаго ни к чему не привели. Государь, не понимая польскаго языка, заинтересовался словом «министр» и велел своему адъютанту буквально перевести ответ. Когда же Ожаровский сказал, что монах не хочет отпереть костела, потому что министр, т. е. настоятель монастыря, отдыхает, Александр I от души посмеялся над наивным ответом старика. Но более всего его заинтересовал титул настоятеля. Вернувшись в город, Государь с удовольствием разсказывал многочисленным гостям, собравшимся к его столу, о своем приключении и особенно о том, что не один он в государстве имеет министров, а и монахи тринитары имеют своего министра.
         В Закрете 27, принадлежавшем генерал-губернатору Бенигсену 28, решено было устроить для Императора блистательный бал. Желая придать больше блеска, Бенигсен распорядился в своем саду выстроить деревянную беседку для танцев и украсить ее обоями и цветами. Для составления плана и надзора за исполнением этой работы был приглашен профессор архитектуры в Виленском университете — Шульц 29. В самом начале работы опытные в постройках люди замечали ему, что колонны не выдержат тяжести предполагаемаго потолка и крыши. Шульц не обращал внимания на предостережения и продолжал работу. Наконец в полдень, 9 Июня, когда к счастью все работники пошли обедать, строение рухнуло. Шульц, приведенный в отчаяние этим печальным для него событием, едва не сделавшимся ужасным для всех участников бала, бросился в Вилью. Только через пять дней найдено было его тело. Александр I успокоил вдову и приказал назначить ей пенсию. В два дня убрали обломки развалин, оставив на месте паркетный пол и обставив его, вместо стен, цветами и померанцовыми деревьями, и бал состоялся.
         В начале бала пришло известие о переправе французских войск через Неман. Когда секретно доложили об этом Государю, он не обнаружил ни малейшаго безпокойства и оставался еще некоторое время в собрании.
         15 Июня главныя силы русской армии начали отступать перед приближающимися французами и с утра до вечера, а также всю следующую ночь, Вильна была полна проходившими войсками.
         В предместьи «Снипишках» казаки, прикрываемые двумя батареями полевой артиллерии, зажгли обширные магазины с хлебом, приготовленные для русских войск. Затем был подожжен «Зеленый мост» 30, еще накануне обвязанный соломою и облитый смолою.
         16 Июля вступили в Вильну французы. Магистрат, знатнейшие жители и большая часть народа вышли на встречу с ключами города. Депутация была принята на Погулянке Мюратом, королем Неаполитанским 31. Представители города отправились далее к Понарам, где поднесли ключи Наполеону. Студенты Виленскаго Университета, встречавшие Наполеона также за городом, почти все изъявили желание поступить к нему на службу.
         После въезда в Вильну, Наполеон, с небольшим отрядом своей гвардейской кавалерии, отправился осматривать окрестности города, приказав поставить батарею на Замковой горе 32, и спустился оттуда к мосту на Вилии, зажженому русскими войсками. Приказав потушить пожар, он распорядился начать постройку двух новых мостов. Вечером этого дня город был иллюмирован.
         На другой день Наполеон принял генерал-адъютанта Балашева 33, посланнаго Александром I еще из Вильны 13 Июня, но задержаннаго на пути французами. Ему было поручено сказать, что русское правительство готово вступить в переговоры с французским и удовлетворить все требования, если, впрочем, последния окажутся справедливыми; но переговоры только тогда могут начаться, когда Наполеон выведет свои войска опять за Неман.
         Наполеон принял генерала Балашева в той самой комнате Виленскаго дворца, из которой, за несколько дней перед тем, послал его Русский Государь. Император французов следующим образом ответил на заявление Балашева: «Неужели вы думаете, что я привел мои войска только затем, чтобы посмотреть Неман?» Беседуя дальше с русским генералом, уже во время обеда, и желая ему дать понятие о намерении французов занять, в случае упорства русских, Москву, Наполеон спросил: «А скажите, генерал, по какой дороге удобнее всего пройти в Москву?» Балашев ответил: «Есть много дорог, Ваше Величество: Карл XII, Шведский, шел, например, туда через Полтаву». Напоминание о Полтаве заставило Наполеона прекратить дальнейший разговор на эту тему.
         Учредив временное управление литовским княжеством и объявив Виленскую, Минскую и Гродненскую губернии и Белостокскую область департаментами, Наполеон назначил генерал-губернатором всей Литвы графа Гогендорфа 34, Виленским генерал-губернатором генерала — Жомини 35, а правительственным комиссаром — барона Биньона 36. Членами верховнаго правления состояли: граф Иосиф Сераковский 37, князь Александр Сапега 38, ректор Виленскаго университета Иван Снядецкий и Франц Ельский 39; секретарями: граф Коссаковский 40 и Иван Рихтер. Генеральным казначеем был назначен Виленский казначей Эйсымонт.
         По воскресеньям Наполеон, слушал обедню в нарочно устроенной во Дворце часовне. Богослужение совершал епископ Коссаковский, которому Наполеон подарил драгоценный перстень, а его ассистентам 300 наполеондоров. Особенною милостью французскаго императора пользовался редактор «Литовскаго Курьера» Данилович. Наполеон назначил его директором полиции, предоставив ему право высылать в Данциг всех подозрительных лиц. Кроме того, была учреждена особая администрационная комиссия под председательством барона Николаи; членами этой комиссии состояли: граф Адам Хрептович 41 и граф Фердинанд Плятер. Комиссия заведывала продовольствием, магазинами и госпиталями 42.
         В доме Паца, где чествовали Императора Александра I, был дан Наполеону бал.
         Получив затем сведения о движении своих войск по направлению к Смоленску, он выехал в ночь с 4 на 5 Июля из Вильны в Свенцяны 43.
         23 Ноября Наполеон вновь явился в Вильну, но уже совершенно при другой обстановке; здесь он только переменил лошадей, спеша покинуть негостеприимныя русския владения, где он, диктатор целой Европы, впервые почувствовал безсилие своего военнаго гения. По его примеру генералы, офицеры и солдаты помышляли только о личном спасении и возможно скорейшем уходе из пределов холодной России.
         В безпорядке, в паническом страхе, голодные, полузамершие, проходили французы Вильну, стараясь уйти от преследований русских. Город превратился буквально в лазарет; десятки тысяч людей гибли, не находя чем утолить свой голод. 30 Ноября главнокомандующий русской армией фельдмаршал Кутузов 44 вступил в Вильну, а 11 Декабря торжественно принимал Государя Императора, пожаловавшаго ему знаки ордена Св. Георгия I класса. На другой день, 12 Декабря, Александр I приказал обнародовать свой милостивый манифест, которым объявлялось: забвение прошлаго, всеобщее прощение.
         «В настоящую ныне с французами войну — говорилось в манифесте — главная часть жителей в прежде бывших Польских, ныне же Российских областях и округах, пребыли Нам верны; почему и разделяют со всеми Нашими верноподданными Нашу признательность и благоволение. Но другие различными образами навлекли на себя праведный Наш гнев: одни, по вступлении неприятеля в пределы Нашей Империи, устрашась насилий и принуждения, или мечтая спасти имущества свои от разорения и грабительства, вступали в налагаемыя от него звания и должности. Другие, которых число меньше, но преступления несравненно больше, пристали еще прежде нашествий на их земли к стране чуждаго для них пришельца и, подъемля вместе с ним оружие против Нас, восхотели лучше быть постыдными его рабами, нежели Нашими верноподданными. Сих последних долженствовал бы наказать меч правосудия: но, видя излившийся на них гнев Божий, поразивший их вместе с теми, которых владычеству они вероломно покорились, и уступая вопиющему в Нас гласу милосердия и жалости, объявляем Наше Всемилостивейшее общее и частное прощение, предая все прошедшее вечному забвению и глубокому молчанию, и запрещая впредь чинить какое-либо по делам сим притязание, или изыскание, в полной уверенности, что сии, отпавшие от Нас, почувствуют кротость сих с ними поступок и через два месяца от сего числа возвратятся в свои области. Пленные, взятые с оружием в руках, хотя не изъемлются из сего всеобщаго прощения, но, без нарушения справедливости, не можем Мы последовать движениям Нашаго сердца, доколе плен их разрешится окончанием настоящей войны. Впрочем и они в свое время вступят в право сего Нашего всем и каждому прощения. Тако да участвует всяк во всеобщей радости о совершенном истреблении и разрушении сил всенародных врагов и да приносит с неугнетенным сердцем чистейшее Всевышнему благодарение»...
         Это великодушное прощение сохранило край от разорения и эмиграции: никто из участников как временнаго наполеоновскаго правления, так и в его армии не пострадал. В том же доме Паца Государю дан был бал, на который явились все помилованные. Государь беседовал с многими из них. Один из Тышкевичей явился в камер-юнкерском мундире, по званию, присвоенному ему до войны. Во время войны он состоял адъютантом Мюрата, что было известно Государю. Александр I подозвал его и заметил: «Адъютантский мундир наполеоновскаго маршала не следовало, без моего разрешения, заменять камер юнкерским мундиром». Потом этот Тышкевич был вновь пожалован в камер-юнкеры 45.
         Блистательное окончание отечественной войны и милостивый манифест Императора Александра I о полном забвении прошлаго, не остановили однако политических брожений в Северо-Западном крае и особенно в Вильне.
         Вновь открывший свои двери Виленский университет стал центром этих брожений. Большинство студентов и многие профессора принимали живое участие в тайных антиправительственных обществах и сносились с Варшавою 46.
         Назначенное по   В ы с о ч а й ш е м у  повелению следствие установило вредное направление нетолько университета, но и всех учебных заведений. Попечитель учебнаго округа Адам Чарторыйский 47 был смещен и его заменил Новосильцев 48.
         Принятыя таким образом своевременныя меры парализовали дальнейшее брожение и Вильна осталась спокойною даже в то время, когда в Варшаве последовало открытое возстание.
 Вильна в начале XIX столетия (с горы женского монастыря)          Но в 1831 г., во время военных действий между русскими и поляками, Вильне всетаки угрожала опасность подвергнуться нападению польскаго 12-ти тысячнаго отряда, под командою Хлаповскаго и Гелгуда, шедших к городу после Остроленской битвы. Командующий русскими войсками генерал Храповицкий стянул свои силы и направил их к Понарским высотам, в 9 верстах от Вильны, по направлению к Кальварии.
         Здесь, 7 Июня, русския войска одержали блистательную победу, которая имела бы еще большее значение, если бы они продолжали преследование. Опасаясь оставлять Вильну с незначительным гарнизоном, генерал Храповицкий, после сражения, вернулся в город. Этим последним событием военная история собственно города Вильны заканчивается.
         Из последовавших затем в течение 30 лет, правительственных мероприятий, имевших важное значение для города и целаго края, следует упомянуть: закрытие в 1832 г. Виленскаго университета, преобразование учебнаго округа и открытие медико-хирургической академии; возсоединение униатов, завершившееся в 1839 г. старанием и трудами Митрополита Иосифа Семашко 49; отмена в 1840 г. действий Литовскаго Статута; открытие в 1843 г. Ковенской губ.; перенесение в 1845 г. кафедры православнаго архиепископа из местечка Жировицы, благодаря чему Вильна и в этом отношении заняла первенствующее положение, и освобождение 19 Февраля 1861 года крестьян от крепостной зависимости.
         В 1862 году в Варшаве вспыхнуло открытое возстание, нашедшее на этот раз большую поддержку и в западных губерниях. 31-го Марта в Вильне образовалось национальное управление, объявившее о присоединении Литвы и Белорусии к Царству Польскому. В городе распевались революционные гимны, производились демонстрации, расклеивались воззвания, женское население облеклось в траур. Однако, революционерам, не смотря на все их старание, не удалось вызвать в Вильне вооруженное возстание. Назначенный 1 Мая 1863 г. на пост главнаго начальника края, Граф М. Н. Муравьев быстро, в течение нескольких месяцев, умиротворил край и обеспечил всем полную безопасность. Распоряжения Графа Муравьева не ограничились одним водворением спокойствия и порядка. Они были направлены к коренному переустройству экономическаго и культурнаго строя целаго края 50.
 Нижний замок и кафедральный костел в XVIII столетии          Особенное внимание было обращено на дело народнаго образования. Ставший во главе учебнаго округа, И. П. Корнилов 51, и впоследствии заменивший его П. Н. Батюшков 52, озаботились прежде всего постановкой школьнаго образования на русских началах и обновили состав преподавателей. Польский язык был отменен и его заменил русский; за учащимися был установлен правильный надзор; открыт целый ряд низших учебных заведений и народных школ. Усилен, состав инспекторов народных училищ, положено основание высшему образцовому шестиклассному женскому институту. Последовало открытие Археологической Комиссии, Публичной библиотеки, музея и проч.
         Паралельно с этим приняты были меры и к благоустройству быта крестьян и правильной постановке русскаго землевладения в крае; возобновлены православные храмы и сооружены новые, в которых православное население крайне нуждалось.
         Вильна таким образом, вступила на путь мирной культурной жизни и тяжелыя события отошли в область преданий.
         В настоящее время Вильны прекрасно обустроилась, украсилась памятниками, садами, скверами, служит местопребыванием генерал-губернатора 53, командующаго войсками, православнаго архиепископа, попечителя учебнаго округа, чинов судебной палаты и прочих главнейших центральных учреждений военнаго и гражданскаго ведомств. Вместе с тем Вильна, среди городов западных губерний, представляет довольно значительный торговый центр. Главнейшие предметы торговли: лес и хлеб. Из промыслов фабричнаго и заводскаго производств можно отметить: бумажный, табачный, железный, чугунный, кирпичный, кожевенный, мыловаренный, лесопильный, свечкосальный, газовый, пивоваренный и минеральных вод, а также изделия: гнутой мебели, конвертов, искусственных цветов, шляп, обуви, пуговиц, щеток и проч.
         Торгово-промышленныя заведения Вильны особенно за последние годы, значительно разрослись. В городе работает 255 фабрик и заводов и 2 мельницы, с годовым оборотом свыше 6,000,000 руб. и 5,000 рабочих 54. Кроме того, Георгиевская ярмарка, продолжающаяся с 5 Мая по 5 Июня, делает оборот до 400,000 рублей.
         Учебных заведений в Вильне средних и низших: 43 с 7921 учащимся, в том числе считается: гимназий мужских — 2, реальное училище, женская гимназия, Мариинское высшее женское училище, Химико-техническое, Коммерческое, Юнкерское, два Учительских института — христианский и еврейский, две Семинарии: православная и католическая, Торговая школа, Лютеранское училище, Железно-дорожное училище, Почтово-телеграфное, две рисовальныя школы, губернская повивальная школа, городския богоугодныя и духовныя училища; еврейских, казенных и частных — 188 с 7, 376 учащимися 55. Кроме того, нельзя не отметить училищ, содержимых частными лицами: 7 классное женское училище Г-жи Прозоровой, 4 классное мужское училище с гимназическим курсом Г-на Лукавскаго, такое же женское училище Г-жи Кулаковской, 2 классное училище Г-жи Виноградовой, мужское училище Г-на Ковалюка, «Детский сад» по системе Фребеля Г-жи Федосеевой, с приготовительным классом, мужская воскресная школа Попечительства о народной трезвости, школа Белаго Креста и друг.
         Церквей, костелов и прочих богослужебных зданий в городе — 60, считая в том числе православных храмов — 29, часовень — 4, костелов — 18, каплиц — 2: Остробрамская и на кладбище Росса, лютеранских — 2, реформатских — 1, старообрядческих молитвенных домов — 1, синагог — 2 и одна мечеть. Описание их, с видами, помещено в следующем отделе.
         Типографий, литографий, скоропечатен и т. п. заведений в Вильне 99. Подробное описание развития печатнаго дела помещено в статье о «книгопечатании».
         Книжных магазинов, библиотек, кроме Публичной и в казенных учреждениях, а равно и читален, в настоящее время 61. Складов для продажи умножительных аппаратов, мимеографов, копиографов, считая в том числе и частныя учреждения и лиц, имеющих их — 27. Фотографий в Вильне 29 и магазинов, торгующих художественными произведениями, а также и открытыми письмами с рисунками — 26.
         Газет, журналов и прочих изданий — 13, а именно: «Виленский Вестник», «Западный Вестник», «Северо-Западное слово», «Виленския Губернския Ведомости», «Литовския Епархиальныя Ведомости», «Листок Виленскаго Офицерскаго Экономическаго Общества», «Виленский Временник», издаваемый Генерал-Губернаторским Управлением, «Научный Архив Виленской Окружной Лечебницы», «Акты Виленской Археологической Комиссии», «Протоколы Медицинскаго Общества», «Записки Виленскаго Отдела Императорскаго Русскаго Техническаго Общества», «Виленский календарь» — издание 1-й гимназии, «Циркуляры Учебнаго Округа».
         Кроме того, в Вильне ежегодно появляется целый ряд частных изданий научнаго, историческаго и белетристическаго содержания, а равно и статистических сведений, печатаемых местным Губернским Статистическим Комитетом. Все это указывает на большое развитие духовно-культурной жизни городского населения, особенно за последние годы.
         Из ученых и других обществ в Вильне существуют: Археологическая Комиссия, Отделение Императорскаго Медицинскаго Общества, Отделение Императорскаго Русскаго Техническаго Общества, Отдел Императорскаго Российскаго Общества Плодоводства, Общество последователей гомеопатии, Отдел Общества ревнителей Русскаго историческаго просвещения в память Императора Александра III, Отдел Императорскаго Российскаго Общества рыбоводства и рыболовства, Общество Сельскаго Хозяйства, Православное Свято-Духовское Братство, Музей и Публичная библиотека, Общество скорой медицинской помощи, Отделение Императорскаго музыкальнаго Общества, Кружок любителей драматическаго искусства, Художественный кружок и др.
         Благотворительность в городе также получила широкое развитие. Перечень учреждений и обществ указан в справочном отделе, сведения же о некоторых благотворительных заведениях помещены в отделе особых статей.
Вильна в XX столетии (с Замковой горы)          Театров в Вильне три: два зимних, помещающихся: Малый — в бывшей городской ратуше, на Большой улице, и Большой — в частном доме Смаженевича, на Георгиевском Проспекте; летний театр находится в Ботаническом саду. Кроме театров, в городе два концертных зала и 6 клубов.
         С 1903 года Вильна стала освещаться электричеством, для чего на берегу реки Вилии, по другую сторону города, недалеко от моста, выстроена огромная центральная станция, обслуживающая освещение также и многих казенных и частных зданий. Введена правильная нумерация домов, по примеру С.-Петербурга, а также разрабатываются вопросы о канализации, об электрической тяге, и проч.
         Лучшей по красоте и зданиям улицей Вильны следует признать недавно выросший Георгиевский проспект, идущий от Кафедральной площади до реки Вилии. Продолжением проспекта служит присоединенный к городу «Зверинец» 56, или, как теперь его называют «Александрия», бывший пржде только дачным местом 57.
         В этом пункте Вилия огибает на протяжении почти 3-х верст красивый, возвышенный полуостров, пространством более ста десятин стараго сосноваго леса. Когда-то Зверинец составлял одно из имений рода Витгенштейнов. Последняя владелица этих имений в пределах Российской Империи, княгине Гогенлое, супруга германскаго канцлера, в восьмидесятых годах начала их продажу. Зверинец, служивший некогда местом княжеских охот, принадлежит теперь частному лицу В. В. Мартинсону. Весь этот громадный участок разбит на правильные кварталы и улицы, постепенно застраивающияся. Здесь же имеются две православныя церкви; одна — во имя Знамения Пресвятой Богородицы, другая — во имя Св. Екатерины, около бывшей дачи генерал-губернатора 58.
         В общем город Вильна и в настоящее время представляет собою большой исторический интерес, хотя пережитыя им в течении свыше 600-летняго периода времени разныя бедствия, войны и пожары уничтожили многие исторические памятники и старая Вильна, в своей внешности, с каждым годом все более и более уступает место Вильне новой.

 

Примечания

Сохранены примечания автора, дополненные «Балтийским архивом» (выделены курсивом).

1 Крашевский Юзеф Игнацы (Józef Ignacy Kraszewski; 1812 — 1887) — польский писатель, публицист, издатель, автор книг по истории и этнографии, в том числе по истории Вильны („Wilno od początków jego do roku 1740“. T. 1 — 4. Wilno, 1840 — 1842), исторических романов, действие которых разворачивается в Вильно («Святомихальский костел в Вильне», «Последний год правления Сигизмунда III» и другие), в том числе «Последняя из рода князей Слуцких» („Ostatnia z książąt Słuckich: Kronika z czasów Zygmunta Trzeciego“, 1841).    К тексту

2 Витовт, в крещении католическом и православном Александр (1350 — 1430) — великий князь (с 1392 г.), сын Кейстута, двоюродный брат Ягайло.    К тексту

3 Сигизмунд II Август (1520 — 1572) — великий князь литовский (1529), король польский (1548), сын Сигизмунда I и Боны Сфорца.    К тексту

4 В доме где ныне помещается почтовая контора.    К тексту

5 Св. Троицкий монастырь был реставрирован князем Острожским, а не основан. Основание последовало около 1348 г. через два – три года после мученической кончины Св. Антония, Иоанна и Евстафия.    К тексту

6 Сигизмунд III (1566 — 1632) — король польский и великий князь литовский (1587 — 1632), король шведский (1592 — 1599), сын шведского короля Юхана III и Екатерины Ягеллонки, дочери Сигизмунда Старого.    К тексту

7 Между Свято-Духовым и Св.-Троицким монастырями.    К тексту

8 За отступление от Вильны без царскаго указа Долгорукий получил выговор от царя, хотя и милостивый: «Похваляем тебя без вести и жаловать обещаемся; а что ты без нашего указа пошел и то ты учинил себе великое безчестье»... «Поляки опять займут дороги от Вильны и людей взбунтуют»... «А мы и ныне за твою усердную веру к Богу, а к нам верную службу, всяким милостивым жалованием жаловать тебя хотим; а как бы ты без нашего указа из Вильны не ходил, а ратным бы людям на прокорм по своему разсмотрению роздал шляхетския маетности, и после такого великаго побою изволил бы Господь Бог мир совершить вскоре, и ты-б наипаче нашею, великаго Государя, милостию за два такия великия дела — се за бой, се за мир — был бы пожалован...», «Истор. России» — С. Соловьева, т. XI, стр. 41 — 42.    К тексту

9 См. «История России» — Соловьева стр. 116 и 117 т. XI, гл. II.    К тексту

10 Кн. Мышецкий погребен в Св. Духовом монастыре. Там же т. XI, стр. 117.    К тексту

11 См. описание Пятницкой церкви.    К тексту

12 В Вильне скончались и погребены следующие литовские князья и их жены: князья: Свенторог, Гедимин и Кейстут, сожжены в долине Свинторога. Великая княжна Мария Ярославовна, первая супруга Ольгерда, погребена в Пятницкой церкви; Ольгерд и вторая его жена Иулиания (Терская) — в Пречистенском соборе; сын его Коригайло, затем Александр Вигунд, брат Ягайлы, Анна Святославовна, вторая жена Витовта, и сам князь Витовт — погребен в кафедральном костеле. Здесь же покоятся: Сигизмунд Кейстутович, Свидригайло Ольгердович, Михаил Сигизмундович, Казимир, сын польскаго короля Казимира-Ягеллона, и Александр Ягеллон, а также супруги Сигизмунда Августа — Елисавета Австрийская и Варвара Радзивилл. Иулиания, супруга Витовта, погребена в костеле Св. Анны. Наконец, в Пречистенском соборе была погребена княжна Елена Иоановна, супруга короля Александра, дочь московскаго царя Иоанна III.    К тексту

13 Цицианов Павел Дмитриевич (1754 — 1806) — князь, российский военачальник, генерал-майора (1793), позднее генерал от инфантерии; за действия в 1794 г. в Гродно по предотвращению польского восстания, обороне от польских партий и помощи русскому отряду, вышедшему из Вильны, был награжден орденом Св. Владимира 3-й степени, за участие во взятии Вильны в июле 1794 г. — орденом Св. Георгия 3-й степени.    К тексту

14 Кнорринг Богдан Федорович (1746 — 1825) — российский военачальник, за взятие Вильны 1 августа 1794 г. произведен в генерал-поручики и награжден орденом Св. Георгия второй степени; генерал от инфантерии (1806).     К тексту

15 Ланской Василий Сергеевич (1753 — 1831) — российский военачальник и государственный деятель, генерал-кригскомиссар (1783), генерал-майор (1794), впоследствии саратовский, тамбовский, гродненский губернатор, министр внутренних дел.     К тексту

16 Зубов Валериан Александрович (1771 — 1804) — русский военачальник, генерал-майор; сын А. Н. Зубова и брат фаворита императрицы Екатерины II П. А. Зубова.     К тексту

17 Супруга кн. Репнина погребена в Закрете и над ея могилою сооружена часовня.    К тексту

18 Императрице Екатерине II, в память ея деяний, имевших столь большое значение для всего Северо-Западнаго края, сооружен в Вильне памятник, работы скульптора М. М. Антокольскаго. Описание памятника и краткая биография Антокольскаго помещены отдельными статьями.    К тексту

19 Подробное описание памятника помещено отдельной статьей.    К тексту

20 Барклай-де-Толли Михаил Богданович (1761 — 1818) — российский генерал-фельдмаршал (1814), князь (1815); участник русско-турецкой войны (1787 — 1791) и русско-шведской войны (1788 — 1790), войны с Францией (1806 — 1807), русско-шведской войны (1808 — 1809), военный министр с января 1810 г. по сентябрь 1812 г., командующий 1-й Западной армией в начале Отечественной войны.     К тексту

21 Снядецкий Ян (1756 — 1830) — астроном, математик, философ; профессор (1806 — 1825), ректор Виленского университета (1807 — 1815).    К тексту

22 Подробности об университете в отдельной статье.    К тексту

23 Далее следует строфа стихов, помещенная на транспарате.    К тексту

24 Виттгенштейн Петр Христианович (Людвиг Адольф Петер Сайн-Витгенштейн-Берлебург; 1769 — 1843) — российский полководец.    К тексту

25 Ожаровский Адам Петрович (1776 — 1855) — граф, российский военачальник польского происхождения; генерал от кавалерии.    К тексту

26 Верки (Вяркяй) — местность на северной окраине Вильно на правом берегу реки Вилии, приблизительно в 7 км от центра города; расположенное здесь поместье с дворцовым ансамблем конца XVIII в. около 1840 г. приобрел граф Христиан Людвиг Витгенштейн; до конца XIX в. поместьем владели наследники его сына, фельдмаршала Петра Христиановича Витгенштейна (1768 — 1842), пожалованного в 1834 г. княжеским титулом.    К тексту

27 Описание «Закрета» помещено в особой статье.    К тексту

28 Беннигсен Леонтий Леонтьевич (1745 — 1826) — ганноверский, затем российский (1773) военачальник, генерал от кавалерии (1802), барон, граф (1812); генерал-губернатор литовский (1801 — 1806); во время Отечественной войны с августа 1812 г. исполнял обязанности начальника Главного штаба русских армий.    К тексту

29 Михал Шульц (Михаил Шульц; 1769 — 1812) — архитектор немецкого происхождения, родом из Курляндии, воспитанник Главной виленской школы (в 1803 г. преобразованной в Виленский университет), ученик Л. Стуоки-Гуцявичюса.    К тексту

30 Зеленый мост — древнейший мост через Вилию, соединивший Виленскую улицу со Снипишками; сооружен в 1536 г., первоначально деревянный и крытый, неоднократно разрушался и восстанавливался; в 1739 г. был выкрашен зеленой краской, благодаря чему за ним закрепилось название.     К тексту

31 Мюрат Иоахим (1767 — 1815) — французский военный деятель, маршал Франции (1804), герцог Бергский и Клевский (1806), король Неаполитанский (с 1808).     К тексту

32 Замковая гора с развалинами Верхнего замка в историческом центре города; высота от подошвы 48 метров, над уровнем моря — 142 метра.    К тексту

33 Балашев, Балашов Александр Дмитриевич (1770 — 1837) — российский военный и государственный деятель, генерал-адъютант (1809), генерал от инфантерии (1823); ревельский военный губернатор и шеф Ревельского гарнизонного полка, позднее московский обер-полицеймейстер (1804), исполняющий обязанности генерал-кригс-комиссара (1807), петербургский обер-полицмейстер (1808), военный губернатор (1809), член Государственного совета (1810), министр полиции (1810); в апреле 1812 г. прибыл вместе с императором в Вильну, в ночь с 13 (25) июня на 14 (26) июня был отправлен Александром с письмом к Наполеону и был им принят 18 (30) июня в Вильне в том же кабинете, где четыре дня назад с ним разговаривал Александр; 22 июня (5 июля) отбыл с письмом от Наполеона к Александру.    К тексту

34 Граф Дирк ван Гогендорп (1761 — 1822) — нидерландский дипломат и военный деятель; служил в прусской армии, голландский резидент в Бенгалии и на Яве, военный министр короля Нидерландов Луи Бонапарта (1807), посланник в Вене (1807), Берлине (1809), Мадриде (1810); литовский генерал-губернатор (1812), председатель Комиссии Временного правительства Великого княжества Литовского в августе — сентябре 1812 г.    К тексту

35 Барон Антуан Анри Жомини (Генрих Вениаминович Жомини; 1779 — 1869) — военный теоретик и историк, с 1804 г. во французской армии, в августе 1813 г. перешел на русскую службу.    К тексту

36 Барон Луи Пьер Биньон (1771 — 1841) — французский дипломат, доверенное лицо Наполеона I, с 1804 г. французский поверенный в делах в Пруссии, в 1811 и 1813 гг. французский резидент в Герцогстве Варшавском, в 1812 г. французский резидент Комиссии Временного правительства Великого княжества Литовского.     К тексту

37 Сераковский Юзеф (1765 — 1831) — польский историк и политик, секретарь польского посольства в Стокгольме (1789 — 1792), в 1812 г. член Комиссии Временного правительства Великого княжества Литовского.     К тексту

38 Сапега Александр Антоний (1773 — 1812) — выдающийся естествоиспытатель, меценат, путешественник, государственный деятель; в 1802 — 1803 гг. и позднее путешествовал по Балканам, с 1807 г. входил в ближайшее окружение Наполеона, собирал разнородные сведения в Польше и России, в 1812 г. состоял в Комиссии Временного правительства Великого княжества Литовского, где отвечал за армейские дела.    К тексту

39 Ельский Францишек (1738 — 1821) — политический деятель, член Комиссии Временного правительства Великого княжества Литовского.    К тексту

40 Корвин-Коссаковский Юзеф Игнацы (1757 — 1829) — польский политический деятель, литератор, член Эдукационной комиссии (1795), генеральный секретарь Комиссии Временного правительства Великого княжества Литовского.    К тексту

41 Хрептович Адам (1768 — 1844) — политический и военный деятель Речи Посполитой, филантроп и меценат; участник Четырехлетнего сейма 1790, генерал во время восстания Тадеуша Костюшко (1794).    К тексту

42 «Исторически-статистические очерки Виленской губернии 1852 г.» стр. 106 — 7, изд. Вил. Стат. Комит.    К тексту

43 Свенцяны — уездный город Виленской губернии, ныне город Швенчёнис в 86 км к северо-востоку от Вильнюса.    К тексту

44 Фельдмаршал Кутузов был Виленским генерал-губернатором два раза: с 19 Декабря 1799 г. по 11 Июля 1801 г. с 3 Июля 1809 г. по 17 Апреля 1812 г.    К тексту

45 «Живопис. Россия» — т. III стр. 156 — «Литов. Полесье».    К тексту

46 Подробности изложены в статье о Виленском университете.    К тексту

47 Чарторыйский Адам Ежи (1770 — 1861) — польский и российский государственный деятель, меценат, один из ближайших сподвижников императора Александра I в первые годы его правления, попечитель Виленского университета, отстраненный в связи со следствием по делу филоматов и филаретов, раздутому Н. Н. Новосильцевым.    К тексту

48 Новосильцев, Новосильцов Николай Николаевич (1761 — 1838) — русский государственный деятель, граф, попечитель Санкт-Петербургского учебного округа (1803 — 1810), президент Академии наук, вице-президент временного совета, управляющего Варшавским герцогством (впоследствии переименованным в Царство Польское; 1813 — 1815), представитель императора Александра I при совете, управляющим Царством Польским, советник наместника Царства Польского и доверенное лицо великого князя Константина Павловича; возглавил комиссию, расследовавшую тайные организации студентов Виленского университета и добился удаления Адама Чарторыйского, заняв место попечителя Виленского университета (1824 — 1831).    К тексту

49 Подробное изложение трудов Иосифа Семашко и возсоединение униатов помещено в биографии митрополита.    К тексту

50 Обзор деятельности Графа Муравьева и краткая его биография, а также описание памятника помещены отдельными статьями.    К тексту

51 Корнилов Иван Петрович (1811 — 1901) — российский государственный деятель, инспектор казенных училищ Московского учебного округа, помощник попечителя Санкт-Петербургского учебного округа, попечитель Виленского учебного округа (1864 — 1868), член совета министерства народного просвещения; по его инициативе в Вильне было основано отделение Русского географического общества, обустроена публичная библиотека, архив и другие учреждения.    К тексту

52 Батюшков Помпей Николаевич (1810 — 1892) — российский государственный деятель, ковенский вице-губернатор (1850), помощник попечителя Виленского учебного округа, вице-директор департамента духовных дел иностранных исповеданий и попечитель Виленского учебного округа (1868 — 1869), инициатор издания «Атлас народонаселения западнорусского края по исповеданиям» (1862, 1865), «Памятников русской старины в западных губерниях» (восемь альбомов рисунков древностей и палеографических снимков, с объяснительными заметками, включая том «Белоруссия и Литва. Исторические судьбы Северо-Западного края» (1890, с хромолитографией, 99 рисунками и историко-географической картой).    К тексту

53 Список всех Главных Начальников края с 1794 г. по 1904 г. приложен в конце настоящаго очерка.    К тексту

54 Цифровыя данныя позаимствованы из «Обзора Виленской Губернии» за 1902 г., вошедшаго во всеподданнейший отчет Виленскаго губернатора (табл. № 2).    К тексту

55 Тоже — таблица № 10 и из сведений, сообщенных 16 Марта 1904 г. за №3439 Вил. Учебн. Округом.    К тексту

56 Описание Зверинца помещено отдельной статьей.    К тексту

57 Александрия соединяется с Георгиевским проспектом деревянным мостом.    К тексту

58 Описание церквей в следующем отделе.     К тексту

 

Начало

Продолжение (Список главных начальников края с 1794 года по 1904 год включительно)

 

 

А. А. Виноградов. Путеводитель по городу Вильне и его окрестностям. С 50 рисунками и новейшим планом, составленным по Высочайше конфирмованному. В 2-х частях. Вильна: Типография Штаба Виленского военнаго округа, 1904. С. 19 — 40.

 

 

OCR © Анна Мороз, 2009.
Сетевая публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2009.


 

Флавиан Добрянский     Обсуждение

Проза     Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2009