Григорий Трубецкой.  Письма М. Здзеховскому (1908)

1.

[бланк "Московского еженедельника"]

9 / 22 янв[аря] [1]908.

         Глубокоуважаемый
                  Мариан Эдмундович,

         Если я до сих пор не отвечал на Ваше последнее письмо и на присланные статьи, за которые позвольте выразить Вам самую искреннюю душевную благодарность1, - так это по тому, что я боялся, как бы мое письмо не разошлось с Вами. Теперь же, я думаю Вы уже вновь в Кракове.
         Ваши статьи прекрасны. Вам удалось соединить в них отделанность и продуманность содержания с тоном писем, который придает особый отпечаток интимности в выражении сокровенных предметов веры и умозрения *. Благодарю Вас еще раз и за форму обращения ко мне, которая получает для меня особую ценность в связи с теми вековечными вопросами, о которых Вы говорите.
         В начале Вашей первой статьи Вы останавливаетесь на параллели между религиозным движением в России и на Западе, и Вы говорите о той связи между религиозными и общественными проблемами, какую Вы наблюдаете, напр[имер,] у Булгакова.
         Это лишний раз заставило меня подумать о том, каким быстрым темпом идет все в России. Тот Булгаков, о котором Вы пишете, - уже был2. Теперешний Булгаков совершенно разочаровался в прикладном непосредственном влиянии Церкви на общественные отношения, он вступил в новый фазис, в котором еще не окончательно окристаллизовался, - фазис чистой, пожалуй аскетической церковности. Крушение социальных утопий, политическая реакция действуют у нас на массу в смысле развития либо апатии, либо нигилизма. Но на избранные натуры пережитый период оказал влияние в смысле углубления самосознания. От увлечения политикой переходят к признанию первоверховности культуры, и то же увлечение церковной политикой сменяется углублением церковного и религиозного самосознания. Я намечаю, конечно, скорее идеальное направление процесса, чем конкретные формы, в которых он еле намечается.
         Когда речь идет о таких вещах, как характеристика религиозного или церковного движения в современной нам действительности, то часто трудно воздерживаться некоторой идеализации, принимая долженствование за нечто осуществленное. Такое впечатление отчасти осталось у меня и при чтении некоторых мест в Ваших статьях. Не думайте, что это с моей стороны критика. Мне кажется, что это в сущности неизбежно. Вы видите, скажем, в Р[имско-] К[атолической] Церкви потенциально содержащуюся в ней Вселенскую Церковь. Эта потенция для Вас бесконечно важнее актуальной обстановки. Все равно что в семени важен его живой зародыш, а не та скорлупа, которую он пробьет. И с этой точки зрения идеализация есть провидение. Я бы совершенно согласился во всем с Вами, если бы Вы допустили и для меня, члена Восточной Церкви, не только субъективную, но объективную законность такой же точки зрения на Восточную Церковь, одинаково потенциально содержащую в себе Вселенскую Церковь.
         Объединению Церквей на Земле, мне кажется, должно предшествовать [растущее зачеркнуто] сознание реальности уже осуществленного единства [той зачеркнуто] Церкви Вселенской, к которой принадлежат и католики и православные. Вы, кажется, считаете это теорией Восточной Церкви. Вот этого я и не могу понять. Почему и католик не может так думать. Быть может, впрочем, я не так выражаюсь и не могу ясно формулировать свою мысль. Принадлежа Восточной Церкви, я конечно не покину ее, но я точно так же понимаю, что и католик не покинет своей Церкви. Христианство есть духовно-телесное состояние, и христианская личность, нисколько не поступаясь своей свободой, не может не дорожить и теми связующими нитями предания и обряда, которыми устанавливается живая связь живых и мертвых членов той же Церкви, отцов и сыновей. Взросшему на почве Восточного Святоотеческого предания так же естественно не вырывать из этой почвы своих корней, как и католику, и вместе с тем признавать полную равноценность обеих почв. Разве не то же самое небо отражается в двух каплях росы с различными углами преломления света? - Конечно, если сольются обе капли, то в них шире и глубже отразится это небо, но только в том случае, если обе будут одинаково кристально чисты. И точно так же в краю угла соединения Церквей должно, мне кажется, быть положено признание их равноценности. Тут вопрос не исторического земного самолюбия, а бесконечно более важный вопрос о том, что [осуществление - зачеркнуто] воссоздание объединения требуется тем никогда не нарушавшимся внутренним идеальным единством, благодаря которому в обеих церквях сохранилась равноценная действенность таинств. В сравнении с этим главным основоположением Церкви, историческая скорлупа имеет сама по себе конечно несоизмерно меньшее значение, но это то и заставляет напрячь наши ничтожные силы, чтобы устранить препятствия к свободному развитию живого семени.
         Простите за бессвязность этого письма, в котором мне хотелось поделиться с Вами совершенно интимными мыслями. Сегодня же Вам высылается корректура последней Вашей статьи, но пожалуйста верните ее без задержки, чтобы она поспела в срок. Очень жаль, что Вы собрались в Россию, не заглянули и сюда.
                  До свидания. Искренно Вам преданный

Григорий Трубецкой.

         P. S. Я читаю Вашу "Pestis perniciosissima"3, подписался на "Rinnovamento" ** и собираюсь воспользоваться указаниями Ваших статей, чтоб ближе ознакомится с модернизмом.

 

2.

[бланк "Московского еженедельника"]

15 / 28 февраля [1908 г.]

         Глубокоуважаемый
                  Мариан Эдмундович,

         Прежде всего спешу извиниться, что долго не отвечал Вам. Главная причина была моя отлучка в деревню. Затем, прочтя Вашу статью о Погодине4, я передал на прочтение еще моему брату5, чтобы проверить свое впечатление.
         Безотносительно она обоим нам очень понравилась своей искренностью и всем своим содержанием. Но т. к., к сожалению, нам приходится оценивать статьи не только безотносительно по их достоинствам, но и с неизбежной цензурной точки зрения, то с этой стороны у нас обоих и возникли сильные сомнения в возможности ее поместить в настоящем ее виде. Я вполне понимаю Вашу точку зрения и сочувствовал бы всей душой искренней, без оговорок, постановке вопроса о Польском восстании 1863 г. Но я боюсь, что помещение ее у нас не послужило бы ни Вашим, ни нашим задачам. На нас набросилась бы недоброжелательная критика, в ней усмотрели бы апофеоз не только мотивов исторического факта, но и самого принципа восстания и привели бы это в связь с современной действительностью. Нельзя не избегать и поводов к такой клевете, потому что у клеветников в сущности верный принцип: calomniez, calomniez, il en restera quelque chose 6. 
         Наше стремление - дать славянскому и, след[овательно], польскому вопросу возможно более реально-политическую постановку - в настоящий момент она наиболее целесообразна. А в этом случае следует не только освобождать вопрос от всякой партийности, но и не давать пищи для партийной критики. В виду этих соображений и как мне ни жаль этого, приходится вернуть Вам Вашу статью в надежде, что, быть может, Вы найдете возможным ее переделать. [продолжение письма на отсутствующем листе].

 

3.

[бланк "Московского еженедельника"]

5 / 18 марта 1908 г.

         Глубокоуважаемый
                  Мариан Эдмундович,

         Искренно Вас уважающий
         Я надеюсь, Вы поймете, как мне было неприятно просить Вас урезать Вашу статью по поводу книги Погодина7. В теперешнем своем виде она не встречает никаких цензурных препятствий и послана в типографию. Мне не хотелось бы думать, что у Вас осталось неудовольствие против нас, потому что мы так дорожим сотрудничеством Вашим в "Моск[овском] Ежен[едельни]ке".
         Ваши статьи о модернизме заинтересовали очень многих. Не поделитесь ли Вы Вашими впечатлениями после поездки в Германию?
         По Вашему совету я обратился в свое время к Пальмиери, но письмо мое все-таки не застало его, к сожалению, в Петербурге и вернулось ко мне. Если Вы переписываетесь с ним, то не найдете ли возможным передать ему просьбу Редакции дать нам статьи по вопросам о современном кризисе в р[имско]-к[атолической] Церкви и о положении дела в различных странах Европы.
         В ближайшем будущем я надеюсь совершить поездку на Бл[ижний] Восток, - Константинополь, Афины, Македонию, Сербию, Болгарию. Наше общество, утомленное партийной борьбой, начинает живее интересоваться вопросами внешней политики, а также славянским вопросом. Но у нас мало знания этих предметов.
         До свидания, глубокоуважаемый Мариан Эдмундович. Не забывайте нас. Относительно Вашей книги я навожу различные справки. Наши книгоиздатели, вследствие частых перемен общественного настроения, растерялись и не знают, что может рассчитывать на успех на книжном рынке.
                  Искренно Вам преданный

Кн. Григорий Трубецкой.

 

4.

20 марта / 2 апреля 1908 г.

         Глубокоуважаемый
                  Мариан Эдмундович,

         Спешу ответить на Ваше милое приглашение заехать в Краков. Очень благодарю Вас за него. Связать это с поездкой, в которую пускаюсь сегодня, к сожалению, не представляется для меня возможным, потому что я буду путешествовать от 3 до 4 месяцев, причем буду в Малой Азии, Греции, Константинополе, Болгарии, Сербии и Румынии. Дай Бог и с этим управиться. Но я давно мечтаю сделать специальное и также продолжительное путешествие по славянским странам Австрии и надеюсь, мне этот проект удастся осуществить весною или зимою, если это первое мое путешествие окажется удачным. И тогда, конечно, я начал бы с Кракова и рад был бы увидать Вас там и от Вас поучиться, как мне ознакомиться со всею сложностью австрийского вопроса.
          - Еду я от петербургского "Слова"8 и московского "Русского Слова"9, где будут помещаться тождественные корреспонденции, начиная с будущей недели, т. к. я выезжаю сегодня.
         Адрес мой в путешествии
         Constantinople, Ambassade de Russie.
         Оттуда мне будут пересылать.
         До свидания, глубокоуважаемый Мариан Эдмундович. Желаю Вам хорошо встретить праздник Пасхи.
                  Искренно Вам преданный

Кн. Григорий Трубецкой.

 

5.

[бланк "Московского еженедельника"]

10 / 25 апреля [1908 г.]

         Глубокоуважаемый
                  Мариан Эдмундович,

         Теперь Вы, вероятно, уже на пути в Краков после Вашей интересной поездки, впечатлениями которой, я надеюсь, Вы скоро поделитесь с читателями "Еженедельника"10.  
         Ваше письмо, в котором Вы сообщаете о настроении польского общества, немало меня огорчило. Я извиняюсь перед Вами, что, не имея времени и возможности испросить Вашего разрешения, я поместил, разумеется не называя Вас, отрывок из Вашего письма в конце статьи моей, которая придет к Вам одновременно с этим письмом.
         Я считаю в высшей степени опасным для общего русско-польского дела то настроение, о котором Вы пишете, и мне кажется, что против него и Вам и нам следует энергично реагировать. Неужели история не научила нас терпению? Неужели можно поддаваться впечатлениям так скоро и переменчиво? - Ведь подумайте, что наша Дума существует всего три года - разве этого срока достаточно, чтобы перебродила такая громадная страна, как Россия? И неужели Вы разделяете пессимизм тех, кто не видит дальше минуты дня, и просматривают грандиозный внутренний перелом, совершающийся в России, неудержимый и не останавливающийся процесс роста новых сил в стране, который в сравнительно недалеком будущем коренным образом изменит внутреннюю структуру государства? Ведь правительство своими же руками подрывает свою главную опору - класс крупного землевладения, потому что оно рьяно, хотя и не всегда умело, создает новый класс мелких собственников - ту буржуазию, которая станет сильнейшим рычагом для водворения правопорядка в России и определения разумной национальной политики.
         Дай Бог только эти ближайшие годы избежать нам войны, и тогда мы понемногу станем на ноги и окрепнем. У нас разовьется и в прогрессивных кругах то здоровое национальное чувство, недостатком которого страдала наша интеллигенция, но которое уже теперь начинает развиваться в нашем обществе. Не знаю, следили ли Вы за любопытной компанией, которая велась в этом направлении в "Слове" Струве11 и др.  
         Пора кончать. Крепко жму Вашу руку.
                  Искренно Вам преданный

Григорий Трубецкой.

 

6.

Константинополь, 2 / 15 июня [1908 г.]

         Глубокоуважаемый
                  Мариан Эдмундович,

         Я нашел Ваше любезное письмо в Константинополе, где нахожусь проездом, на пути в Македонию.
         Я прочел приложенный к письму лист, который возвращаю Вам. Не нахожу в нем ничего, что могло бы вызвать с моей стороны какие-либо поправки. Очень Вам буду благодарен, если пришлете мне самую Вашу статью, если она появится. Что касается французского перевода Вашей книги, то я очень надеюсь, что он скоро увидит свет. С своей стороны я с самой большой готовностью ставлю себя в Ваше распоряжение, если Вы признаете желательным, чтобы в этой книге были помещены и мои строки. Это желание, разумеется, крайне важно для меня, но с полной откровенностью я не могу не сказать Вам, что мне казалось бы, что нахожу себя не довольно авторитетным, чтобы моя оценка что-нибудь значила. Не было ли бы более соответственным для Вас, если бы avant-propos12 написал бы напр[имер] Anatole Leroy-Beaulieu13 ? Я помню в одной из его статей как раз ссылку на Вашу книгу.
         Во всяком случае делайте так, как признаете лучше. С моей стороны, кроме желания так или иначе быть Вам полезным, - нет ничего другого.
         В Македонии я пробуду месяц. Затем собираюсь проехаться по Багдадской жел[езной] дороге. Вернувшись в Россию, думаю в Петербурге и Москве прочесть конференции о результатах поездки14 и, может быть, обработать мои впечатления в форме небольшой книги. Надеюсь вернуться в Россию в первой половине августа стар[ого] стиля. Сюда я вновь вернусь после Македонии.
         Да кстати. Я боюсь, не вышло ли недоразумения. Мне переслали из Москвы, когда я был в дороге, письмо от Пальмиери, в котором он обещает статьи для "Еженедельника". Письмо у меня затерялось и в хлопотах дороги я не ответил и не помню, требовало письмо ответа, или же он просто уведомлял о высылке статей. Если Вы имеете случай быть с ним в переписке, то не будете ли так добры выяснить это недоразумение, за это я Вам был бы очень признателен.
         А пока до свидания. Искренно уважающий и преданный Вам

Кн. Григорий Трубецкой.

 

7.

[бланк "Московского еженедельника"]

[ноябрь 1908 г.]

         Глубокоуважаемый
                  Мариан Эдмундович,

         Очень виноват перед Вами, что до сих пор не отвечал на Ваше любезное письмо и оттиск Вашей интересной статьи о кризисе в Русской Церкви 15. Я был очень тронут вниманием, которое Вы показали нашей перепиской, хотя откровенно скажу Вам, что я совершенно не чувствую себя компетентным выражать по этим вопросам что либо, кроме субъективных и личных взглядов.
         Все, что пишете Вы о состоянии церковных учреждений, - иерархии, отношениях между черным и белым духовенством, литературе и школах, к сожалению, совершенно справедливо, и конечно эти явления входят в понятие кризиса. Не вполне согласен я лишь с тем, чтобы этим печальным теневым сторонам можно было противополагать только настроение небольшого числа людей, которых Вы характеризуете, как последователей незабвенного Соловьева16. 
         Но здесь мы, может быть, не совсем сойдемся именно вследствие различного понимания Церкви, которое, по-моему, составляет самое существенное различие между католическим и православным мышлением.
         Для меня идея Церкви есть живая тайна, не поддающаяся логической формулировке. Есть Церковь единая, вселенская, и есть церкви и между последними есть градации. И отношение между ними для меня определяется образами духа, души и тела, или солнечного света, преломляемого в многогранной призме.
         Как солнечный свет доходит до нас, преломленный посредствующей средою, которая претворяется в том же свете перед нашим взором, так божественная полнота единой Церкви преломляется как в спектре, разделяясь сначала на Католическую и Православную Церковь, и преломляясь далее на Церкви национальные в пределах каждого из исповеданий. Разделение Церквей sub specie aeternitatis есть для меня зло относительное, посредствующее звено между тем единством, которое было данным фактом и тем единством, которое будет достигнуто, как высший синтез. Когда я пишу, я чувствую неточность своих выражений, но не останавливаюсь только на том, что сознаю невозможность все равно формулировать предметы религиозной веры. Так говоря о Церквах, о вероисповеданиях, я разумею не столько данные факты, сколько des realites d'ordre ideal17, души Церквей, если можно так выразиться.
         Об этой душе Церкви нельзя судить по одним внешним проявлениям церковного тела, потому что у нее есть своя интимная таинственная жизнь, проявляемая по сверхлогическим законам. То, что Вы называете кризисом Русской Церкви, есть для меня кризис нашего церковного тела и, кроме всего этого и прежде всего, кризис государственный.
         Благодаря насильственной и прискорбной связи между государством и церковной организацией в России, можно принять за выражение внутреннего церковного недуга, так как и рубцы на теле Церкви, которые происходят от того, что на нее наваливают чуждые ей ноши.
         Все явления, на которые Вы указываете, в высшей степени тяжки для нашего сознания - как патриотов, но не столько как членов Церкви, потому что интимное существо Церкви ими не забывается и потому что в сравнении с абсолютным идеалом Церкви, данное церковное тело всегда неизбежно будет от него разниться, как земля от неба. Это, конечно, не значит, что можно относиться с равнодушием к внешним недугам; пользуясь прежним сравнением, я назову задачу и обязанность всех членов Церкви стремлением претворить темницу Христа в его живой алтарь.
         Я пишу Вам совершенно интимно, дорожа общением с Вами и надеюсь, что Ваше доброе чувство восполнит неполноту и неясность моих выражений, которые я пишу так, как они приходят в голову. Позвольте надеяться, что Вы скоро пришлете нам статью о кн[иге] Тирреля18 и может быть еще что нибудь. Но в таком случае не откладывайте осуществления, потому что мы очень призадумываемся над тем, продолжать ли нам издание "Моск[овского] Ежен[едельни]ка" в будущем году. К сожалению, вероятно, придется закрыть его, слишком мало он распространен, хотя зато читаете его Вы, чье сочувствие нам дорого и важно.
         До свидания, глубокоуважаемый Мариан Эдмундович. Я и забыл Вам сказать и свое извинение, что долго не писал, потому что был сильно занят, между прочим славянскими делами, по которым приходилось ездить и в Петербург, участвуя во многих совещаниях.

Искренно Вам преданный Григорий Трубецкой.

 

8.

28 ноября [1908 г.]

Москва, Поварская, 18

         Дорогой
                  Мариан Эдмундович,

         Целую вечность не имел от Вас никаких известий. - На этих днях собрались мы, бывшие члены редакции "Московского Еженедельника" и решили, что не следует порывать тех связей единомыслия, которые всем так дороги. Решили этой же зимой издать сборник, в котором бы участвовали только самые близкие сотрудники19. Общая тема - первое десятилетие нового столетия, во всех отношениях, церковном, религиозном, научном, политическом и проч. отношениях, но с условием откинуть всякую условность, стремясь лишь к самой большой и возможной искренности в оценках, т. к. чтобы сборник являлся произведением интимных переживаний.
         И вот присутствующие просили меня обратиться к Вам с просьбою принять участие в этом новом нашем предприятии и написать очерк о религиозных движениях Запада, т. е. в католичестве и протестантстве, не непременно хронологическим и фактическим обзором, а так, как Вам Бог на душу положит, с тою мыслью, что мы оглядываемся назад, чтобы в нем угадать будущее, или сказать во всяком случае, чего мы от него хотим и ждем. - Из этого сборника мы хотим откинуть всякую злободневность и элемент публицистической критики.
         Если эта тема Вам подойдет, подойдите к ней совершенно самостоятельно, изложите Ваш личный взгляд на религиозные судьбы человечества, на то место, которое в нем Вы отводите России, Польше, Славянству, чем все это будет субъективнее и искреннее, тем лучше.
         Если сборник удастся, мы будем его повторять.
         Не откажите, дорогой Мариан Эдмундович, откликнуться на этот призыв. Размер статьи от 1 до 3 печатных листа, срок - между 15 янв[аря] - 1 февр[аля].
         Душевно Вам предан

Григорий Трубецкой.

 

9.
[бланк "Московского еженедельника"]

3 декабря 1908 г.

         Глубокоуважаемый
                  Мариан Эдмундович,

         С самым большим интересом прочел я Вашу живую статью о Тирреле20. И с тем большим удовлетворением спешу Вас уведомить, что "Моск[овский] Ежен[едельни]к" будет выходить в будущем году и что мы очень рассчитываем на Ваше сотрудничество.
         Мы думаем воспрянуть с новыми силами и надеемся внести большую программность и систематичность в содержание. Особое внимание будет уделено славянскому вопросу и соответствующим отделом будет заведовать проф. Погодин. Нам бы очень хотелось внести известную полноту в освещение этого вопроса и иметь живой облик взглядов с выдающимися представлениями славянства на местах.
         Вы, конечно, для нас самый ценный сотрудник во всех отношениях и в особенности по тому духовному родству, которое существует между нашими коренными мотивами миросозерцания.
         Все, что Вы будете писать, будет приниматься нами с благодарностью. Но хорошо было бы также, если Вы наметите себе приблизительно известную программу в области религиозных вопросов, и славянского, которую постепенно будете выполнять у нас. Конечно, это не должно стеснять Вас. Это прежде всего. Между прочим и за пределами указанных вопросов есть столько других, по которым очень интересно было бы иметь Ваши оценки. Есть сложная область государственно-этических вопросов, требующих всестороннего рассмотрения. Напр[имер], практическая постановка вопроса об отношении государства к свободе совести. Какой критерий возможен при определении необходимых и неизбежных отступлений от этого принципа, по отношению, напр[имер], к сектам, отрицающим воинскую повинность. Не говоря о других, сопряженных с нарушением чувственных требований нравственности. Как ни ясна необходимость ограничений, но далеко не ясен общий критерий, который может быть оправдан с точки зрения людей, стоящих на точке зрения святости свободы совести, но желающих оставаться на почве реализма. - Об очень многом хотелось бы поговорить еще с Вами, но пора кончать. Крепко жму Вашу руку.
                  Искренно Вас уважающий

Григор[ий] Трубецкой

 

10.

28 декабря [1908 г.?]

         Глубокоуважаемый
                  Мариан Эдмундович,

         Прежде всего сердечно поздравляю Вас с Новым годом и от души желаю Вам всего лучшего. Дай Бог, чтобы этот год закончился лучше, чем можно пока этого ожидать - все более и более сгущаются черные тучи и мало видно просвета и в Европе и в России.
         Приветствуя Ваш приезд в Россию, я обращаюсь к Вам от имени моего брата и своего собственного с самой убедительной просьбой не миновать Москвы. Помимо нашего горячего желания повидать Вас, мне кажется, что для многих дел это представлялось бы в высшей степени желательным. Необходимо обменяться взглядами по целому ряду очень существенных вопросов. И международное положение, и славянский вопрос, и внутреннее состояние России - все это переживает серьезный и глубокий кризис. Едва ли не находимся мы в центре гораздо еще более глубокого кризиса мировой культуры. В такие моменты усиливается спрос на общение с людьми, как Вы, с родственным миросозерцанием, но живущим в других условиях, с иным полем наблюдения, чем наше.
         Право, дорогой Мариан Эдмундович, Вам нужно непременно приехать и тем искренно порадовать Ваших друзей, которые с нетерпением будут ожидать Вас.
         А пока до свидания, надеюсь до скорого, если соберетесь, то черкните словечко, когда именно. Имейте в виду, что очень многие члены Думы разъехались из Петербурга на долгие каникулы и Вы многих не застанете там.
                  Искренно Вам преданный

Григор[ий] Трубецкой

 

1 Датированный 31 декабря 1907 г. цикл статей М. Здзеховского под общим заглавием "Модернистическое движение в Р[имско]-К[олической] Церкви (Письма к кн. Г. Н. Трубецкому)", см. примечание 5 к письму 2, 3 октября 1907 г. К тексту

* "Статьи о модернизме написаны в форме писем к кн. Гр. Ник. М. З." (примечание М. Здзеховского, "Из переписки кн. Гр. Н. Трубецкого…", с. 138). К тексту

2 В первой статье цикла Модернистическое движение в Р[имско]-К[олической] Церкви" с подзаголовком "Философский критицизм" Здзеховский упоминает Д. С. Мережковского и С. Н. Булгакова, которые "хватаются за религию и за философию, чтобы утверждать себя и других в вере в грядущее Царство Божие", подробнее останавливается на книге Булгакова "От марксизма к идеализму" (1903); см. "Московский еженедельник", 1908, № 2, 8 января, с. 39 - 40. К тексту

3 Книга М. Здзеховского, см. примечание 3 к письму 5, 10 декабря 1907 г. К тексту

** "Орган итальянского римско-католического модернизма. М. З." (примечание М. Здзеховского, "Из переписки кн. Гр. Н. Трубецкого…", с. 138); журнал выходил в Милане. К тексту

4Рецензия М. Здзеховского "Современная Польша" ("Московский еженедельник", 1908, № 12, 18 марта, с. 25 - 35) на книгу А. Л. Погодина "Главные течения польской политической мысли" (1907); см. примечание 7 к письму 5, 10 декабря 1907 г., и следующее письмо. К тексту

5 Редактор-издатель "Московского еженедельника" (1906 - 1910) Евгений Николаевич Трубецкой (1863 - 1920), брат Г. Н. Трубецкого, ученик и друг В. С. Соловьева; с 1906 г. профессор энциклопедии и истории философии права в Московском университете, автор работ "Религиозно-общественный идеал западного христианства в V в. Миросозерцание блаженного Августина" (1892), "Религиозно-общественный идеал западного христианства в XI в. Идея Божеского царства у Григория VII и публицистов его современников" (1897), "Миросозерцание В. С. Соловьева" (1913) и др. К тексту

6 "Клевещите, клевещите - всегда что-нибудь да останется" (фр.). К тексту

7 Рецензия М. Здзеховского "Современная Польша", см. примечание 7 к письму 5, 10 декабря 1907 г. и предыдущее письмо.К тексту

8 Ежедневная газета кадетской ориентации, выходила в Петербурге с ноября 1906 г. под редакцией М. М. Федорова. К тексту

9 Ежедневная газета, выходила в Москве в 1894 - 1917 гг.; после перехода в конце 1897 г. к известному издателю и книготорговцу И. Д. Сытину обрела либеральную ориентацию и считалась самой распространенной в России газетой. К тексту

10 Речь идет об участии Здзеховского в проведенном по инициативе К. Крамаржа славянском конгрессе в Праге, где в составе русской делегации были, среди прочих, Н. Н. Львов, В. М. Маклаков, В. А. Бобринский, А. А. Столыпин; впечатления от конгресса в Праге и приема части русской делегации в Кракове Здзеховский изложил в статье "Пражский съезд и польский вопрос", in "Московский еженедельник", 1908, № 32, 16 августа, с. 8 - 21. К тексту

11 Петр Бернгардович Струве (1870 - 1944) - философ, историк, экономист, общественный и политический деятель, публицист, член ЦК партии кадетов (1905 - 1916), депутат II Государственной думы (1907), издатель журнала "Полярная звезда" (1905 - 1906), редактор журнала "Русская мысль", с осени 1907 г. один из ближайших сотрудников "Московского еженедельника"; во время гражданской войны член Особого совещания при генерале А. И. Деникине, входил в состав правительства генерала П. Н. Врангеля (начальник управления иностранных дел), после краха белогвардейского движения в эмиграции. К тексту

12 "Предисловие" (фр.). К тексту

13 Анатоль Леруа-Болье (1842 - 1912) - французский историк и публицист, автор книги о России, где неоднократно бывал (1872 - 1881). К тексту

14 Конференции (от фр. "conference") - доклады, публичные лекции; см. публикацию одного из таких докладов: "Основы русской политики на Ближнем Востоке и славянский вопрос (Публичная лекция кн. Г. Н. Трубецкого)", in "Московский еженедельник", 1908, № 45, 15 ноября, с. 9 - 28. К тексту

* "Была помещена в мюнхенском ежемесячнике "Hochland". М. З." (примечание М. Здзеховского, "Из переписки кн. Гр. Н. Трубецкого…", с. 140).

15Статья М. Здзеховского "Die gegenwartige Krise in der russischen Kirche".К тексту

16 Владимир Сергеевич Соловьев (1853 - 1900) - русский религиозный философ, публицист и поэт, основоположник "философии всеединства"; произвел неизгладимое впечатление на М. Здзеховского, пришедшего на защиту диссертации Соловьева в феврале 1880 г.; вскоре состоялось их знакомство; к его последователям Здзеховский причислял и братьев С. Н., Е. Н. и Г. Н. Трубецких. К тексту

17 "Реальности идеального порядка" (фр.). К тексту

18 Книга Д. Тирреля "Medievalism. A reply to Cardinal Mercier", см. ниже письмо 14, 3 декабря 1908 г. К тексту

19 Очевидно, речь идет о замысле знаменитого сборника "Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции" с участием Н. А. Бердяева, С. Н. Булгакова, П. Б. Струве, С. Л. Франка, М. О. Гершензона, А. С. Изгоева, Б. А. Кистяковского, вышедшего в Москве в начале 1909 г. К тексту

20 Написанная в форме письма Г. Н. Трубецкому статья М. Здзеховского "Модернизм и толстоизм" ("Московский еженедельник", 1908, № 47, 29 ноября, с. 26 - 38), с изложением взглядов Д. Тирреля и его новой книги "Medievalism. A reply to Cardinal Mercier". К тексту

 

© София Филипчик (при участии П. Лавринца), 2002 - 2003.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2003.

 

Литеросфера

 

Письма

Письма Григория Трубецкого (1909)      Балтийский Архив   Обсуждение


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2000 - 2003