ReWriter

ЗНАМЕНА

 

ОГНЕННЫЕ ЗОРИ

Вставай под горящее знамя!
Товарищ, народ тебя ждёт
Товарищ, зардеется пламя
Товарищ, растопится лёд

Ты будешь прекрасен, товарищ,
В руке твоей знамя горит
Народ не забудет, товарищ,
Революционной зари!

Ты помнишь, как под Сталинградом
Сражались в окопах бойцы,
В то время как под Ленинградом
За Родину гибли отцы

И знамя твоё над Рейхстагом
Горело и будет гореть
Пока под гордым нашим стягом
Мы не боимся умереть

Пока отцы идут в атаку
С горящим знаменем в руке
Бойцы фашистскую собаку
На строгом держат поводке

Товарищ, вставай и иди с нами в ногу,
Горящее знамя неси!
Революционную, товарищ, дорогу
По матушке нашей Руси!

Товарищи, верьте, над всеми над нами
Горящее знамя взойдёт
Товарищ, взметнётся могучее пламя
К оружью, товарищ, вперёд!

РОДОМ ИЗ ДЕТСТВА

Кто вырос в тихом городке,
Что в средней полосе, пожалуй,
Тот помнит бабушку в платке,
Ещё, пожалуй, шум вокзала

Спешат, грохочут поезда
Составы проезжают мерно
И скорый Оренбург-Москва
И пассажирские цистерны

А мы, босая ребятня,
Кричала бабушка: не балуй!
Нас занимала беготня,
Рыбалка и футбол, пожалуй

Но память зимних вечеров
Незабываема и ныне
Когда в печи охапка дров
И запах из окна полыни

Мать наливает молоко,
Ласкает кошку за ушами
О, как светло мне и легко
Когда я думаю о маме!

Отцовская фуражка набекрень
И кобура на поясе, пожалуй,
Я выхожу во двор, и во дворе
Ребята мне завидуют, бывало

Давно, давно прошли года
Навеки юности беспечной
Казалось, детство навсегда
И в то же время бесконечно

И шашки наголо во весь опор
Пожалуй, не Москва ль за нами?!
Душою не стареем до сих пор,
Храним - как раньше - в сердце знамя!

СВЕТЛАЯ ГРУСТЬ

Осень пришла неприметная
Вкрадчивый шум листопада...
Тает роса предрассветная
Между деревьями сада

Полнится мглою тревожною
Близкое пламя рассвета
Тенью скользит осторожною
Звук уходящего лета

Кто в ожиданье весеннего
Солнца оставит Землю?
Только бы до последнего
Знать: говорящий да внемлет

Сонным полуденным воздухом
Улицы дышат, и кто-то
Машет невидимым посохом
В небе, листва, ворота

Сонным полуденным воздухом
Манит январь, и кто-то
Сонным полуденным воздухом
Полнится ночь, и кто-то
Сонным полуденным воздухом
За минуту до финального свистка и кто-то
Сонным полуденным воздухом
Господин Алексеев дрочит в ладонь и кто-то

Сонным полуденным воздухом
Талантливый форвард был травмирован и кто-то
Сонным полуденным воздухом
Так он ещё и голубой к тому же и кто-то
Сонным полуденным воздухом
Подкат был выполнен неправильно и кто-то
Сонным полуденным воздухом
Давай хотя бы расстанемся по-человечески и кто-то

Сонным полуденным воздухом
Завтра на нашем канале - полуфинал и кто-то
Сонным полуденным воздухом
Цены просто нереальные и кто-то

Сонным полуденным воздухом
Если бы не тот незабитый пенальти и кто-то
Сонным полуденным воздухом
Не хочешь - за шиворот вывалю и кто-то

Сонным полуденным воздухом
Воздухом сонным полуденным и кто-то
Сонным полуденным воздухом
Love me tender love me sweet и кто-то

Сонным полуденным воздухом
И вдруг, неожиданно резко отвернув раструб ненадетой ещё перчатки и как-то молниеносно, как бы pour surprendre закатив глаза, что так не шло к её бледному личику, захаркала кровью; пытаясь хоть чем-то перебить приступ сухого, мучительного, раздирающего лёгкие и в высшей степени внезапного кашля, Настя перегнулась через перила невысокого мостика и, ещё крепче сжав покрывшиеся огромными алыми пятнами веки, стала беззвучно содрогаться не замечая сырого петербургского и как проезжавший в тройной конке высокий господин не обращая внимания на трёх немолодых уже обывательских что это за фрак на тебе братец извольте являться в мой дом в приличествующем с вас однако ж тридцать попрошу серебром погода тем временем поражала необыкновенным постоянством: вот уже которую неделю солнце палило нещадно, жизнь городка, и без того замедленная сверх всякой меры, казалось, замерла вовсе и вам, верно, покажутся странными события, о которых пойдёт речь, вы, милостивый государь, слишком привыкли к тому, что покорность деспотизму жанра и какая-то эта вольная болтовня автора подобны голубчик любовникам, взаимная привязанность которых почти подразумевает взаимную же нетерпимость и требует, ну, верности двум этим чувствам, любовников, чьи непростые и в то же время самые, честно говоря, простые отношения существуют отдельно от них обоих, то ненадолго сближая, то, не будем лукавить, ненадолго же разлучая, но практически не уравнивая в правах острейшее желание и принципиальную невозможность так сказать сожительства, а иначе говоря не позволяя находиться в равноустойчивом состоянии не побоюсь этого слова вечной вражды либо вечного же, чёрт возьми, мира и кто-то
Сонным полуденным воздухом
Плещется знамя, и кто-то
Машет невидимым посохом
В небе - удар по воротам

ВЕНОК АФРОДИТЫ

Когда под пение наяд
Я погружался в сон невинный,
И море, словно райский сад,
Меня манило паутиной

Своих причудливых глубин,
В которых счастлив каждый пленник,
Когда подводный властелин,
Меня опутывая ленью,

Напомнил свет иных очей
Под лоном сказочного древа,
И упоительный Морфей
Меня увлёк своим напевом

О неземном материке
Где негасим огонь Олимпа
И где, со знаменем в руке,
Меня на миг пленила нимфа

Склонив к воде прекрасный стан
Где, колыхаясь, отраженье
Когда, припав к её устам
Чтоб замерев в изнеможенье

И в то же время оросив,
Храня покой, паря над бездной
Даруя, нем и молчалив,
На свод небес взирая звездный

Шепча о волнах, чей прибой
Когда, сверкнув, низвержен камень
Превозмогая сонный зной
И где, переливаясь, грани

Вкушая сладостный нектар
И каясь пред вратами рая
Пир духа словно Божий дар
Как улей наполняясь, тая

БЕРЁЗОВАЯ ЦВЕТЬ

Непроглядные вешние зори
Прячут зыбь полинялых дорог
Снова я на родимом раздолье
Покосившийся с горя порог

Снова пахнет берёзой, рябиной
Снова тополем пахнет, ольхой
Вязом, ясенем, дубом, калиной
Елью, пихтой, осиной, сосной

Не понять, не постичь, не изведать
Как жилось, как любилось, как жглось
В то же время твоя скороспелость
Только ворох пшеничных волос

Не прошу даже воли украдкою
Никому не молюсь на заре
Словно лошадь, копытами шаткая
В феврале, в декабре, в январе

И не смейтесь, что каждою осенью
Гулкой, ветреной, берестяной
Словно роща, покроюсь я проседью
Умываясь апрельской росой

И пускай поминутно некстати
Чуждый оку, как зычная прень
Чей-то лик в неказистом окладе
Деревянных моих деревень

Где пруды по полвека нечищены
Где дороги ныряют в овраг...
Как савраска под буйным мальчишкою,
Принесу моё знамя в кабак

* * *

Греки не прибыли. Море тоскует без вёсельной лодки
Феб с колесницей забыт, небосвод без него заскучал
В плаванье дальнем Улисс, Пенелопа прядёт свою пряжу
Спит беспробудно под мшистыми плитами Анакреон

Братья Зефир и Эол из-за пифоса хрупкого в ссоре
Эос с Иридами вдруг поменялись местами, и вот
Фивы в руинах лежат, и печален Коринф опустевший
Места себе не найдя, Артемида блуждает в слезах

Здесь легкокрылый Гермес с кадуцеем и Пан со цевницей
Пеннорождённая там Афродита охоту ведёт
Арес уж метит стрелу в мохноногого властного бога
То, что забыто навек, многомудрый орёл удержал

Снова преступный Геракл Эрехтейон разрушил внезапно
Гера разгневана, хмурится мраморнобелым челом
Авгий с Венерой возлёг, чресла густоувиты аканфом
Чем стифалийских кормить птиц, когда Прометей убежал

Старец свою Гиацинт подгоняет ладью торопливо
Тянет повозку Гефест свою мальчик угрюмый вперёд
Молча венок легкокрылых титанов бессмертный лелеет
Прячет ухмылку Эрот свою, мнимоунылый гигант

Встала с пурпурными мрака своими с перстами Тенеос
Жаркой медузу своей юной кровью вскормил Гесиод
Сонной из знойных пещеры своей Нереид, выходящим
Кубок врагам, Архилох, колыбель на погибель готовь

Возле путь розами сыпать у каменноокого Зевса
Знаменнорукий Олимп благовонноукрашен своим
То вместе с тем громоздится чешуйчатокрылый Деметра
Хронос свою умертвил среброглазую мрачным седой

ДОМ

Густые сумерки. Звуки росли.
Набросками пахнет воздух.
И крыши - как будто точки над i
И все - в параллельных позах

На мелкие карты вечерних штор
Положит ночи туза
И, вырвав людей из конторных нор,
Прикажет идти назад

В присутствие дам опасаясь уснуть
Глаза расцарапает в слёзы
И выронит из рукава луну -
Последний и верный козырь

Ставка пустяшная - просто жизнь,
Задаром отдам палачу!
Последними счётами с ней свестись
Сегодня снова хочу

Последняя партия кончена
Толпа вытирает пoты
А я - как же я? Для чего ещё
Мне рвать и метать колоды?

Брожу по игральной комнате
Тоска - сукна зеленей
Один - как в громадном городе
А может быть - на Земле

Прикован к столу - колодник -
Сгущается воздух тяжкий
Кому повезёт сегодня
Родиться в краплёной рубашке?

Уж лучше мне головой о гранит
Чтоб только кровь по вискам
Уж лучше на шарфе в прихожей навзрыд
И сердце бросить в стакан

Тревогу крыть больше нечем
Вином из души не смоешь
Но в этот чудесный вечер
Меня не устроит проигрыш

Опять разгорается игрище
Парит над столами фатум
Стреляю глазами в не видящих,
Как я подрезаю карту.

Соперник - хитрости апогей -
Пытается скрыть азарт
Я знаю: гвоздь у меня в сапоге,
А в прикупе - три туза

Ну что ты глядишь - безгрешный, кроткий -
Глаза прокисают уж
А мог бы ты, скажем, пожарить селёдку
На пламени наших душ?!

Подумаешь тоже - что за везенье!
Простое стечение фарта!
А хочешь, сейчас я, ради веселья,
Поставлю кишки на карту?

А вы бы могли заката свечу
Слепить из перловой каши?
Нет? Хотите, сейчас научу?
Нет?! Не хотите?! Мамаша!!!

Не мне овладеть этим вечером
Раскладом удачным самым
И даже король помеченный
Опять не ложится на даму

Валеты - тут же, шестёрки, тузы
И прочая мелюзга.
В углу какой-то, как жирный пузырь,
Весь превратился в глаза

Сижу, остужая жизни жаркое
Кием и костью меткой:
Шары катаю никчёмной рукою,
В удачу играю с рулеткой...

До полдня в улицах буду ходить,
Площадью муку уменьшу,
Буду любовь разбивать о быт
Сотен ненужных женщин

Стану любить хозяек квартир,
Лифтов, прихожих, кухонь
Лишь бы не думать о том что кумир
Ночью снова поруган

Нет! Не могу, совсем не могу
Быть одиноким ночью
Мысли по низкому потолку
Бегают, рвутся в клочья.

Уже не мысли - осколки их
Валятся сверху искрами
Впиваются жалами тонких игл
Под ногти. Пишешь - и лист в крови

Не надо бинтов - всё равно я умру
Лучше рано, чем поздно
Умирать ежедневно - поэтов труд,
Такой же, как труд водовоза.

И там и там - непосильный груз
Ёмкость стиха - тот же кузов
А что касается всяких муз,
Так это побочный мусор.

Отличий явных - почти что нуль
Разница самая малая:
Моя вода не нужна никому,
Кроме меня, пожалуй...

Ну хочешь, мы будем с тобою одни -
Без прикупа, без остатка,
Хочешь, я буду - только моргни -
Публично лизать тебе пятки?

А хочешь, своими слезами вымою
На всех этажах паркеты?
Не хочешь, родная, не хочешь, любимая?!
Ну что ж! Застрелюсь пистолетом!

Пожалуйста, милая, ради Бога
Дай мне хотя б разочек
Исцеловать твою правую ногу
И верхний левый сосочек

Позволь! Не то обезумевшим лезвием
Завтра же кончу жизнь!
Буду, израненный, ползать по рельсам!
Деточка, только скажи...

Право, скажите, чего вам стоит?
Я покреплюсь, не впервой мне.
Взгляните в моё лицо простое
Цвета кровавой бойни

Видите - щёки повсюду треснули
Лавой вулканьей пылая
Это, должно быть, ангел небесный
Коснулся меня крылами

Довольно друг друга глазами мусолить,
Вычистим взглядов призму!
Я ведь не Грэй, и вы не Ассоль ведь
И он - не герой романтизма

Пожалуйста, милая, Бога ради
Дай мне мясом горячим
Упиться так в сумасшедшей кровати,
Чтоб каждый заряд истрачен

В уборной твои перчатки целую
Набив - чтоб тугие - ватой
Я знаю: мне не любить другую!
Третью
четвёртую
пятую.

И вот, когда я твоим каблуком
В сердце рваное ранен,
В это же время навозным жуком
Мычит господин Северянин

Живёте среди конторских бумажек
В логовах человечьих!
Смотрите - сколько в стране культяшек
И разных прочих увечий!

Вдыхаете собственный спёртый воздух
В кафе, в театрах, в балете
А знаете вы, как в бреду тифозном
В Самаре корчатся дети?!

Страдать - это вам не сто калькуляций
Страдать - это пуля поддых
И в то же время уметь порваться
Под натиском рук молодых

Народ - это больше, чем просто люди
Случается, люди грубы...
Так что ответьте - кого вы любите?
Быть мне или не быть?

Если не быть, то лучше сейчас же -
По крайней мере, честнее! -
Пододеяльник мылом намажу
И вздёрну себя на рее

О борт игрального корабля - да!
Взорвусь, как бутылка с вином
Нигде так не хочется выпить яда,
Кaк у дверей казино

И если пуля мне раскроит
Ненужный лица овал -
Ни на кого не держу обид,
Даже спасибо вам!

Раны латать - напрасный труд:
Мой поршень слишком поношен!
Опять как собака, которую бьют
Я всем оближу подошвы

Ну что же, так тому и судьба!
Грядущее, слышишь, ты хоть
Избей, но только от той избавь,
Которую хочется выпеть...

От плача и всхлипа пьяный,
Рассвет подбирается близко.
Пишу, достав из кармана,
На знамени
     долговую
          расписку ***

_____________________________

*** вариант:

Рассвет подбирается близко -
Стремительно ночи течение
Хотите - вместо расписки -
Дам знамя на отсечение?!

ВЕЧНЫЙ ЖИД

Мне сон привиделся: по волнам,
Что укрывают в недрах тёмной
Пучины груз свой золотой
О скалы плещутся, как стяги,
И губят кораблей ватаги,
Их увлекая за собой,
Ты, муз наследник безмятежный,
Чрез океан плывёшь безбрежный,
Подъемля взор свой ко звездам
Вкруг месяца они, послушны,
С небес взирают равнодушно
На путника, который сам
Не знает, где пристать ему,
К какому брегу? Никому
Не поверяя думы тайной,
Он избирает путь случайный
И пред равниною немой
Трепещет и, внимая ночи,
От слез он отирает очи,
Бросая наземь посох свой:
"О рок безжалостный! Отныне
Я обречён блуждать в пустыне
И вечный мне снискать покой
Не суждено в юдоли скорбной
Скитаться должен я, покорный,
По свету до скончанья век
Наперсницею будет лира
Мой жребий брошен, и для мира
Увы, потерян я навек!"
Пред ним простерся дол безмолвный,
Вздымаются высоко волны,
И грозный слышится ответ:
"Неужли можешь ты, печальный,
Отправившись стезёю дальной,
Не принимать судьбы завет?
Взгляни на солнца лик прекрасный,
Что нас пленяет ежечасно
Исполнись мыслию благой
Как моря синего глубины
Как рек извивы средь долины
Как ясных звезд небесный рой
Как бледной розы увяданье
Как лани быстрой трепетанье
Как птиц стремительный полёт
Как тихих вод напев небрежный
Как робкий зов свирели нежной
Как безучастный небосвод
Как бесконечной жизни скука
Как безотрадной ночи мука
Как бездны мрачной на краю
Как черной тучи приближенье
Как молний мертвенных движенье
Как шквал, грозящий кораблю
Как чад Везувия зловонный
Как адский огнь и мрак бездонный
Как разверзается земля
Как холод замогильный тленья
Как смрад ужасный разложенья
Как стонет призрак, смерть суля
Как вурдалаков хохот дикий
Как истязаемого крики
Как пляски мертвецов во мгле
Как глад, и мор, и морок бледный..."
И уж у путника предсмертный
Пот выступает на челе
Тот с неба огненною дланью
Вниз указует и страданью
Повелевает овладеть
Душой несчастного и телом
Вот уж как саван побелел он
И слышит: "В пламени гореть
Предрешено тебе навечно,
Ничтожный червь, слепец беспечный
За дерзновенные мечты
Твои терзанья мне отрадой
Послужат. Тяжких бедствий градом
Осыпан щедро будешь ты
Нигде ты не найдёшь на свете
Пристанища, и адской сетью
Опутан, и душою пуст
Покинут всеми, охладелый,
Как труп, со взором помертвелым,
Ты, не смыкая жадных уст
Пить горькую отраву станешь
Покой ты навсегда оставишь
Всем ненавистен, как изгой
Земные муки - вот удел твой!
Раз суждено тебе быть жертвой,
То я - палач, теперь ты мой!"

ПУСТЫННИК

Всю ночь кадил неяркий свет
Над неостывшим тротуаром
И двух светил немой дуплет
Уподоблялся тусклым фарам

Их отблеск в городских дворах
Блуждал звездою Вифлеема
Так в монастырь идёт монах
Вкусив в пути вина и хлеба

Но вот предутренний туман
Теснит полоска горизонта
И город, словно караван,
Приобретает чёткий контур

Заметны профили голов
Из меди, серебра и бронзы
И пересохшие дворов
Источники, ключи, колодцы

Поверхность города - кристалл,
Чьё отраженье многогранно:
Пруды, бассейны, поезда
Витрины, зеркала, экраны

Над ними - несколько отар
На фоне голубом и мокром
И в то же время жёлтый шар
Из ослепительнейшей охры

И посреди Своих овец
Палитру набирает властно
Непревзойдённейший Творец,
И, упиваясь, пишет маслом -

По полотну небесных тел
По предрассветной круговерти
По спящим лицам, по воде
По камню, по стеклу, по тверди

О, если бы я не был нем
То, не стыдясь подделки, кражи
Я посвятил бы сто поэм
Егo перу, Егo пейзажу

И где-то выше облаков
Завязывалась перестрелка
И залпы, сотрясая кров,
Обрушивались дробью мелкой

И вскоре ставшие ручьём
Разбитых ядер половины
Образовали водоём:
Истоки, пристани, заливы

Минутно запоздавший гром,
Возобновив свои раскаты,
Был слышен с четырёх сторон
Как рикошет витиеватый

И растекалась акварель
Упав в колодец неглубокий
И в это утро я узрел
ТВОЁ Всевидящее Око

Я всматривался глазом вскользь
Заворожённым ухом слушал
Как - незаметно - началось
И разгулялось без отдушин

Как горлом хлынули стихи
И чудно холодели связки:
Молитвы, свечи, рудники,
Решётки, женщины, коляски

И город утренний писал
С листа животворящий эпос
Где всё едино: идеал,
Метро, Матфей, Христос, троллейбус

И у парадного крыльца
Стою, не веря в это счастье,
Во имя Сына и Отца
Я всех и вся порву на части

Я всех хотел бы растворить,
И сам хотел бы раствориться
И всё вокруг ревёт, горит,
Страдает, кается, стремится

Вопросы, оклики, слова
Кипят в людском водовороте -
Лавина, ветер, ливень, шквал!
Землетрясенье, половодье!

Мелькает оживленный смех
Как подожженный кем-то порох
Мне хочется воспеть их всех -
Прекрасных, возрожденных, новых

Всё возбуждается, спешит:
Площадки, парки, стадионы
Сады, постройки, гаражи
Трава, кусты, деревья, кроны

Как будто неземная длань
Накрыла целый город сразу
ТЫ говорил: "Ходи и встань",
И всё вставало, словно Лазарь

И разведённые мосты
К утру совокуплялись снова
И не было сердец пустых
Когда Твоё звучало Слово

И как слепые мотыльки
Стремились к Свету горожане
О Авва Отче, мужики
Не крестятся, пока не грянет

И всё сжимается в груди -
Воспоминания, утраты...
Сегодня хочется дойти
До понимания, до правды

В такое утро - грех устать!
Спешу на шумный, людный Невский
Не засыпать! Писать! Писать!
Как Лермонтов! как Достоевский!

И творчеством своим смывать
Всю, всю нетворческую копоть!
Как хлев, где Он Творцом зачат,
Прекрасным творчество должно быть!

Мне тoт же слышится напев
И ветер как тoй ночью дует,
Когда, Надеждой овладев,
Шептал Иосиф: "Аллилуйя!"

В то Воскресение рассвет
Пронзил мне душу болью острой
ТЫ проповедал: мира нет!
ТЫ воззывал к нам: братья! сёстры!

Теперь всё так же как тогда
Всё тот же неизменный образ:
Глаза, запястья, города
Вселенная, пространство, Космос

Весь мир, доселе неживой,
Сошедший с вывески фанерной,
Преображается листвой -
Зелёной, солнечной, безмерной

Знамёна впереди волхвов,
Предвосхищая благовестье,
Бегут в пределы городов
И осеняют троеперстьем.

И где Его святой сапог
Оставил След - трепещет сердце!
Спасибо Вам, Товарищ Бог,
За юность, отрочество, детство!!!

МАРШРУТ ОКСФОРД - ИЕРУСАЛИМ

В темноте стоял не у края рая -
Врат Израиля. Горстью всей шерстопалой
Брал слова, выворачиваясь и моргая
И текла, тяжелея, влага по рёбрам впалым

Полкружки рассвета мне нацедив, небосвод
Розовел, и город за спиной, уходя,
На прощанье ощерив щелястый рот,
Стократно зевал, не думая, что так нельзя

Не Манхаттан светил стеклом, и не Третий Рим
Мне коптил вослед, и не Первый, и не Второй
Те, что знал, варшайнлих, я позабыл,
Алле, кроме того, что под Синайской горой

Пусть поманят фахверк и вермахт - не тот концерт
Найн, цурюк отсюда, в сухой песок
Зарываясь, как ящерица. На конце
Двусторонней палки зарубкой помечен срок

Как желал бы, казалось мне, уйти бы на-
Веки. Но уют поймал как в силки.
Супермаркет закрылся. По небу плывёт луна.
Гегенюбер старый колледж, седой от тоски.

Я, безусловно, бегабт, почему же нет
Мне пристанища средь континентов зыбких
Ляйдер, скоро иссякнет последний священный свет
О дихтере все забудут, как о кляйне ошибке

Приготовлю чай. Хоть и не Овидий, отчасти
Всё же он. Зер вайт от имперской столицы
Я в изгнаньи живу, и, вне себя от счастья,
Поливаю капусту, чтоб не поклевали птицы

Ты сейчас даже малой родины нихт гехапт
На промозглой кюхен уныло мой цербер лает
Наклоняюсь над пахом и чувствую едкий смрад
Наступает тёплая ночь, в небе штерн мерцает

Мёрзну. В пальцах твёрдый бляйштифт держу
Зачеркну слова, которые дас ист фальш
Что мне швер - это понятно ежу,
Слишком мало было желанья шагать под марш

Потерялся Хальт, и ди Орднунг разрушен тоже
Верно, ихь браухе в плодах смоковницы дикой
Но бегрюсе тебя, твой раб, всемогущий Боже
Нынче тянет туда, где веет дер Гайст великий

Ты не бойся, далёкий, цузаммен мы навсегда
Вифлеемский мотив без устали повторяя
По Вельткарте вниз сыплюсь, как солида-
Рный вовеки с тем, что меня измеряет

Как барометр - бурю, как Петербург - Нева
Я, мне кажется, кранк, и завтра замычу бараном
Винторогим. Хочу туда, где слова
Шпринген вперёд из горла говором рваным

Я, майн липлинк платц под счастливой звездой
Машет издалека, не достигая слуха
И, хотя уже слишком сильно я гебунден с тобой
Не сочится ничто из слепого уха.

НОЯБРЬ (ОТРЫВОК)

             ... И приходит осень -
Размеренно, с достоинством дыша:
То вечером темно, то вдруг проглянет просинь
Поутру в небе... Перейдя на шаг
Неторопливый, конь уж не несется
Средь голых, опечаленных полей:
То резво побежит, то вдруг на шаг собьется,
То робко ступит чрез хладеющий ручей
Одним копытом. Солнце угасает
Над лесом, и, пришпоренный в бока,
Рысцою скачет конь, затем, устав, шагает
И мерно усыпляет седока...
Туманом застит даль, и роща за оврагом
Уж не сребрится летнею росой,
И кое-как плетется вялым шагом
Мой старый конь, товарищ дорогой.
А помнишь ли, как в годы молодые
Ты радовал меня стремительной ездой
Когда зимою в тройке пристяжные
Насилу поспевали за тобой.
Теперь ты одряхлел, ослаб, а то, бывало,
Под резвый свист хлыста в уверенных руках
Младой наездницы, мы мчимся величаво,
Пугая птиц, сидящих на полях
Моей пурпурной шляпы. Я, провидец,
Непревзойден, нетленен, неприступен,
Подобен жемчугу, что украшает ситец
Времен, что зиждятся на непокрытом крупе

Коня, что моему не внемля гласу
И становясь от плети непокорней,
Грозит непредусмотренным коллапсом
И топчет проступающие корни -
Излишние, как мuзерный эпиграф
На колоссальнейшем - моем! - могильном камне;
Я - лучший из беснующихся тигров,
Пришедший доброй волей на закланье.

И золото безумных печенегов,
И полный кубок с профилем орлицы,
И морфий, мне предложенный, - отвергнув,
Я распростер себя у ног царицы

Безжалостной. Она, поправшая стопою
Мое лицо, что ляжет ниц, как пепел,
Пред нею, приковав меня стальною,
Гранитом инкрустированной цепью

К вратам дворца, где тысячи рабов
Телами заменяют Ей ступени,
Ведущие в безумнейший альков,
Никем из них не узнанный доселе

Она, чья ласка нелегка как сон,
Ступает не спеша по недостойным спинам
И каплет вниз расплавленным свинцом
Из древнего стеклянного кувшина.

© ReWriter 


Зер вайт от имперской столицы