Индоевропейские записки

Избранные блюзы из переписки с вещами [ 1 ]. Городской блюз.

Однажды маленькие сумчатые и, казалось бы, ничем не связанные фрагменты личной истории северного города складываются в мозаику и тогда...
Тогда серая квитанция из прачечной становится путеводителем по историям, которые прежде ошибочно нанизывали на нитку, веселя слушателей блеском стеклянных шариков. Но стоит лишь изменить порядок нанизывания стекляшек, и Инструкция к использованию ножа, утюга и пионерского барабана становится "Книгой перемен"; город, знакомый до щербинок на камнях мостовой, в котором, казалось бы, уже ничего не может произойти, выуживает из бабушкиного сундука круглый стол розенкрейцеров с еще неостывшими стульями. Воздух струится, становится гуще под ударами бубна, распадается на куски, просачивается в сосуд, и Мальтийский крест на стене - сквозняк Гибралтара.
Адам Кадмон вчера еще был поэтом, а сегодня, улыбаясь, ловит пули, вылетевшие из липового ствола сорок первого калибра. Тульские оружейники полируют металл до блеска, - они знают свое дело. Атлант под пористым белым небом поднимает тяжелые веки, и уже узнаешь то ли отца, то ли сына, то ли...человека, с которым пьешь итальянское красное "Бардолино" из алебастрового кубка, выуживая из прозрачной чаши ломтики разноцветных фруктов, упавших на жаркий песок острова, расположенного под малиновым небом с двумя лунами, в которых отражается фольга шоколада "Karuna".
Кто говорит устами и глазами города, возвращая легкий звонкий смех детства переулкам; кто касается макушек каштанов, заполняя тело города золотистым светом и истомой?
Время начинается с древней площади, что находится между ступенчатыми пирамидами Чичен-Ице. Город помнит другое имя пирамиды - мастаба. Время можно черпать ладонями и плескаться в нем, листая страницы истории, которая... А, впрочем, у каждого своя историческая геометрия, свои египетские пирамиды. Треугольник - пересекающиеся прямые - точка. Ветер в ушах свистит. Система зеркал в глубинах пирамиды. Светло, как днем. Аррон, чей жезл расцвел, сказал на прощание, чтоб не пили дешевого вина. Гномы, сплетенные из ночного света, что-то собирают за спиной города, гулко топая пятками по тротуару. Христофор разводит костер на переправе и готовит пищу лодочникам. Околоплодные золотые рыбки плещутся в реке, которая баюкает трепетные язычки свечей, плывущих вниз по течению. Город сошел с ума от любви и озирается в поисках того, кто хорошо знает его и бережет. Город, который завтра казался сам себе чужим, сегодня утопает в чувстве нежности и родства с изумрудной травой и синим небом над головой. Вчера еще не наступило. У мусорщика еще не заполнены до краев мусорные баки. Еще кто-то пытается разобрать на части Большую колесницу и распродать чеканное золото колес. Но в ботаническом университетском саду город распустил Фрау Карл Друшке, и кто бы мог подумать, что такое возможно на севере ноября. Правда, говорят, что ректорат долго искал и таки нашел искусного садовника, но пока его еще никто не видел. А сегодня тысячелетний город едет в троллейбусе, зажав в руке детский талончик, и пассажиры торопливо спрашивают: на следующей выходите?
Город кивает и едет дальше, насвистывая "Somewhere over the rainbow".

Монсерат, дежурная донья. 08.11.2000

Избранные блюзы из переписки с вещами [ 2 ]. Чайный блюз.

Когда над городом поднимается soul Тома Уэйтса, к Херуке на дразнящие запахи воскресных кушаний слетаются дакини, и, отведав восхитительные блюда его кухни, принимаются за игру в кости на зеленом сукне, обильно политом вином, щедро разлитым по бокалам Ганимедом. Эй, Том, когда ты поешь, Херука всегда в выигрыше.
В царстве мертвых просил Мелеагр Геракла взять сестру в жены. Художник, сам того не зная, рисует коварного Несса, несущего одиночество Деянире. Не повернуть вспять вращение каруселей, которые разобраны карусельщиками до лета. Смолкла кричащая музыка о дожде - палатки с кривыми зеркалами и яркими шарами будут смотреть яркие сны. Дикие кони несутся к обрыву и некому их обуздать, но где-то в одном из колец города сделал первый глоток воздуха второй Атлант, и белый остров детей поднимется над водой Калода, сияя белизной каменных домов под оранжевыми черепичными крышами утопающими в садах Семирамиды, в которых навсегда затеряется вечно меняющаяся Алиса, покинувшая дом, в котором услышала от одной почтенной леди о безумном чаепитии как "нервозе" маленьких девочек.
А вот Бекки... Бекки девочка благоразумная и не надкусывает. Покинув пещеру, она послушно растет, чтобы напоить Иссака утренним чаем и оживить новую историю. Город дует в трубы органа, встречающиеся ему по пути. Он знает, что не следует ходить одной и той же дорогой и загадывать встречи с трубами. Ожидание музыки - не самая лучшая музыка, особенно когда она всегда с тобой. Город идет не оборачиваясь. Иногда город погружается в молчание и, сидя на скамейке, пьет пиво в глубокой тоске по любимым телам, к которым так привык.
У него проступают глубокие морщинки у рта, когда рядом подсаживается маленькая Пиаф и поет свою надрывную "Джани". Город грустно улыбается и пытается развеселить свою подружку. Он ведет ее в кафе со старыми картами на деревянных стенах, угощает душистым чаем и сладким желе. Эдит с грустью съедает вишню с желтой сияющей прозрачной горки, кусочек желе соскальзывает с ложки и сползает улиткой прямо в карман куртки. Эдит смеется от щекотки, выуживает желе из кармана, отправляет в рот, жмурится, раздув щеки и слушая прохладное движения улитки по нёбу. "Джани" перетекает в "Джайни". Город подпевает запрокинув голову и глядя в глаза небу.
Белая птичка взлетает с макушки города. Город дует в случайную органную трубу вслед Эдит, растворяющейся в огнях вечера, который уже почти завтра. А завтра будет другая музыка, и мало ли что произойдет в переулках города. Но то, что обитатели Замковой горы пьют по утрам матэ - это несомненно, что бы там не писали в старых газетах. Запах матэ и взбитых сливок клубится над городом. Троллейбусы и автобусы отправились на водопой. До сих пор так и не понятно: то ли ночь опоздала, то ли обитатели Замковой горы проснулись слишком рано. То ли еще что.
Но предчувствие полуденной кубинской косоглазой революции не покидает город.

Монсерат, дежурная донья. 15.11.2000

Избранные блюзы из переписки с вещами [ 3 ]. Глубокий этнографический блюз.

Жители наших многочисленных деревень всегда выражают свою радость песнями и плясками. Обычный у здешних жителей танец состоит в том, что мужчины одетые в традиционные тулупы, онучи, телогрейки и ватные штаны, держа в руках дубины, вилы или маленькие военные топоры, образуют неправильный круг (правильный у них никогда не получается), и каждый из них кричит как можно громче, причем все они одновременно поднимают левую ногу, сильно топают ею два раза, затем поднимают правую ногу и топают ею один раз. Только эти движения и выполняются ими всё время; руки и голову танцоры стараются держать неподвижно. Все время танца специальными турбоустановками поддерживается оглушительный, невообразимый рев, символизирующий победу стихий над творческими способностями человека. От постоянного топания поднимаются облака снега, и когда танцоры останавливаются, то площадка, на которой они танцевали, оказывается плотно утрамбованной. Впоследствии эти площадки используются простыми сельскими жителями для сооружения торговых киосков и автомобильных площадок; площадки большей площади используются под строительство аэропортов.
Если бы подобное зрелище наблюдалось в сумасшедшем доме, то в этом не было бы ничего необыкновенного, наоборот, это было бы даже в порядке вещей и способстововало бы разряжению крайнего возбуждения мозга, но в этом принимают участие седовласые мужчины и совсем уже дряхлые старики и притом с неменьшим жаром, чем другие, юность которых может быть извинением для их усердного старания гнать из себя ручьями кровь, пот и слезы.

Херука, дежурный диктантор, идам и ливингстон. 27.12.2000

Избранные блюзы из переписки с вещами [ 4 ]. Зазеркальный блюз.

... отучи же меня говорить...

Видишь, над мальчиком раскрываются облака, и на Стоунхедж льется свет, искрится на хрупкой корке льда разноцветными огнями, - белые прозрачные фигуры проявляются в круге пятого утра. Шаман брейгелевской Чукотки обтирает снежной пеной свое новорожденное тело и улетает на красных аэросанях, оставив следы, параллельность которых теряется во льдах извивающейся змеей реки.
Северная Звезда, едва касаясь неба, движется в звуках серебряных труб и глубинных гулах барабана, тонкая кожа которого волнуется под ладонями шестирукого божества. Рассказчик сплетает дыхание деревьев, застывших над Хрустальными прудами триумфальными арками дворникам, ведущим свое летоисчисление от первого упавшего листа.
Сыновья Брио учат глаголы города. Брио всматривается в их лица, узнавая их по взгляду и по улыбке города, следует за ними, слушая речи города. Брио склоняется над детьми, разбрасывая зеленые яблоки по улицам и бульварам.
Ветер касается струн, превращая тишину в согласное сплетение тел, обнаженных нежностью гласных, текущих вдаль белой змейкой слуха о том, что рыжеволосая и беременная Маат уже вышивает гладью снег.
Этот слух настигает редких путешественников по эшеровским лестницам. Они торопятся, опасаясь, что могут не поспеть к снегу. Но опоздавших не будет. Некуда.
Зеркало все преодолели, и теперь горожане движутся по Зазеркалью - скоро опять овтседжоР и доГ йывоН. Город зажигает на мачтах всех своих кораблей праздничные огни св. Эльма, освещая Зареченскую Республику, основанную художниками за картонными стаканчиками хаомы. Белый Орел кружится над маленьким зеленым паровозом, сошедшим с деревянной стены расписанной оленями, львами, лилиями, садами то ли болдинскими, то ли лейденскими, то ли ипатьевскими, то ли дзенскими садами камней, то ли садом раджи с катящимися драгоценными камнями и радугами на хвостах молчаливых павлинов.
Диана проносится с северо-востока на запад в сопровождении капитолийской волчицы и железного волка.

Монсерат, дежурная донья. 07.01.2001

Избранные блюзы из переписки с вещами [ 5 ]. Вверх по запястьям Тигра и Евфрата.

В троллейбусе долго звонит телефон. Никто не поднимает трубку.
- Алло, - первым решается дон Бартоломе.
- Вам осталось 98 дней.
- Спасибо, - кивает дон Бартоломе.
Он выходит из троллейбуса и направляется в ресторанчик "Ротонда". По воскресеньям в "Ротонде" собираются его друзья, и даже если "Ротонда" заколочена на зиму досками, они непременно выпьют глинтвейн и съедят порцию гуляша, поглядывая на старинный гобелен. Донья Роза будет как обычно сомневаться в возрасте гобелена:
- Ну допустим Парфенон цел и мать Пирамид высится в золотистой дымке, но что на гобелене делает замок Гауди?
Она в который раз подойдет к гобелену поближе, потрогает плетение, взглянет на изнанку, на которой увидит ту же картину.
Мальчик как обычно будет упражняться в чтении и на этот раз где-то обнаружит старый путеводитель по Копенгагену :
"Старейшая часть Копенгагена находится внутри территории, обнесенной первоначально валами и застроившейся до середины ХVII века. Эта часть города состоит из так называемого Внутреннего города, Дворцового острова и района около крепости - Цитадели..."
Дон Андреас будет рассматривать спящего в пальто человека за угловым столиком:
- Мне приснилось, что я вас убил, но вот я проснулся и вижу, что вы живы. Как я рад, - засмеется дон Анреас тряся тяжелую ладонь незнакомцу.
- Вы уверены в этом? - улыбнется в ответ незнакомец. - Вам не нужны фламинго?
- Зачем, - отпрянет в недоумении дон Андреас.
- Да так, разводить будете руками, они розовые, - пожмет плечами незнакомец.
Дон Андреас спотыкаясь спешно удалится и невпопад спросит дона Альбиони:
- Не сыграете ли нам на рояле, у вас пальцы заметно вытянулись.
Дон Альбиони откинет край белой льняной скатерти, взмахнет длинопалыми кистями и примется беззвучно бегло играть по краю стола, на котором уже перебрасываются картами друзья дона Бартоломе. Случайный посетитель будет долго наблюдать за партией, но так и не сможет определить какая игра разыгрывается завсегдатаями "Ротонды". Она будет походить на "вист" и на "кинга", то вдруг выложится в пасьянс и, надо заметить, у карточного шулера не будет никаких шансов на успех. Дон Бернард опять встанет на защиту Дон Жуана, уверяя друзей, что тот и любил всего-то одну даму, к примеру, Беатриче. Дон Франциск, перебирая сливы в синей вазе заметит, что в таком случае три Марии любили одного мужчину.
- Да, да, - поддакнет донья Манфред, - каждая по-своему, и это не помешает им собраться вместе.
- Это слишком просто. Чудится мне, что не меньше двух. Кто больше? - рассмеется донья Сансеверино - Как же без Коллизея. Да и женщин ли любил дон Жуан, любя Беатриче.
Дон Хулио с доном Педро поднимутся на террасу обсудить уже оставшихся или еще оставшихся 98 дней и будут говорить о чем угодно, но только не о 98 днях, поглядывая на полную луну, проглядывающую сквозь колоны Парфенона, и потягивать словенское пиво в парке Тиволи.

Монсерат, дежурная донья. 02.02.2001

Избранные блюзы из переписки с вещами [ 6 ]. Блюз Ла.

Дни разорваны в клочья, испещрены колючками солнечного невроза. Это пройдет, обязательно пройдет. Вот только бы найти шамана, чьи ступни не знают холода и плавят снег. Водка "Gera" пущена по кругу, растворяет роковость пиковой дамы. Mann Herr и Гера лакомятся виноградом. Переместившись в пространстве иного толка, обойти правосторонним кругом Alma Мater с маленьким музеем гипсовых копий античных скульптур. Готика, еще дышащая в полуразвалившемся здании с пейзажей Фридриха ступившая на снег. Там звучала музыка. В северной части зала Бах что-то наигрывает на органе, а на солнечной стороне Моцарт вскакивает, торопится к столу, возвращается к клавесину, пачкая в чернилах пальцы, ставя на лист кляксы, записывает ноты. Вы что-то напеваете и не успеваете удивиться ладности мотива, как маленький оркестр где-то под лестницей подхватывает сочинение... А после, после не удивляйтесь тому, что вы жили в этом доме совсем рядом с парком, где теперь живет плюшевый медведь, а за ним рассыпаны семечки для птиц и монетки.
Конечно, можно перенестись во дворец Альгамбры и по периметру под арками обойти дворик с фонтаном. Молча. А можно не переноситься и остаться у гротов и поскрипеть снегом, в почтении склоняя голову. "Князь, Ваш Кот ...", - а потом кием подтолкнуть шары, - "...почему всю ночь стрелял мальчик, князь?" И липы тревожно поскрипывали на острове. Это было у моря, где сиреневый туман просачивается в ночное кафе. "Почему вы не приходите на свой праздник"? Задержите время, остановите этот сумасшедший бег тишиной, растворяющей движение, в которой исчезают телефоны, прозрачные утки, и я вам расскажу, кто нарисовал мальчика, робко делающего первые шаги. Он потянулся за апельсином и пошел... Мама, еще совсем юная, сидела на диване, подобрав ноги, и рисовала тебя со спины. Потом она не сможет найти этот дом и будет ходить кругами, а он исчезнет, как в воду канет. Ты не там меня искала. Дети научились читать ненаписанные книги, терпеливы. Сложно преодолеваются границы мест обитания Дождя на Лице, Океана, Барселоны, Храма воинов и Монголии, Стены плача, Рима... Можно остановиться где-то в коридоре общины, заслышав старую песню Nautilus Pampilius "... но я хочу быть с тобой..." и в который раз скользить по зеленой жидкости повернувшегося пола в приоткрывшуюся огненную щель крематория и понять, что ты всегда со мной и не удивиться, заслышав удивленный возглас акушерки: "...не околоплодные воды, а Зеленые Озера". Но только будь со мной и расскажи про игрушку опущенную на голову, когда щелкнул затвор фотоаппарата. Расскажи про Спящую Принцессу, ведь так до сих пор и не понятно, кто заснул, жаря блины на керосинке на самом краю земли, где вдруг обнаруживаешь митральность каждого портала, за которым открывается Остров. Она слышит, но все еще по ту сторону сна. Тихо, тихо ползи улитка, вверх, до самых вершин Бодхи. Svaha.
Принцесса смеется, услышав продолжение: "Может за булочками для вас сбегать?" Ла возвращается, постигая чередование гласных "О" и "И", потягиваясь на канапе у Шерер, сквозь прикрытые веки наблюдает за происходящим. Взгляд касается уха спящего человека. Узнавание мягким щупальцем струится из солнечного сплетения, расползается туманной дымкой. Шерер потчует гостя водкой и колбасой. Вы не хотите в монастырь? Там безопасно. А может быть в Германию, где доктор вашего тела. Слышать и не действовать - это уже диагноз. Где же это электричество? Хоть пальцы в розетку с варением. Северный ветер разбушевался, - не подойти к морю. Вы любите пиво под щебет попугаев, когда свет струится из-под век. Туман в свете электричества листает Книгу Имен. Сударь, знаете ли Вы, что, поедая так спешно свой ужин на вокзале, вы глядите на окружающих взглядом Достоевского. Вы говорите на двадцати пяти языках, или вы даже не подозреваете, что говорите. А вы как хотите? Хочу молчать на одном языке о неслучайных предметах, которые ты рассыпаешь по улицам. Их много и Охотник - собрание предметов. А почему ты не прилетела на шабаш, летать разучилась? Сфера лопнула из-за лазутчика пробравшегося под маской шамана в места потаенные. Может принести его в жертву? Э, нет. Этот финт - высший пилотаж. У него есть чему поучиться. Только, чур, черными кошками его не кормить. Стоит ли ему показываться раньше времени. А со сферой что будем делать? Ведь так и обгореть можно и потопами изойти. Да вот к детям слетала, они ее восстановили. Может без пожаров обойдемся, а с потопами, ясное дело, пришлось Ноя Абрамыча с птичкой на плече рисовать. Ты бы ему шарманку бы еще пририсовала. Ты что, во вторник у него страдания по Мандельштаму. Для шарманки придется придумать дополнительное время - говорят, что любой отрезок времени делится до бесконечности. М-да, пожалуй и Луллию понадобится время для переплавки вещества весьма пригодного для опытов, но не лишенного ядовитых примесей, но Луллий мастер своего дела, он нетороплив и скрупулезен, он не задается вопросом "нужны ли нам лунные неврозы". А впрочем, к чему это ты, сегодня апрель. Ла танцует, изгибы тонких рук, кисти зажатые в кулачок пугливым цветком раскрываются обнаруживая чувственность пальцев. Ни капли стеснения в движениях, только Ла и витающий джаз. Ла поет. Ла поет об археологии имён в каждой из точек видимых и не очень.

Монсерат, дежурная донья. 07. 03. 2001

Избранные блюзы из переписки с вещами [ 7 ]. Airstop-блюз.

- Можете ли вы сказать, где мы сейчас находимся?
- А ты?
- И я.

Дон Альфараче живет на пятой скамейке Бернардинского Сада. Иногда он водит гостей по Саду и рассказывает историю о городе прекрасной Елены.
- О, - вздыхает Дон Альфараче - долгая осада Трои... и могли ли они войти в Saint Город?
Дон Альфараче пристально всматривается в лица прохожих в надежде увидеть ШЛимана.
- Пора отыскать золото Города - сокрушенно вздыхает дон Альфараче, - пришло вернувшееся время. Посейдон не любит троянцев, хотя Марс... и все-таки в археологии имен всегда обнаружится что-нибудь изысканное, удовлетворяющее богов.
- Откуда вы, - спрашивает дон Альфараче незнакомку, опустившуюся на его скамейку.
- У меня мало времени, меня привезли на авто, - рука незнакомки робко описывает круг, указывая неопределенное направление.
Дон Альфараче пристально вглядывается в лицо, усыпанное родинками:
- Не ты ли носишь белую птичку, чье перо опустилось на красную ткань, и как зовут тебя, прекрасная Елена? Не Ольга ли, Мария, Рая, Рита, Инна, Вера, а может быть замысловатым заморским именем, о котором и не догадаться?
Дон Альфараче всматривается в лицо девушки, будто бы соткана она из его ткани. Белеют костяшки пальцев, пытающихся сдержать бешенный кровоток, рвущий аорту. Ветер веет, пронизывая Изумрудный зал сквозняком и эхом полуденного выстрела. Сентиментальность разрушает путешествующих аэростопом, даже у дона Хенаро глаза нет-нет, да и затянет грустью. Уходя уходи и не оборачивайся. Убегающее вдаль шоссе - одна из граней пирамиды.
- Не забывайте, - говорил дон Альфараче своим сыновьям, заглядывая в чайный дом, - в алхимии пространства вы и есть основной ингредиент. Алхимия подобна русской рулетке и Мастер всегда предслышит выстрел. И никогда не задавайте вопросов, так вы ничему не научитесь и не станете Мастером, который ничего не предпринимает, услышав выстрел. Он не отвлекается, он выплавляет золотую пилюлю.
Дон Альфараче поднимается со скамейки размять ноги
- Мальчики, и не надо на маме рвать платье, ее гнев заставит вас выпустить из рук то, что вы так судорожно схватываете. Она в любой момент может начать действовать против вас, если вы излишне нерасторопны. Ай, вы не знаете что такое мама? Зажгите спичку и посмотрите, что движется по спичке впереди огня. Да, и совсем забыл, - дон Альфараче наклонился, поднимая длинную шкурку апельсина, - алхимия не терпит интерпретаций следа одной ступни. Растворяйте кусочек сахара в чае, - дон Альфараче оперся о косяк двери стоящей в чистом поле, - Airman знает верное направление. Помните, как умело он устроил на ночлег гостей, съехавшихся на Футурологический конгресс со всех концов в средневековый японский город? Я бы и не додумался, а он разместил их в сосудах, бутылочках в павильоне декоративно-прикладного искусства Исторического музея. Пять стендов и заняли, разделив старое вино "Перун", обнаруженное в одной из амфор. Правда, не на шутку я тогда встревожился: вернет ли он им прежний облик.
Но все обошлось, Аiraurochs тогда вынес из темного ночного города, мягко ступая по шатким лестницам, навевая сны, до краев наполненные наслаждением. Он отличный навигатор. И если вам когда-нибудь доведется путешествовать airstop, доверьтесь ему, и вы станете участником игр теней полуденных ускользающих кошек, сплетающих узор из еле заметных молочных нитей, тянущихся из пиалы утреннего чая дона Альфараче, в имени которого каждый день исчезает одна из букв, и трудно предугадать, которая из них отсутствует сегодня. Наверно поэтому друзья дона Альфараче, чтобы наверняка узнать его, завязывают глаза, отправляясь в путешествие вверх по каналам Сада, и никогда не убеждают дона Альфараче в том, что он разговаривает сам с собой. Он знает, что это не так. Он даже глаз никогда не закрывает, чтобы не разрушить то, что он однажды увидел.
- Афина, - с легкой укоризной произносит дон Альфараче смахивая розовый песок с мраморной туники, - где вы пропадали? И пальчики в глине. Опять с Урд и Верданди резали руны? Кланяйтесь отцу. Непременно прибуду на его иллюминацию в Белый Город, вот только преодолею мост длиною в два часа.
- Не подхвати ангину, - выдохнула, опуская глаза, Афина, - если у волка не отрастет миллионный волосок в хвосте, если следить за перелетом стрижей, голубей, уток к местам, где травы набираются меда и беречь горло, - рассмеялась Афина, повязывая на шею дона Альфараче пояс туники, - может все и обойдется.

Монсерат, дежурная донья. 30. 05. 2001

 


Насвисти чего-нибудь