Виктор Червонный

ТЕОРЕМЫ И СЛУЧАИ

V. Статистика (триптих)

Предисловие
"Статистика - это суррогат" - сколько себя помню, убежденность в абсолютной истинности этого утверждения всегда, как заноза, сидела в моем сердце, а может быть, как соль была отложена в моём позвоночнике. Наверное, мне повезло с чтением качественной литературы в ранней юности, например, с "Введением в кибернетику" У.Р.Эшби я познакомился в девятом классе. Огромное значение имели и мои контакты с пожилыми людьми, получившими высшее образование до 1917 года. Знакомство с братьями Гонкурами, Эженом Делакруа, Анатолем Франсом, Андре Жидом и Августом Стриндбергом также способствовало появлению иммунитета.
По иронии судьбы все 25 лет моей работы в официальной науке я был вынужден заниматься статистикой и именно ею зарабатывал свой хлеб. Так что у меня к ней весьма неоднозначные чувства и уж точно я отношусь к ней с большой теплотой, чем к тем, кто сегодня превратил её в суд высшей инстанции над обществом, приговор которого нам уже негде оспорить. Как-никак она не только кормила меня, но и обогревала, позволяла путешествовать по стране, иметь свободное время... Мой жизненный опыт, курьёзы и разочарования естественно тоже связаны с ней.

Часть 1. Золотое правило статистики

Еще будучи студентом, я написал моему шефу программу статистической обработки первой массовой анкеты "Комсомольской правды". Но прежде нужно было вручную превратить присланные в редакцию газеты анкеты в машинные коды ЭВМ БЭСМ-2, занимавшей огромный зал с потолком высотой метров 5-6 от пола. После демонтажа этого первенца отечественной вычислительной техники инженеры с операторами играли в этом зале в футбол, если, конечно, рядом не было начальства. Надо сказать, что ввод информации в машину был тогда тяжелым рутинным делом пробивания дырочек на перфокартах с помощью устройств, которые то и дело выходили из строя. Обслуживание ЭВМ тоже требовало недюжинной физической силы и выносливости. Так что мы постоянно нуждались в разрядке; в том, чтобы хоть ненадолго отключиться от муторной работы.
Все это нисколько не мешало мне с огромным любопытством наблюдать, как ворохи смятых бумажек с начертанными на них каракулями превращаются в аккуратные таблицы с гладкими столбцами и строчками цифр. Написание программы и её отладка - дело чрезвычайно увлекательное. Программа превращает одну таблицу в другую, в третью, в десятую, затем где-то сливает цифры по строчкам, а где-то по столбцам и, наконец, рождает график или номограмму. Машина всегда даёт какой-то ответ, но при этом не ручается за его достоверность. И даже скрупулёзное её тестирование не дает нам 100% гарантии: на сложном материале она может в любой момент подвести так же легко, как и человек. Помимо математики меня, как всегда, увлекало высматривание самого важного пункта в работе, её самого тонкого места. И такой пункт был.
Просчет и обработку анкет нужно было осуществлять таким методом, чтобы полученный результат не входил в глубокое противоречие с анализом и априорными представлениями журналистов, инициировавших эту работу. Для этого необходимо было поддерживать с ними постоянный контакт, встречаться с ними в барах и ресторанах, выпивать вместе, уясняя между делом то, чего от нас ждут. Взаимопонимание легко возникало на базе "золотого правила статистики", о котором знали и владели им виртуозно все, начиная от не совсем зрелых студентов и кончая убеленными сединами академиками. Лично я усвоил его во время лабораторных занятий в учебном институте. Полагаю, что оно повсеместно и столь же эффективно преподаётся всем студентам и по сей день. Звучит оно так: "При оценке некоторой измеряемой величины в процессе вычислений можно не учитывать те её значения, которые в эксперименте сильно уклонились от среднего. Это существенно ускоряет процесс сходимости и увеличивает точность оценки".

Часть 2. 95%

После института я попал на работу в лабораторию, которая была только что создана, и все мои коллеги были ужасно молоды. А самому шефу, который "не вылезал" из-за границы, едва перевалило за 30. Так, как я был счастлив там в первые годы моей взрослой научной деятельности, я не был больше счастлив никогда. Дружным коллективом мы ходили на выставки и в кино, читали "толстые" советские журналы, учили в рабочее время иностранные языки, вместе выпивали и, конечно, дискутировали с утра до вечера по любым вопросам.
Я ощущал в себе огромную теоретическую пустоту, которую надеялся заполнить за несколько ближайших лет. Чтобы как-то дисциплинировать себя, я придумал семинары по "теоретическому ликбезу", которые сам же и вел, знакомя своих коллег с тем, что прочитывал, из теории вероятностей, математической статистики, функционального анализа. Желание резко повысить свой уровень роковым образом сказалось на моей судьбе. Однажды я обнаружил, что наше устройство работает с надёжностью 80%. Во всех же своих отчётах и публикациях мы указывали 90%. Мы часто принимали у себя иностранцев, коллег из Киева, Новосибирска, Ленинграда, Тбилиси и Еревана.
Каждый раз вовремя наших демонстраций повторялась одна и та же сцена: система давала 7 правильных ответов из 10, шеф произносил дежурную шутку о визит-эффекте и о том, что вычислительная машина - женщина, хотя и работящая, но с плохим характером. Гости весело смеялись и либо расходились, либо шли в кабинет шефа, где нас уже ожидал накрытый стол. На этих застольях собирались люди неординарные. Они привозили последние новости со всех концов Союза; мы обменивались книгами и даже произведениями самиздата. Среди них я чувствовал себя совсем своим, так как понимал, что мне люди доверяют не только свою карьеру, но и жизнь.
О том, что мне придётся уйти из лаборатории, я догадался в тот день, когда мой шеф отправил в солидный научный журнал статью о нашем приборе, в которой объявлял, что мы вышли на уровень 95% надежности. К этому времени я уже твердо знал, что процент ошибок у всех приборов типа нашего, как в нашей стране, так и зарубежом, один и тот же. Отдавал я себе отчет и в том, что мы - головная организация и нам по рангу полагается иметь самый маленький процент ошибок. Но с той же отчётливостью я знал, что 95% для статистики - это 100% натуральной шерсти для легкой промышленности или 100% натурального сока для пищевой. Для подтверждения такой оценки нужны тысячи опытов, которых мы проделать не могли ни практически, ни даже теоретически. Испытал ли я стыд или страх? Не знаю. Наверное, тень Ван-дер-Вардена или призрак Пуассона стали бы посещать меня по ночам, если бы я остался.
Моего ухода никто не понял и многие его даже не приняли. Чаще всего меня упрекали в предательстве. Я сам себя не понимал и долгое время чувствовал, что сотворил со своей жизнью какую-то непоправимую глупость. Зато спустя 25 лет я кое-что понимаю в корпоративном духе: дух поколения обнимал и объединял меня с моими друзьями и коллегами, но другой дух, не менее могущественный, нас разделил. Наши предки были правы: нашу землю, наши города и веси заселяет огромное множество духов, которые правят нами.

Часть 3. Детское питание

Выпить бы с утра чашечку ароматного кофе и съесть бутерброд с сыром! Но тебе говорят: "С утра кофе не полезно. Выбери, пожалуйста, что хочешь: овсянку или манную кашу? Стакан чая или молока?". Это значит, что Вы - еще ребенок и родители заботятся о вашем здоровье и росте. А Вы, естественно, мечтаете стать взрослым как можно быстрее.
Институты общественного мнения с их рейтингами и прогнозами, с их ореолом научной точности вызывают у меня во рту вкус манной каши. Кто-то сверху, а, возможно, как раз снизу, передаёт им 3-4 "горячих" ещё фамилии. Они вписывают эти фамилии в свои анкеты и бюллетени; телефонистки в их офисах сидят с утра до вечера на телефоне, агенты топают от квартиры к квартире, хотя в этом уже нет никакой необходимости, никакого смысла. Если в течение 4 лет каждый день с телеэкрана крупными буквами показывать одних и тех же людей, брать у них интервью, ругать или хвалить, то причем здесь наука? причем здесь прогноз? причем расчёты и просчёты? Ведь именно эти фамилии будут вписаны в избирательный бюллетень, который мне останется только отнести и бросить в урну.
Однажды перед очередными выборами я заглянул на кухню, где за столом пили чай с тортом моя жена и две её подруги. Они мило щебетали и до меня не сразу дошло, что они сговариваются проголосовать за одного и того же кандидата и обсуждают вопрос: за кого именно? Одной девице нравится один кандидат, другой девице - другой, но сходятся они на третьем, потому что по данным последнего опроса у него самый высокий рейтинг. Их лица становятся трогательно серьёзными, словно они поставили на лошадь, участвующую в Лондонском дерби, или заполнили карточку Бинго-бинго. К моему удивлению я их хорошо понимаю. Если шансов выбрать того, кого хочешь, все равно нет, то стоит хоть таким способом поддержать уважение к самому себе. Кому охота портить себе выходной день и ставить на того, кто заведомо проиграет забег?..

© Виктор Червонный, 2001


Огромное множество духов