Виктор Червонный

ТЕОРЕМЫ И СЛУЧАИ

VII. Завещание отца

         Мой отец прошел войну, но о войне в нашей семье не говорили. Очень редко, сильно подвыпив, отец рассказывал всегда один и тот же эпизод. Меня это ужасно злило и раздражало. Я был поздним ребенком, так что , когда отец был уже на пенсии, я еще продолжал ходить в школу. Естественно, видеть слабость и беспомощность отца подчас было невыносимо.
         От тетки, сестры матери, я знал, что у отца была бурная жизнь. Он еще в молодости стал крупным начальником, кому-то перешел дорогу, и его с "волчьим билетом" уволили с работы за опоздания, собрав за год по минуте - по две получасовое опоздание. Он был вынужден уехать на Север, а там в его руках вскоре снова оказались судьбы сотен, может быть, даже тысяч людей. Однажды произошел случай, когда он и не собирался бунтовать, но поступил так, как должен был поступить, вопреки приказу сверху. Его отдали под суд. Расстрел заменили штрафным батальоном. Под Смоленском он был ранен, контужен и снова вернулся на фронт уже реабилитированным.
         Я помню его спокойным и немногословным, потерявшим всякий интерес к людям. Он совершенно одинаково общался с каждым, кто оказывался рядом. Многие годы он записывал погоду: просто температуру, ветер, дождь или снег, ледоход. Иногда скупо упоминал о том, какая клевала рыба: окуни, ерши, пескари, плотва или карась. В девятом классе, глядя на него, каждый день засыпавшего перед телевизором, я мучительно ощущал, что уходит из жизни целый мир, все забирая с собой и ничем не желая делиться. Мне это представлялось чудовищной, вопиющей несправедливостью.
         Со дня его смерти прошло почти 30 лет и я многое подзабыл, многое стерлось из памяти навсегда. Осталась та история, которую он рассказывал заплетающимся языком в конце многолюдных и шумных застолий, бывших тогда в моде. Не буду пересказывать её полностью, но кончалась она так: "После ранения и до отправки в тыл меня поставили писарем; я выдавал прибывающему на фронт пополнению сапоги, одеяла, чайники, ложки... Все это было, конечно, не новое, помятое и гнутое... Но как они суетились! Примеряли и подгоняли вещь под себя, по нескольку раз приходили менять котелки и портянки. А я знал, что завтра из каждой сотни останется 1-2 человека."

© Виктор Червонный, 2001


Как они суетятся!