Марина Фольки

Туда и обратно, или Берлин - Мантуя - далее везде


- Приятное мероприятие - сказала Марина.
- Да, пральна - ответил Кристиано.
- А ты понимаешь, что значит "мероприятие"? - спросила Марина, и сама призадумалась над возможным переводом.
Они шли по траве вдоль крепостной стены, шоссе отделяло их от озера.
- Конечно, знаю!
- Да ну?
- Значит "приятность мира", пральна?
- ...

         Город Мантуя стоит у двух озёр. Одно повыше, другое пониже. В Мантуе родился Вергилий и жил Риголетто. А ещё там есть бумажная фабрика, подвешенная в воздухе, но к ней никого не подпускают близко (боятся что упадёт?). В центре и на окраине города - возрожденческие дворцы династии Гонзага, расписанные Мантеньей и Джулио Романо. От центра до окраины, как в те времена, так и сейчас, можно дойти пешком. Обычно в Мантуе тихо и пусто. Не в этот раз. В начале сентября, когда там проходит Фестиваль Литературы там не протолкнуться. А мы не знали, что желающих будет так много. Четвёртый год существует Фестиваль, три года подряд мы клялись и божились, что поедем посмотрим, и только в этот раз выбрались. Поэтому и шагаем теперь вдоль стены к самому дальнему паркингу. Кто ж знал, что всем интересно про литературу! Кто ж знал, что билеты на все встречи распроданы задолго до того, как на стенах близких к Мантуе городов появятся плакаты с программой Фестиваля. Да и, если честно, у кого же найдётся время на посещение всего. Для этого надо быть безработным, но при деньгах и желательно с личным вертолётом. Встречи с писателями проходят в самых живописных - и достаточно отдалённых друг от друга углах города, который, впрочем, не так и велик. Марина скорее ворчит, чем сердится. Просто ей не хочется уезжать.

         Называется это официально Festivaletteratura. И во время Фестиваля происходит действительно много всего интересного. Приглашают литературных звёзд первой величины - в соответствии с потребностями итальянского книжного рынка, но выбирая со вкусом. Иллюстрация: в этом году из русских был Б. Акунин, происхождение которого из Бакунина заметила (и запомнила) даже моя свекровь. Настоящую его фамилию никто и не пытался произнести. Почему он? Потому что вышли в переводе две его книжки. Маринину здесь тоже перевели и напечатали. Но на этот фестиваль её не пригласили.

         Присутствие русского автора - это скорее исключение из правил. Зато всегда много первосортных израильских писателей. Амос Оз / А. Б. Йехошуа / Давид Гроссман - это обязательная триада. В этом году не было Йехошуа, были остальные. В прошлом не хватало Гроссмана. В 2001 - на что спорим ? - не приедет Оз. Такое складывается впечатление. Обязательно также присутствие кого-нибудь арабо-европейского, чтобы не тратиться на переводчиков с арабского, видимо. Ханиф Курейши, Амин Маалуф, Тахар Бен Джеллун. Вне категорий: Хобсбаум. Местный еврей номер один Мони Овадья. Местные уважаемые слависты и миттльевропеисты Клаудио Магрис и Серена Витале. Бывают и съезжания в сторону музыки - в прошлом году сам Ник Кейв пожаловал с акустическим концертом. Даже на улицах происходят страннейшие мероприятия: поэт, который открывает прилавок наподобие психоаналитического прилавка Люси ван Пелт, и сочиняет стихотворения всем желающим, а потом снимается с места и уходит куда-то ещё. А по утрам - завтрак вместе с авторами в кафе… Правда, вход на такие завтраки тоже платный. Да и у кого найдутся силы в воскресенье приезжать к 9 утра в Мантую за этим? Мы приехали поздно… но в кафе пошли всё равно. Официально - позавтракать, на самом деле… на самом деле Кристиано сел лицом к входу, тщательно рассматривая всех входящих. Марина при этом меланхолично смотрела на пирожные, которые он при этом поглощал, прикидывая возможные последствия похода к книжным фестивальным лоткам для имеющихся в карманах наличных. Каждая крошка мантованских специальных коржиков представлялась ей не купленной страницей…

         Вдруг Кристиано заявил: "А вот это - писатель. Я его знаю". Возле стойки бара стол молодой парень с длинными вьющимися волосами и потёртой сумкой через плечо. При сверке с фотографией в программке предположение подтвердилось. Молодой, но писатель, самый что ни на есть. Напечатанный в Америке приличными тиражами и даже - кто бы мог подумать - изданный недавно Эйнауди, одним из самых серьёзных итальянских издательств. Зовут писателя Натан Энгландер. О чём может писать человек по имени Натан Энгландер из Нью-Йорка? Да о чём угодно, - но данный Натан пишет об ортодоксальных евреях. В тот момент мои знания о нём ограничивались этой краткой характеристикой, я не читала ни книги, не рецензий на неё, и я ограничилась созерцанием энгландеровских кудрей и потёртой сумки пока он выбирал себе сэндвичи. Но вдруг наивная, но навязчивая идея пришла в мою голову. Захотелось узнать, чисто для хроники, откуда происходили его родители. Вспомнилась американка по имени Дивша со слезами на глазах искавшая дом номер такой-то по ул. Клочковской, в котором когда-то жили её предки. Захотелось пособить. Примитивное желание, но обернулось правильными последствиями. Прервав мирный завтрак писателя, Марина задала Натану свой вопрос и получила ответ, который могла себе представить и заранее: "да, то ли из России, то ли из Венгрии, но это было четыре поколения назад..." Через четыре поколения не стыдно даже ставить "то ли" между столь различными странами. Зато завязался разговор, и по ходу дела выяснилось даже нечто неожиданное. Натан поинтересовался, где Марина учила иврит, и, услышав ответ, воскликнул: oh, all the girls from my high schools went there to study! Оказывается, Махон Голд (в котором училась однажды Марина) - знаменитое место в Нью Йорке! Второе ценное сообщение, полученное от завтракающего писателя заключалось в том, что через полчаса он будет совершенно бесплатно читать свои рассказы под навесом рядом с центральной площадью. За полчаса удалось раздобыть книгу и занять удобные места. Когда дочитал предыдущий писатель, большая часть публики утянулась за ним. Желающих слушать Энгландера осталось не много, но и не слишком мало. Книга называется "For the relief of unbearable urges", на русском приблизительно "Ради облегчения невыносимых позывов" (пусть кто может, сделает лучше: принимаю предложения). Рассказы в основном о религиозных евреях, живущих в Нью-Йорке и Иерусалиме. Сам автор в такой семье вырос, получил соответствующее воспитание, религиозно-писательское. У него, в подтверждение его несомненной способности к "опусканию в чужие одежды", есть и рассказ о советских писателях (евреях, разумеется), но основную массу составляют повествования "за жизнь", в духе Хаима Потока, Джозефа Рота, Бернарда Маламуда и других писателей, выполняющих тяжкую функцию вспомоществования американским молодым людям, выбирающим подарок на день рождения любимой еврейской бабушке. Правда, эти всё больше романами оперируют, - но ведь и Натан тоже сейчас пишет первый свой роман, перебравшись для лучшего писания в Иерусалим.

         Но не будем забегать вперёд, пока что существуют только рассказы. Читал он их - заранее извинившись - с нью-йоркским акцентом. наверное, это был какой-то особенный, нью-йоркско-ортодоксально-еврейский акцент, потому что звучало его чтение скорее театрально, напевно чем, как предполагалось, неразборчиво. Многие слушатели лихорадочно водили пальцем по строчкам только что купленной книги. Зря старались. Всё равно, как не смотри на печатное слово, что такое "Бисли со вкусом пиццы" не поймёшь - а что такое, например, "штендер" я и сама не знаю. Тем не менее, слушали с интересом и за автографами толпой стояли. Правда, при получении автографа автору не говорили ни слова, понравилось, не понравилось, - но уж видно такие северные итальянцы застенчивые люди…

         Удивительно вот что. За месяц до описанного мероприятия мне довелось познакомиться с другим писателем, пишущим похожую по функции и по успеху литературу. На другом языке, в другом жанре, о другой социальной группе. Но концепция та же самая: рассказать о среде, к которой принадлежишь (или из которой выходишь) людям, которые к ней не принадлежат. Маленькими порциями, отдельно взятыми историями, отстранившись и от описываемой группы, и от предполагаемой аудитории. Энгландер отстранился от ортодоксальной среды путём преобразования себя - отпустил длинные волосы и уехал из Америки в Израиль (в промежутке можно предположить уход из религиозных учебных заведений и конфликты с семьёй). Владимир Каминер (так зовут второго писателя) отстранился посредством смены языка. Русскую эмиграцию и пограничные феномены он описывает на хорошем немецком языке. Живёт Владимир Каминер в Берлине; живёт уже давно, много чего успел повидать, и его немецкий позволяет писать статьи и рассказы, от которых немцы покатываются от хохота; способность смешить, как известно, является свидетельством высшего уровня владения языком. Я видела, как смеялись журналисты, приглашённые на презентацию его первой книги Каминера, "Руссендиско". К сожалению, о содержании рассказов судить не могу, поскольку не знаю немецкого. Но знаю о чём они - от героев самих же рассказов, от автора, от читавших книгу немецко-говорящих друзей. Людям нравится. Все упоминают про "дух Берлина", все говорят, что смешно, точно, легко читается. Тематика Рассказы о том, как приехали, как вживались в новом мире, как с ним взаимодействуют. Энгландер пишет о том же, - о контакте с внешним миром, только герои его перемещаются не с Камчатки в Берлин а из Иерусалима в Тель-Авив или из Ройал Хиллз на перекрёсток 23й и 6й авеню. Как будто Сергей Довлатов разделился сразу на двух отдельных писателей: одному досталась Америка, другому - русская эмиграция. Но каждому поколению - своё освещение, поэтому имеет смысл их читать. К тому же, помимо хроники событий, точного отражения бытовых и культурных реалий они пишут просто смешно. Ведь именно при попытке персонажей-посторонних углубиться в новый-незнакомый мир и создаётся комический эффект. Забавный у Каминера, горьковатый у Энгландера, вызывающий улыбку у каждого, кто прошёл через подобное преобразование. Вряд ли сами ортодоксы будут особо радоваться рассказу о том, как один хасид, следуя совету рабби и во имя спасения семьи отправляется к проститутке и ухитряется подцепить венерическую болезнь. Или рассказу о женщине, которая всеми правдами и неправдами делает себе парик из длинных волос, только ради того чтобы на миг почувствовать себя как до свадьбы. Не станет смеяться и тот, кто понятия не имеет, кто такие хасиды и почему после свадьбы надо брить голову. Но вот все те, кто знают, но сами так не живут, - а потенциально могли бы - посмеются, или хотя бы ухмыльнутся от души. Предполагаю, что похожий принцип лежит и в основе рассказов Каминера, но для того чтобы это проверить, надо будет дождаться английского перевода. Насколько я знаю, уже ведутся переговоры о публикации в издательстве Penguin. И французам ждать не долго осталось - намечена поездка Каминера с "Руссендиско" на книжную ярмарку в Париже…

          ... Мы ехали домой из Мантуи. Радио было настроено на местный "культурный" канал. Как раз попалось интервью так и не встреченного Б. Акунина. Акунин сказал: "- Мои книги пользуются успехом", а переводчица, бойкая и вполне профессионально подкованная, перевела: "- Мои книги хорошо продаются". Вот такие у нас в книжном мире "тэндэнции".

         Кстати, Каминер сейчас тоже пишет роман…

Сентябрь 2000

Послесловие: никак было не привязать нижеследующее к вышеизложенному, но и не рассказать было бы нечестно. Каминер не одинок, и "Руссендиско" - не просто название, но и реально существующая пока что при кафе "Бюргер" по адресу ….. дискотека. Происходит она примерно раз в месяц, и хотя привлекает больше публики, чем все остальные там проводимые концерты, чаще не делается - в соответствии с принципами владельцев кафе, желающих дать всем возможность высказаться. Ведут её совместно Владимер Каминер и Юрий Гуржи. Место это уникально, думаю, не только в Берлине. Потому что это дискотека не для русских; наоборот, они там хоть и бывают с удовольствием, но остаются в меньшинстве. Ходят туда в основном альтернативные немцы, и поверьте, выбор у альтернативных немцев в Берлине немалый. Надо уметь заставить их в пятницу вечером стоять полчаса в очереди ради того чтобы втиснуться в доверху набитый людьми "Бюргер", при том, что на районе находятся десятки других клубов. Очередь - от двери до обочины улицы. Пожалуй, это была единственная очередь за три недели моего пребывания в Германии. Вообще, было в этом даже что-то негуманное. Одежда DJ Gurzhi к трём часам ночи была влажной на ощупь. Танцевание состояло в основном в прыжках в высоту на месте - кафе было построено в расчёте на культурные социалистические танцы, маленькая сцена, несколько столиков, зеркальный шар под потолком. Места было мало, особо жаждущие движения и показать себя особы танцевали на столиках (правда, потом их таки вынесли на руках в сложенном пополам виде. Но, несмотря на всё это с 10 до 5 утра люди танцевали и танцевали и танцевали без остановки, счастливые и довольные. Музыка там была особенная, ни на что не похожая. Русская. Ди-джеи находят массу благодатного материала - от самых свежих новинок, переправленных друзьями из Москвы до найденных на блошиных рынках советских винилов (при мне DJ Gurzhi приобрёл там пластинку Людмилы Сенчиной, была такая), не забывая и музыки, сделанной русскими музыкантами, живущими в Берлине (Unterwasser). Слава богу, лишь немногие разбирали слова, иначе от просто-веселья перешли бы к энгландеровскому горькому смеху. Я эту дискотеку видела два раза. Один раз была презентация книги, масса журналистов и ВИПов, а второй раз - просто диско для всех кому не лень. Так вот, на презентации присутствовал министр внутренних дел Германии. Хороший такой демократический министр, с приятной улыбкой и очень красивой женой. Жена так грациозно танцевала… "Да, ты права, я тихий мужчина / яйца, табак перегар и щетина…" - пела группа Ленинград, а она так изящно изгибала кисть руки. И все были счастливы.
P.P.S. Ну что поделаешь, такая уж это группа - "Ленинград". Где её не слушай, контраст получается такой тонизирующий. Это как Филдинга читать в автобусе: хихикаешь, а потом посмотришь по сторонам… и сразу обратно в книгу, уже без улыбки. Благодаря Ленинграду же, если бы не сели батарейки, два дня, проведенных в очереди в украинское консульство могли бы считаться просто развлекательным миро-приятием. Было так: по эту сторону улицы - встревоженные соотечественники на пыльных пальм фоне гнилого привокзального района; по ту - псих. диспансер, типография и две дешёвые гостиницы. А закроешь глаза, нажмёшь на кнопку - и улыбаешься блаженно, как та милая дама. "Только тебя одну / сегодня буду я любить…"

Октябрь 2000

*** ленинград в очереди - филдинг в автобусе и смешно и там и там агамбен и Кавареро

 

© Марина Фольки, 1999


К другим местам