Наталья Ковалева

Арно Царт и другие. Из истории мистификаций

         Читали ли вы, читатель, произведения Арно Царта? Известнейшего эстонского поэта, дальние родственники которого проживали в Китае, откуда и его знание китайского языка. Наиболее известная его поэма: "Повесть о лисе".
         C героями поэмы происходят разнообразные и невероятные события. Они даже попадают в Петербург, о чем рассказывается в главе: Письмо от Циня.
Дорогая Ляо! Золотая!
Я живу теперь в Санкт-Петербурге
(городок такой гиперборейский)…
         Ну, как тут не вспомнить Мандельштама "В Петербурге мы сойдемся снова…" Ведь именно в Петербурге около двадцати лет назад мы и познакомились впервые с Арно Цартом. Была у нас своя литературная компания - поэты и прозаики. Витя Кривулин, Лена Шварц, Елена Игнатова, Сергей Стратоновский, Виктор Ширали. Всех тогда почти не печатали, все любили читать стихи друг другу, всех по-детски интересовал вопрос - кто же из них лучший поэт? Страсти разгорались…. А стихи и впрямь у многих были отличные. И вдруг пришла Лена Шварц и сказала: "Полно спорить, кто лучший? Я сейчас прочитала стихи Арно Царта - вот, кто абсолютно неожиданный и непредсказуемый поэт. Хоть и эстонец, а пишет по-русски. Послушайте?
         Она прочла, действительно, странное и необычное стихотворение.
         Кто-то сказал - ерунда, кто-то с уважением заметил, что в этом что-то есть, а кто-то сказал, что такого быть не может, потому что иначе о нем все уже бы слышали.
         - Не верите? - спросила Лена? - Так я приведу его к вам в следующий раз.
         Когда мы все собрались снова, то с нетерпением ждали Лену и ее эстонца. И они действительно пришли. Высокий, светловолосый, говорящий с акцентом. Начал читать по бумажке свое стихотворение, споткнулся на каком-то слове, попросил дочитать Лену. Перед нами был необъяснимый факт. Стихи - хорошие. Да. Этого у него не отнимешь. Но откуда же он взялся тут на нашу голову? Он быстро откланялся и ушел. Страсти бурлили. Что-то настораживало. Но что?
         - Через неделю Лена позвонила Вите Кривулину и спросила с торжеством: Ну, как?
         - Отлично, - ответил Витя. - Я его, конечно, недооценил в прошлый раз. Но он заходил ко мне на этой неделе, почитал свои новые стихи - гораздо лучше прежних. Он даже оставил мне экземпляр. Вот, послушай… - И прочел длинное стихотворение Арно Царта о надписях тушью, иероглифах, письмах другу. - Пригласи его на следующее собрание - пусть почитает и новые стихи тоже.
         - Нет, - сухо ответила Лена, - Он вчера уехал.
         На следующем собрании поэт Сережа Стратоновский сказал, что этот эстонец успел побывать и у него, и тоже оставил свои новые стихи. Ничуть не хуже прежних.
Елена Шварц
Елена Шварц
         Тут уже все дружно рассмеялись. И стало ясно, что Арно Царт - фигура мифологическая. Идея этой мистификации пришла в голову Лене Шварц, которая и написала первые стихи Арно Царта, а когда его потребовали привести, уговорила своего приятеля-актера надеть светлый парик и изобразить эстонца. Первым, кто разгадал эту историю, был Витя Кривулин, который постарался переиграть Лену своими стихами, а потом Сережа Стратоновский и другие поддержали вполне этот миф своими стихами, и вымышленный Арно Царт неожиданно стал продуктом коллективного творчества. Игрой в Арно Царта увлеклись все - какая радость выступить под маской! Поговаривали даже о том, чтобы издать сборник стихов Арно Царта.
         Но Лена Шварц стояла на страже. И в каждом сборнике ее стихов, куда включались и стихи Арно Царта, всегда писала: "Необходимо заметить, что этому эстонскому поэту принадлежат только напечатанные здесь стихи". Все остальные, пользующиеся его именем - самозванцы или, возможно, незаконные дети, но в таком случае они обязаны подписываться А.Ц.-фис или А.Ц.-младший.
         Со времен той истории прошло почти двадцать лет. Имена участников уже давно приобрели известность. Поэт Виктор Кривулин - ушедший от нас в этом году, широко известен своими стихами, эссе, статьями, издававшимися в разных странах. Серегей Стратоновский издает свои поэтические сборники, и получил премию Бродского. Елена Игнатова живет в Иерусалиме, пишет стихи и прозу. Елена Шварц выпустила 14 сборников. В России, в издательстве "Ардис", в Париже, в Белграде…. О ней и ее творчестве пишут литературоведы разных стран.
         И очень жаль, что нет сборника стихов Арно Царта старшего, его сына, его брата, короче всей компании, которая с таким воодушевлением подхватила мистификацию, придуманную Леной Шварц.
Виктор Кривулин
Виктор Кривулин в юности
         Но жизнь - игра, и все мы в ней актеры. Прошло несколько лет. На конференции молодых литераторов Северо-Запада вдруг объявилась молодая светловолосая девушка, острая на язычок, никому не известная. Светлана Бурченкова. Стихи ее поразили искушенную публику настолько, что на конференции решили порекомендовать ее книгу в печать, И это в то время, когда в стране с бумагой была напряженка. Книги многих писателей по этой причине годами и месяцами лежали в издательстве. Но эту книгу "Общая тетрадь" решено было опубликовать немедленно. В то же время жила в Питере поэтесса Ольга Бешенковская. Она публиковалась за рубежом - в парижском "Континенте", сборнике "Грани", в альманахе "Стрелец". Поэт Евтушенко включил ее в свою антологию "Поэты века". В России она начала публиковаться поздно - (как и все это поколение) в сборнике "Круг", в журналах. 12 лет назад вышла ее тоненькая книга стихов "Переменчивый снег". А потом…. Потом, когда ее следующий сборник лежал в издательстве, ее вызвали туда и сказали: "Мы бы с радостью вас опубликовали, но вот пришла одна девочка с потрясающими стихами. Ее надо поддержать, дать ей шанс…. А бумаги у нас всего на один сборник. Вы понимаете?"
         - А что за девочка? - Спросила Ольга. - Какой сборник?
         - Светлана Бурченкова. "Общая тетрадь".
         И тут Ольга рассмеялась и вышла из комнаты. Эксперимент удался. Эксперимент имени Черубины де Габриак, как назвала она его сама.
         Когда-то, поняв, что со второй книжкой будут проблемы, она решила попробовать опубликовать стихи под чужим именем. В тогдашней России это было невероятно. Пришлось заняться мистификацией, а псевдоним должен был облечься в плоть и кровь. У нее была знакомая - молоденькая девушка Светочка Бурченкова.
         Ольга вручила ей свои юношеские стихи и добилась, чтобы Свету отправили на конференцию молодых писателей Северо-Запада. Как нам уже известно, стихи были приняты на "ура" и рекомендованы к выпуску отдельной книгой. Чтобы подтвердить свой имидж, Светочка часто заходила в Союз писателей - пообщаться, а иногда просто попить кофе в кафе. Ее уже там все знали. Как-то когда Ольга решила зайти туда вместе с ней, швейцар пропустил Свету и строго и вопросительно посмотрел на Ольгу.
         - Это со мной, - не растерялась Света, взяла Ольгу за руку, и они направились в кафетерий.
         Книжка вышла в свет. Книжка стихов Ольги Бешенковской под именем Светланы Бурченковой "Общая тетрадь".
         Ольга всю эту историю остроумно рассказала на страницах петербургской газеты "Литератор" Это было уже перед самым ее отъездом в Германию. И тогда же произошло и еще одно памятное событие - ее первый поэтический вечер в переполненном зале Союза писателей.
         В Германии Ольга Бешенковская читает лекции в университетах. Пишет статьи, редактирует новый журнал "Родная речь" - журнал русских писателей Германии, выучила немецкий язык и выпустила двуязычную книгу "Два языка. Два цвета", где собраны ее стихи и проза, и ее же собственноручный перевод своих произведений на немецкий язык. И мне в этом вдруг почудилось тоже что-то мистификаторское. Живет в ней эта неистребимая жилка, игровое начало… Год назад она побывала в Израиле. Здесь был ее поэтический вечер. Что она напишет об Израиле? И кем в этот момент будет чувствовать? Пусть это останется для нас загадкой.
         Мистификации давно прижились и почти получили права гражданства во всем мире. Тут и "Песни Оссиана" Макферсона, и мистификации Проспера Мериме - театр Клары Газуль и "Гузла", которую Пушкин отчасти перевел в своих "песнях западных славян", и сам Пушкин со своими повестями Белкина, вернее, Белкин со своим издателем Пушкиным. Ну, а о Козьме Пруткове нечего и говорить.
         Но и начало двадцатого века тоже располагало к мистификациям - Черубина де Габриак - создание поэта Волошина и учительницы Дмитриевой. Стихи Анжелики Сафьяновой, придуманные Львом Никулиным.
         Как мы видим, и в наши дни многие не чуждаются мистификаций. В чем причина? Может быть, она дает свободу, игровое начало, возможность быть как бы и не собой, но и собой непривычным…Новая реализация…
         Есть, есть у меня подозрения насчет известного современного художника Антро Ома, недавно отправившего свою работу из Израиля на выставку в Японию. Во всяком случае, странно, что он увлекался трудами философа Ортана де Мо. Что-то зеркальное есть в этих именах.
         А с другой стороны, в нашей тяжелой и опасной жизни, продолжение традиций мистификаций должно нас радовать - значит, сохранилась еще фантазия, юмор, игра, радость.

Фотографии из личного архива Наталии Ковалевой.

 

© Наталия Ковалева, 2001


По направлению к Царту