Лена Элтанг

IN MODO DUBBIO

 

          

 
malheureusement

головастиком тритоном
ухожу поглубже в ил
в галицийские затоны
в темень тисы монотонной
в гул волынки телефонной
под крулевскую попону
где бы ты меня любил

закарпатское мальфарство
еж ворующий луну
вшистко едно фарс и барство
ах омела не лекарство
сладко львовское коварство
ухожу в такое царство
где бы ты меня одну

ввечеру не выпьем кавы
из аптечных пузырьков
то есть панские забавы
мне попутчик мой картавый
поднесет другой отравы
тут и выйдет пот кровавый
а виновник был таков

 
* * *

стишок, забытый на качелях,
намок, в нем ложь, да в ней намек,
ты отбываешь еле-еле
свои вакации, как срок,
и протекаешь между строк,
как между пальцев в дни веселья
текут и деньги, и вино,
стишок намок, немой, немилый,
иначе - дачный, суждено
ему раскиснуть, что есть силы,
и, как слезу, пустить чернила,
с водой и глиной заодно
на дно озерное стекая,
до целлюлозы истончив
свое обличье, мастерская
закрыта, мастер был учтив,
он починил инфинитив,
быть иль не быть, свинья такая

 
senta, siamo scrittori

подбираешь слова как мальчишек для школьного хора
а они не поют и уйти норовят и ушли
ловишь паузу ловишь как руку в пылу разговора
воровскую в кармане - скользит ускользает – ужли
остаются одни только знаки негодным дрекольем?
ты мне шепчешь курсивом и плачешь петитом и врешь
нонпарель за бесстыжий миньон выдавая – доколе
цицеро будет нами владеть? а когда ты умрешь
я приду поглядеть на твои многоточья и пару
пятачков положу чтоб закрыть предложенье - а вдруг
калиюгу закончив ты белым конем аватарой
на меня наезжая споткнешься - рунический лук
выпуская из рук - нет уж лучше оставить монетки
на глазах и одну за щекой и одну на трамвай
мы недаром враги и при жизни ты целился метко
отдавай мое сердце давай отдавай отдавай

 
in modo dubbio

я боль за пазухой ношу и в уши ей дышу
как спаниелю малышу как несмышленышу
а надо б ей давать с руки абсент и анашу
расти большая вопреки тому что я пишу
ты познакомишься с гульбой мы с ней накоротке
она моею головой играет в бильбоке
мы подождем пока беду не сплавят по реке
а подрастешь так поведу гулять на поводке
тебе хозяйская кошма и лучшие куски
валяй лишай меня ума сжимай мои виски
вот так завяжем мы с нытьем бесплодным как пески
и заживем с тобой вдвоем а значит по-людски

 
* * *

                                     К.

вот так же сходят синяки:
сначала страшно даже глянуть
пять пальцев мужеской руки
цветут на голени – увянуть
им надобен немалый срок
наутро - ба! - едва желтеют
так от твоих двуострых строк
спина вспотеет так потерей
скривится рот (так воровство
безгласно руку уличает)
но утром - ба! - уже мертво
стихотворенье – был отчаян
его наточенный хорей
но в желобке не видно крови
а значит новое скорей
садись пиши (с любовью вровень
так рифма падает в цене
употребленная вторично)

пиши но посылай не мне
я нынче к острому привычна

 
* * *

двести восемь дней ненужных до великого поста
сто дерюжных восемь вьюжных ненадежных сто а там
подмастерье неумелый живо крышку подымай
в гжельских перьях сине-белых из обжига выйдет май
воскресеньем сыропустным подведет живот с утра
сладкой луковицей хрустнет купол павла и петра
вот тогда мы выйдем смело будет дело а пока
здравствуй белая омела ни единого цветка
доставай свое пальтишко обтрепались обшлага
да гляди буянь не слишком надоешь своим богам
раздирается завеса от добра ищу добра
подвези усталый кесарь за полушку серебра
пронесется по предместью не поймаешь не проси
черных шахмат перекрестье на боку его такси
нам пешком ему налево не потерпит шантрапы
здравствуй нюрнбергская дева подставляй свои шипы

 
игра в камушки

не подошли ни яспис ни гагат
ни халцедон сгущенный из тумана
как богдыхан мой лавочник богат
(сапфир сафьян терпенье драгомана)
над нами полдень плавится бульвар
а тут темно прохлада обветшалость
якши товар бормочет антиквар
и я зашла и на тебе попалась.

синеет комо берег в конопле
хуан миро в фаянсовых осколках
(мы незнакомы) ветрено шале
где все навеселе где втихомолку
я пробираюсь в комнату с окном
где липнет пыль и пахнет терпентином
где старый блютнер ходит ходуном
где госпожа пажу и господину
чинит обиду мучая смычок
а после ночь гранатовым браслетом
сует телеграфисту в сюртучок
(не надо жертв) где мы крадемся летом
в соседский сад где я его висок
лечу от комариного укуса
где виски в сок потерян поясок
где отторженье слабость анакруса

яснее яшмы средиземный день
продай мне день продай хоть черта в ступе
так нет же - тень наводит на плетень
и морщится и мнется - не уступит
он знает цену чортов караим
я ухожу он шепчет за спиною:
я не хозяин камушкам своим
кисмет товар они играют мною

 
fascia (fancy-free)

Ты скажешь: прошлогодний снег,
лишенный давешнего лоска,
столешница в наплывах воска
и воспалённая полоска
на веках означают - век
бессонных наших рукоделий
прошёл. Мы жить в нём не хотели
и обитали в черном теле
заложниками беглых душ.
...Барометр кивает: сушь,
а в доме окна запотели.

О, мой надменный толкователь
снов, вывесок, синематек,
любитель леденцовой ваты,
китайских флейт, скрипичных дек,
дворянских гнёзд, сибирских рек
...мой список не великоват ли?
ты скажешь: мы не виноваты
в раздоре с веком. Человек
не думает о мертвой ёлке,
её остаток - жалкий, колкий -
он вынес из дому. Разбег

уже берет зима другая,
за щеку пряча Рождество,
иные губы обжигая
иных ледышек баловством.
Ты скажешь: дерево мертво.

...Иной исход предполагая,
сухими блестками мигает
распятый в подворотне ствол

 
к радости

у нас на полушку надежды,
любви на пятак серебром,
а можно я стану, как прежде,
твоим, моя радость, ребром?
дивина в отставке, ундина
на суше, чтоб мне не пропасть,
прими меня в область грудины,
желательно в левую часть

шальную, как пуля, походку,
последний, как воля, глоток
сменяю в лабазе на водку,
на хлеб и на черный платок,
привыкну, что пьется мне горько
и в крошках моя простыня,
а ты поскользнувшись на горке,
возьмешь и сломаешь меня

 
* * *

в этой комнате на север где не держится тепло
ворошить вчерашний уголь рукописную золу
пятилистный сладкий клевер пожевать куда ни шло
да поглядывать как тени злятся в вымерзшем углу
в этой комнате простуда поселилась неспроста
струны лирные раскисли кофе кончился в дому
сеть всемирная повисла паутиною с куста
и никто уже не пишет никуда и никому

поджимает губы сервер электронное трепло
сбросит cеверную почту будто грязную листву
будто шкурку лягушачью коли время истекло
уж теперь то мы натянем из крапивы тетиву

уж теперь то мы попляшем с королевной наяву
рукавом своим помашем кровь течет по рукаву

 
© Лена Элтанг, 2003

 


в комнату на север