Les plaisirs et les jours

 

Рой Аксенов

СМРАХД

"Но считать преступлением то, что я сел и испражнился на свои жертвы, - это уже, извините, абсурд".

         В детстве Возопиил Смрахд был сексуально подкованным мальчиком. Он очень любил других детей. А уж как те его любили! только пыль столбом.
         Все это закончилось, когда Возопиилу стукнуло четыре годика, три месяца и два дня. Об эту дату ему удалось наконец раскурочить отцовский ящичек с инструментами. Много радости доставили ребенку коловорот, рубанок и привязанная к кушетке бабушка! Но закончилась история нехорошо - добравшись до крестовой отвертки, мальчик сумел открутить себе пуп. После чего задница у него отвалилась. Понаехали сразу всякие пироговы, понаахали, а все ж, говорят, медицина бессильна. Прилепили Возопиилу скотчем искуственную целлулоидную жопу, а настоящую забрали в куншткамеру и формальдегидом залили.
         С тех пор маленький Возопиильчик боялся пердеть и ебаться в зад, но в целом приключений на свою задницу принялся искать еще сильнее - и то, что ему теперь до той задницы? Да хоть она лопни вместе со всею куншткамерой; не ебет. И вообще теперь Возопиила ничто и никто не ебло - в целлулоид-то, - а он всех ебал.
         Так и прошло его детство, в душевных ебаниях.
         А когда детство закончилось, вдруг стал Смрахд юношею. Ну, тут он развернулся... Даже иногда ебаться забывал, потому что очень его радовало такое таинственное превращение в целокупности с целлулоидной задницей.
         - Ору - бери, рэбэ, бурею, у-у-у! - орал, бывало, Смрахд.
         Все рэбэ его очень боялись, потому что не понимали; притом буря у них ассоциировалась с горечью.
         Это у Смрахда от полноты жизни было. А поскольку полнота жизни штука редкая, не у каждого найдется, - если же и найдется, то для внутреннего пользования, - был Смрахд от этого очень одинокий, и даже иногда страдал целыми ночами.
         А однажды пришел к Смрахду изморский пришелец Ханаан Драмз* и излил бальзам на истощенную одиночеством жопу юноши.
         - Тъцоуй музъдезъд гебезъд бинна ворнетъх анъкълисъх, - говаривал он Смрахду с печалью.
         Смрахд не слушал, но задницей (одной из) чуял, что буржуй прав. Это грело душу и подвигало на новые свержения.
         - Изумрудный мой конец! - распевал тогда Смрахд тягучими вечерами.          - Смарагдовый! Нефритовый! нефритовый! - поправляли его голые еврейские бляди. - Алмазный! венец! - поправляли другие, особенно Катриона Бестюк.
         Какое-то совсем уж бородатое чмо из своего мшивого угла гундосило:
         - Властительный колец!
         На самом деле конец у Возопиила был целлулоидный. С течением лет целлулоид из жопы распространился по телу и отравил самую суть Смрахда своею хрусткой белизной. Лишь глаза по неясному капризу судьбы оставались ртутными - блесткими, пустыми и страшными.
         Смрахд очень завидовал, чисто по-человечески, людям с концами из исключительных двухэнных материалов. Случалось, зайдет в общественный туалет, станет к писсуару, а сам косится ртутно на соседские - оловянные да деревянные. Те прямо сохли от этого на глазах, даже отваливались некоторые. За такую особенность натуры прозывали еще Смрахда Мидасиилом. Тот не обижался, только раскрывал тонкие губы и говорил:
         - Кхах! Кхах! - и шевелил ушами.
         А потом вдруг кончилась юность и стал Смрахд старый и несчастный. Голые еврейские бляди все ушли с изморским Драмзом; целлулоид в Смрахде растрескался и шелестел при ходьбе, и даже воробьи его больше не уважали, все норовили укусить в пятку. "Idnum airolg tisnart cis", - думал Смрахд с обыкновенною своею умственной живостью.
         Недолго маялся старушк. Время выходило и выходило, раз за разом, и некому было подставить времени ножку. Не стоило кидаться костылями. Отмахнуться и насрать не получалось по причине искусственной задницы.
         - От цельнокупности все, от цельнокупности, - возопил Возопиил, - а и от целлулоидности! - и отправился в монастырь богомольствовать да сходить с ума для отдохновения.
         В монастыре сидел брахман Дхарминюк и щелкал бельмами.
         - Ты кто, Борхес? - пораженно спросил его Смрахд.
         - Сам ты Борхес! - очень обиделся Дхарминюк и умер.

Так все и было.

____________________________

* Canaan Drums. Не путать с Джерихо Трупсом.

 

© Рой Аксенов, 2002.


Отмахнуться и насрать