Жизнеописание Егора Ермолкина

Глава 1.

В один из погожих дней середины лета одна тысяча девятьсот девяностого года некто Ермолкин бросил писать стихи. Десять лет писал, и даже считал это своим жизненным предназначением, и даже опубликовал один в студенческой многотиражке (см. "Советский студент" №№ 27-28 за 12 апреля 1990 года1), а вот взял и бросил. В один день.

Как известно, все исторические события, имеющие сколько-нибудь заметные последствия, происходят из-за вещей крайне незначительных. Убили эрцгерцога и вот вам, пожалуйста, - мировая война. Не нашлось в Петрограде двух-трех полков верных войск и революция, о необходимости которой говорили большевики, совершилась.

Вот и в тот день. Путешествовал Егор в окрестностях Новгорода пешком и ничто не предвещало близкой трагедии. На небе ни зги, ни облачка. Наоборот, можно сказать, пекло. Внимательно осматривает он местные достопримечательности, записывает в заветную тетрадочку рифмы и образы, посещающие его. И вдруг заносит его судьба в уборную базы отдыха одного из тамошних предприятий, по безотлагательной нужде заносит. Экий причудливый зигзаг бытия, скажете вы, а ведь все так и было.

Уборная, надо вам сказать, имела вид обыкновенный и даже типический для России конца ХХ века, северной ее части, - сколочена из плотно пригнанных досок, крашена в ядовито-зеленый цвет, проволочный крючок на двери и гвоздь в стене для туалетной бумаги. Естественно, отсутствие таковой.

Так вот. Сидит г-н Ермолкин и со все возрастающим беспокойством взирает на означенный гвоздь. Что делать? Что делать? - твердит он в растерянности. Ох, уж эти поэты, лирики-интеллигенты, ничего руками делать не умеют.

Однако же, что-то действительно надо делать. И достает Егор заветную тетрадочку, читает "Ночь ушла, тяжело бренча ожерельями звезд" - жаль ему ночь. Читает дальше "Лишь мертвые цветы рисует зима на твоем окне" - жаль и эту страничку. Читает следующее, читает, читает и вдруг отчетливо осознает: бумага нужна народу, это точно, а стихи, быть может, и нет. Встал Егор, подтерся ночью, а цветы оставил на гвозде.
Стихи с тех пор он больше не пишет.

Глава 2

Два года Ермолкину снился один и тот же сон.
Некая женщина, должно быть, ведьма, - то она брюнетка, то наоборот волосы на ней рыжие, однако же неизменно голая - устраивается к Ермолкину на живот и, аккуратно двигая ягодицами, сползает все ниже и ниже. Вот уже она насаживается на Егора, и производит ритмические движения, и запрокидывает голову, и кричит, кричит дурным голосом: Рота, подъем!

Одеяло тут же взлетает на спинку двухъярусной койки и ошалевший Ермолкин бежит защищать мирное небо Родины, погромыхивая сапогами.

Было бы преувеличением сказать, что два года пролетели, как один день. Но как-то прошли. В один из погожих дней конца весны одна тысяча девятьсот восемьдесят шестого года возвращается Егор в родной город. И что бы вы думали, сон-то оказался пророческим.

Некая женщина, при этом она блондинка и называется Леночкой, устраивается к нему на живот, и сползает все ниже, и насаживается, и производит движения, и запрокидывает голову, и кричит, кричит… в учебниках это называется оргазм, я потом выяснял.

Так вот. Когда крики несколько поутихли, заметно уставший Егор закуривает сигарету и спрашивает милую девушку:
- Скажи мне, Леночка, каково тебе было в постели со мной?
- Ах, Егор, - отвечает она, - я чувствовала себя принцессой на горошине.
- На горошине?.. - обиделся Ермолкин и ушел, хлопнув дверью.

Но сны армейской тематики посещать перестали.

Глава 3

Егор Ермолкин был человеком твердых, как шанкр, убеждений. Напрасно в Казани раскачивается маятник, свидетельствуя о том, что Земля вертится и вообще бога нет. Уж если Ермолкин уверился, что все зиждется на трех слонах и одной черепахе, пожалуй, он и умрет с этим.

- И все-таки она плоская, - упрямо шептал он строгим экзаменаторам в один из погожих дней одна тысяча девятьсот восемьдесят третьего года.
- И все-таки я поставлю вам двойку, - шептал в ответ потрясенный учитель географии, но рука его мимо воли выводила в табеле пять. Беспринципно поступил мудрый педагог и не стал портить Ермолкину будущность. Ибо понял преподаватель, что во многой мудрости много печали и кто умножает познания, умножает скорбь. И запил географ, и увеличилась его печаль, а веры не прибавилось.2

Ермолкин же, имея в аттестате одни пятерки, поступил в Донецкий политехнический институт.
Но с тех пор, оставаясь человеком твердым, редко бывал искренним.
На сегодня это все, что нам известно о Егоре Ермолкине.

Конец первой части

Примечания

1. Для тех, кто не располагает экземпляром газеты "Советский студент" №№ 27-28 за 12 апреля 1990 года, приводим полный текст стихотворения Е. Ермолкина.
Весна.
Красавицы становятся дерзкими,
Демонстрируя ноги безупречной длины.
Мы теряем головы, а красавицы девственность,
Приписывая себе заслуги весны.
Впрочем, стих написан не о приписках.
Не мне судить какая юбка прилична.
Но помни,
          товарищ,
                    сессия близко.
Сдадим ее на хорошо и отлично.

2. Я придумал эту замечательную мысль, перечитывая Екклесиаста, помните, глава 1, стих 18 "…во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь".

 

© , 2000


Ваш тонкий ход