Борис Клетинич

Инициалы семьи


* * *

Недаром я влюблялся где, да и в кого попало.
Везде теперь встречаю женщин меченных.
В сквозном моем веку
цветут большой семьи инициалы,
как внутренние рифмы
                      в строчках вечных.

Как-будто бы война идет все это время.
И я - единственный мужчина-не солдат.
И женщины хрестоматийно
                       несут войны родное бремя,
мой тыл жестоковыйный
                       со всех сторон хранят.

Они друг другу
          как дожди дождям
                        доныне не представлены.
Быть может,
          иногда встречаются
                        в трамваях и очередях.
А я, 
        единственный и смертный 
                        их связник в истории,
        богат кристально
                        любовью, подрастающей  без них,
и  одинок как дерево густое,
                        среди прикованных к нему бродяг. 

* * *

Я ушел по любовь и еще не вернулся обратно.
Все в тревоге: и мать, и жена, и телец.
Высыхают на небе дневные каурые пятна.
Слышу чуткой тропой
            атакующий топот сердец.

			
Сброшу имя с души.
            Сброшу всякий товар, и колоду
вязкой родины сброшу. Пусть с треском как шкура сгорит.
Догоняю тебя,
             как дожди постигают природу
в нашей северной местности,
              древней как первый старик.

Ты, любимая, знаешь меня по легендам и слухам,
только я безымянен, и нет на меня небылиц.
Отмеряема ввысь поперечных веков перестуком,
словно бег, ты черна меж стеблей
                           и светла среди птиц.
						   
* * *

Ограниченный мир. Закупоренный сруб.
Исчисление жизни в тягучую глубь.
Чем всемирных чудес каннибальский искус,
лучше манной с небес как-нибудь прокормлюсь.
Лучше - пломбою по лбу, как грубый дуплет - 
поглощать нерассеянный солнечный Свет.
Он оптическим гимном над тундрой летит,
кормит схимную душу, нутро золотит
и помешивает, как Всевидящий Глаз,
молодые болота неведомых плазм…

Как слесарным ключом несговорчивый кран,
самобраную скатерть приветливых стран,
обоняние, страсть, высоту, глубину - 
безобразным узлом на горбу затяну.
И подставлю бедро под клеймо, под тавро,
чтобы душу прожгло золотое нутро.

						   						

© Борис Клетинич  


... в тягучую глубь