Марина Немирова

Май 12


Недописанный ненужный нереальный и не стоящий написания рассказ, единственное достоинство которого в его изначальной краткости, которая даже не будучи реализована заслуживает похвалы.

"She cannot imagine getting out of the Good Fortune Mall"
A. S. Byatt, Elementals. Baglady.

         После многочисленных договоров, обещаний и не-приездов, N. приезжает, привозит с собой недавно найденного и уже горячо (как ни разу в жизни) любимого мальчика, имя которого всё время ускользает - Ави, Ади, Дани, Габи. Мальчик хорош собой и, наверное, не знает об этом. Иначе бы не мялся так. По дороге из аэропорта все четверо разглядывают друг друга, кто глаза в глаза, кто в отражении. Девушкам сразу же хочется говорить, они начинают и не останавливаются, мужчинам становится скучно. Под девичьи разговоры проходит вход в квартиру, её осмотр, разогрев обеда и обед. Девушки моют посуду. Остальные двое уходят гулять вместе, может за покупками. Оба знают, но не говорят, что девушкам очень хочется остаться дома без них. Каждый думает, что другой не знает, и каждый доволен собственной тактичностью. Хозяин знает о происходящей встрече чуть больше, чем приезжий; постоянно, шагая по улицам и показывая что и где, возвращается мысленно к себе домой, думает: ну и где они сейчас? на диване? в кухне на столе, в ванной? Где? И покусывает рассеянно губу, когда не курит. В определённый момент они оказываются внутри торгового центра, прозрачного от света и звукоизолированного шуршанием ног посетителей. Разговор иссякает, потому что хозяин перестал думать о том где, начал ощущать как именно. Присутствие гостя его раздражает - если бы не он, вернулся бы я домой. Но надо быть вежливым, мальчик ничем не виноват, что стоит так мало ли, постоит и… нет, ну надо же. Обращает наконец лицо к своему спутнику, (который пронервничал всё время молчания, думая о том же, но расплывчато, и беспокоясь более о поддержании настроения хозяина) - дарит его натянутой улыбкой, информирует походя о возбуждённом своём состоянии. Будучи привлечён и склонен к подчинению, гость предлагает посодействовать в облегчении. Бормочет неразборчиво, боясь выдать себя знанием терминологии, нет, он не знает как, просто здесь так всё по-другому, другой континент, другие люди, здесь всё можно и главное, обидно, он такой был красивый, а потом стал такой грустный, я слышал, что это нравится, вот и... они оказываются в одном из многочисленных туалетов, дверь в углу за лифтами и никого нет. Никуда не заходя и не прячась, достаточно было расстегнуть змейку и дотронуться рукой, но раз уж так то можно его и пригнуть вниз, ещё лучше встать на колени, и за минуту всё завершено и льётся вода.
         Мальчик успевает только заметить на губах хозяина быструю - настоящую - улыбку, и успокоиться, всё это время у него так билось сердце, что он просто не знал, что подумать и уже никак не мог изменить ход событий. Вкус спермы его удивил, она казалась взрослее и сильнее, чем его собственная, он вспомнил весёлые глаза N. когда она заставляет его просить о пощаде, медлит, а потом так быстро раз - и всё закончено, всё такие они хитрее, чем мы, эти женщины, вот я так не умею, захотел и сказал, и сразу сделал. А стоило ли, удобно ли, теперь что? Хозяин всё молчит и быстро шагает среди людей, глядя себе под ноги, как будто обижен, но его гость уверен что он теперь понимает всё и всё чувствует, ему кажется, что когда у тебя во рту всё ещё остался странный вкус а в животе так вообще изобилие органических веществ ты как бы с источником на одной волне, ну или хотя бы по одну сторону стекла. И Ави - Ади - Габи идёт себе и улыбается, и даже начинает забегать вперёд, и даже заставляет на себя посмотреть. И чего я на него злюсь, - думает хозяин, - молодец ведь, не ожидал. Хотя как же не ожидал, знал же заранее, что с этой N. ни о какой нормальности речь не идёт. Мысли снова возвращаются туда куда они возвращаются если расстегнуть ошейник, слава богу, завтра понедельник, нам обоим на работу. Иначе не знаю, не было бы никаких причин не сделать, а сделать... боязно, что ли? Вот скажи честно, ведь столько раз думал - говорил - говорили - думали - придумывали, а когда можно - нельзя? Выходит так? Пусть ходят смотрят город, а мы тут живём, мы на работу - с работы и каждый в свой угол? Что бы это нам стоило, что им? Хотя вот какой оказывается у N. смышлёный бойфренд, бог с ней с работой, взять и уехать куда-нибудь с ним ... нет, надо на работу, завтра, послезавтра. Вот сейчас вернусь, а М. себе спит и не тронь - накрутились натрогались натёрлись до потери сознания, а теперь, небось, сидят в обнимку на диване и смотрят мультики. Или спят… всё-таки разница… она спит, а М. сидит рядом и смотрит. Да какое мне, в общем-то, дело…

         Дома всё именно так. Мирные разговоры, вы устали, мы устали, пора спать, ага, пора. Спокойной ночи дарлинг и N., непринуждённо помахав всем рукой, удаляется в хозяйскую спальню. В чём дело? Ну, пусть они хоть удобно поспят, а я - к тебе, можно? Хозяин пожимает плечами, ну раз уже всё решила, я что, буду спорить. Вместе так вместе. Знаешь заранее, что будет неудобно, но неудобнее спорить перед гостями. Впрочем, он ведь не понимает. Он сидит, и смотрит на М. и её неожиданный румянец, а она смотрит на хозяина и думает, как повезло что не стал противиться скорей бы до него добраться, нет сил уже от этого бессилия, от постоянного недохождения до точки, если бы он был здесь весь день, впрочем ведь и был, куда он денется, о нём ведь только и думала, вот если бы он был рядом со мной, вместо меня, внутри меня. Хочу чтобы ты была такая маленькая, и я бы посадил тебя себя в животик и носил бы всё время с собой. Нет, это из другой истории. Взять бы поскорее в рот, ну чего мы тут сидим, чего он ждёт, ясно ведь, что все устали, все кроме меня, только на меня и должен смотреть, а не на глупого мальчика, ну, я лучше пойду и всё, пусть себе смотрят. Но мальчик её опережает, встаёт, не глядя никому в глаза, прощается и уходит. Ему неловко перед женщиной, он же не мог сделать то, что сделал, он же в полном порядке, вот N. может подтвердить. Укладываясь рядом, он пытается дотронуться до неё, но она уже спит, улыбается, но спит, и он дотрагивается только до себя самого, хочет думать о лежащем рядом прекрасном полудевственном существе но кончает, думая совсем о другом. О том, кто лежит за стеной, заложив руки за голову, прикрыв глаза, ни о чём не думая вообще, гордясь собственной способностью ни о чём не думать, ничего не ощущать кроме обволакивающего тепла, кроме неточного неритмичного движения М., которая никак не хочет успокоиться, никак не может отставить мысль о глупой N. которая себе дрыхнет, вместо того чтобы встать и прийти сюда, сколько раз говорили с ней об этом, несчётное количество раз, а теперь вот она за стеной, а я здесь, конечно здесь хорошо, хотя лучше бы всё-таки вместе, и как сладко было бы потом спать прижавшись...

         На самом деле спать даже просто вдвоём, на не для этого сделанном диване неудобно. Он всё ворочается, М. виновато вздыхает. Ей не хочется быть причиной неудобства, она с удовольствием пошла к себе на кровать, к ребятам. А вот сейчас пойду… а чего? а потом утром, вопросы... да какие вопросы, от кого...

         - Слышишь, хватит вздыхать, а?
         - Ладно, ладно.

         Встаёт и уходит. Сидит на кухне, поджав ноги. Мирно, без вздохов и жалоб, закрыв глаза и свесив голову на бок. Практически засыпает. Засыпая, думает: надо выключить свет. Поднимается, выключает, и автоматически идёт к себе в спальню. Укладывается и засыпает.

         Просыпается рано. Видит рядом детское лицо N. Смотрит, смотрит и потом снова смотрит глазами а потом руками. Что, и я такая, когда сплю? И со мной так происходит, что время идёт, а лицо не меняется остаётся как десять лет назад, как в первый раз? Нет, я знаю, у меня не так, потому что когда мне больно я терплю а N. страдает, это не одно и то же. У неё будут другие морщины, когда будут. N. поднимается из своего сна, придвигается ближе, отвечает на дотрагивания открытием, так что М. пугается, я же только так, посмотреть, но N., проснувшись, не соглашается что это просто так, это очень даже не просто, не надо мне говорить что ты меня не хочешь хочу скажи ещё раз хочу конечно ну? ну… как, ты что, мальчик же твой спит ну и пусть, разве это в первый раз, да, ты права не в первый, ну и разве было плохо тогда? Да, плохо тогда не было, плохо было потом месяцами мучаться от мысли проснулась ли какая-нибудь из спавших рядом и не потому ли иногда косо смотрели, а тебе-то всё было всё равно, ты не мнительная в отношении других, но ужасно мнительная в отношении меня, тебе нельзя говорить правду, но по сути дела какая разница, это мой дом, моя любовь, что хочу то и - хочу? да девочка, очень-очень, ну тогда - тогда следует последовательность приказов, приводящих к подъёму температуры, сползанию одеяла, исчезновению одежд, повышению влажности и нагнетанию атмосферного давления. Встаёт солнце и всё хорошо. А если твой Ави сейчас проснётся, мне придётся остановиться - нет! - и сделать вид что я пришла позвать тебя на завтрак? - нет, не проснётся, что ты говоришь такое, да ты уверена, а если я вот так сделаю, то ты что скажешь, - нет, не надо! Ах, не надо? Тогда я пошла - нет, прошу тебя, - а если он проснётся то тогда что? Не знаю, нет скажи, - ну… ну что? Тогда я... ахххх, да, так, нет, можно подумать кто-то будет здесь спать! Привычка закрывать друг другу рот ладонью мало что может изменить, когда ты идёшь на поводу её желания кончить ещё раз рано утром, когда ты в своём доме и в окно светит солнце. И нечего удивляться, что пробираясь рукой вверх вдоль её тела натыкаешься на понятно чей член, и с облегчением за него цепляешься пальцами. N., глянь, что я нашла. Она потягивается, разворачивается к нему лицом, глаза в глаза, и начинает чирикать на своём клетчатом языке, и тут М. неожиданно вспоминает, что у неё есть одно очень важное дело, например на работу, например одеваться и завтракать. Вытирает руку о край простынки, смотрит на передвижение их розовых пяток, смотрит на пыль на полу (проклятый траффик, сколько не мети… лучше и не начинать), натягивает свою футболку (хорошо бы быть ящерицей и по полу незаметно отсюда выскользнуть) и идёт себе, стараясь чтобы вышло быстро и беззвучно.

* * * * *

         Ты меня ждёшь на кухне? На диване среди сбившихся неприятно простынок, в ожидании чтобы можно было попрекнуть? Или всё же на кухне, но не ждёшь? Пьёшь кофе и куришь? Обижен? Хочешь своего, или спать? Или всё в порядке и разъехались по работам? Или решил никуда не ходить, дожидаться, вдруг чего-нибудь и дождешься? Мысленно возбуждён, физически спокоен? Или наоборот? Или ничего не заметил? Или всё слышал, сочувствовал, разочарован такой быстрой развязкой? Или прислушивался, но равнодушно, как к чужому плесканию в душе? Или сам только что в ванной, тихонечко, кончил, и сейчас вот слабость давление и хочется, чтобы никто не трогал? Или без всяких, чтобы не трогали? Или напротив, подойти, сесть рядом, намазать масла на хлеб, помыть фруктов?

Я стою в коридоре. Хочу слышать тебя, и быть готовой к ответу, но тебя не слышно.

Ты всё уже понял? Знаешь, что будет? Знаешь, что не может быть?

Да кто тебя знает. Ты далеко, мне не видно.

Так что лучше не загадывать. Не допрашиваться. Не догадываться.

Лучше не знать.

Nov 99 - mar 00

 

© Марина Немирова, 1999


Imagine getting out