А. Селяниян

Тимофей Докщицер (труба)

"Золотой век" солирующей трубы знаменовал собою достижения эпохи барокко и раннего классицизма, и затем более века труба считалась сугубо оркестровым инструментом и никак не связывалась с сольным исполнительством. И даже появление после столь долгого перерыва первых сольных концертов для трубы (ими стали концерты советских композиторов В.И. Щелокова в 1929 году и А.Ф. Гедике в 1930) в общем-то не изменили этого традиционного к ней отношения. Несколько поколений русских и советских трубачей, многие из которых обладали уникальным дарованием, своей деятельностью помогали раскрыть новые выразительные возможности трубы, поражая не только соло в оркестре, но и выводя трубу на концертную эстраду в качестве солирующего инструмента и поднимая ее до высот подлинного искусства. Многих пришлось бы здесь вспомнить, но достаточно назвать хотябы такие имена как В.Г. Брандт, М.П. Адамов, А.Б. Гордон, А.Н. Шмидт, М.И. Табаков, С.Н. Еремин, Г.А. Орвид, Л.Г. Юрьев, Я.Б. Скоморовский, М.Э. Полонский.
Именно на столь богатой почвеи могло вырасти матерство неповторимого художника, каким является наш поистине народный трубач - Тимофей Докшицер, искусссство которого оказало огромное влияние на музыкальное исполнительство нашего времени.
Однажды, после премьеры "Спартака" в Большом театре Союза ССР, А.И. Хачатурян написал: "Я говорю самые высокие слова Т. Докшицеру - великолепному поэту на трубе".
Поэт на трубе... Как точны и емки эти слова, обращенные к столь удивительному, необычайному и тонкому художнику. Его звук столь естественно и свободно льющийся, красивый и мощный, поющий почти человеческим голосом, феноменальная техника, выдающийся дар интерпретатора покоряют каждого, кто хоть раз услышит его игру. Одухотоворенность и возвышенность звучания его инструмента всегад волнуют, и с трудом осознаешь, что эта музыка исполняется на трубе - инструменте, казалось бы, меньше всего приспособленном для выражения тонких чуств и настроений. Перед нами музыкант, который умеет увлечь своей огромной внутренней экспрессией. Слушать его можно бесконечно и всякий раз заново открывать для себя необыкновенное богатство души, очаровывающей и поражающей. Он как бы бросает дерзкий вызов традициям исполнительства на трубе, демонстрируя абсолютно новые качества исполнения, доведя свое мастерство до совершенства.
Известный немецкий дирижер Курт Мазур, неоднократно выступавший с Докщицером сказал: "... как музыканта я ставлю Докшицера наравне с величайшими скрипачами мира" (1).
А видный американский трубач и педагог, в прошлом солист Кливлендского симфонического оркестра, ученик легенданого трубача и педагога Макса Шлезберга, ныне профессор музыки Блумингтонского университета штата Индиана, Л. Давидсон писал: "Среди больших артистов есть один, который является величайшим в мире исполнителем на трубе. Его игара позволила одному из многих его поклонников заметить, что еслибы Докшицер был скрипачом, то он несравненно был бы сравним с Хейфецем или Ойстрахом, если пианистом - то с Горовицем. Это красноречивое свидетельство феноменального дара этого прекрасного трубача и музыканта". (2)
Сколь ни условны эти сравнения, они свидетельствуют о выдающемся даровании Докшицера, как одного из наиболее ярких явлений в советском исполнительском искусстве.
Творческая деятельность этого замечательного артиста все еще остается недостаточно освещенной, тогда как его опыт и мастерство могут оказать большое влияние на развитие молодых исполнителей.
Дирижер Большого театра М. Эрмлер вспоминает: "Мне приходилось выступать с Докшицером на концертной эстраде и в течение многих лет работать с ним бок о бок в Большом театре. И каждый раз я испытываю чувство глубокого удовлетворения от общения с выдающимся мастером, тонким музыкантом и обаятельным человеком.
Что характерно для творческого облика Докшицера, для его исполнительского стиля? Наверное, ответить на такой вопрос и легко и трудно. Легко - потому, что все выдающиеся художники обладают такими чертами, как высокий интеллектуализм, глубокое проникновение в замысел исполняемого произведения, зрелость творческого мышления, благородство интерпретации. Трудно же потому, что все эти бесспорные формулировки конечно же, не раскрывают индивидуальности артиста" (3).
Что же способствовало формированию его индивидуальности?
Тимофей Александрович Докшицер родился 13 декабря 1921 года в Нежине Черниговской области. Этот небольшой городок был известен одной из лучших высших школ России - Гимназией высших наук, в которой учился Н.В. Гоголь. В детстве в нем жил и будущий выдающийся конструктор космических кораблей С.П. Королев.
К началу XX века Нежин оставался тихим провинциальным городом, вся культурная жизнь которого ограничивалась духовым оркестром, играющим в городском саду, да приезжими опереточными и цирковыми артистами.
Отец Докшицера, Александр Тимофеевич был музыкант-самоучка. Способный и одаренный человек он играл на скрипке, валторне и ударных инструментах, делая инструментовки для духового оркестра, немного сочинял музыку. Постоянных оркестров в городе не было и ему приходилось играть в разных составах; на свадьбах, в кино, иллюстрируя немое изображение, в маленьких симфонических оркестрах, которые собирались, когда в городе гостролировала оперетта. Позже он руководил одним из духовых оркестров.
В Нежине до революции не было музыкальной школы, получить же образование в большом городе стоило больших денег. Три брата Александра Тимофеевича были музыкантами и неудивительно, что родители с раннего детства стали приобщать детей к музыке. Родные и двоюродные братья Тимофея впоследствии также стали музыкантами-духовиками. Может быть прав был Б. Шоу, когда писал: "Я склонен думать, что тяга к медым инструментам передается по наследству" (4).
Тимофей с детства стал проявлять интерес к музыке. Отец сразу же обратил внимание на музыкальные способности сына, на его прекрасный слух и память. Он часто стал брать его на репетиции духового оркестра, на которых мальчик с любопытством и завистью слушал, как взрослые играют на разных музыкальных инструментах. Через некоторое время он уже знал и напевал все мотивы из репертуара этого оркестра.
Летом 1932 года семья перебралась в Москву - сначала отец с двумя сыновьями - Тимофеем и Аркадием, а затем мать с дочерью Зинаидой и сыном Львом. Условия жизни семьи были тяжелыми, жить было негде и родители с четырьмя ребятами ютились у родственников отца. В одной маленькой комнате жили 10 человек. Столом служил подоконник и верстак дяди-сапожника. В таких условиях предложение отдать старшего сына Тиммофея, как наиболее одаренного для обучения в военный оркестр было спасением для семьи. И вот Тимофей Докшицер - воспитанник оркестра 62-го кавалерийского полка. С большой смелостью и теплым человеческим участием взял на себя ответственноть за судьбу и воспитание десятилетнего ребенка капельмейстер этого оркестра Анатолий Игнатьевич Чижов, сам бывший трубач, ученик профессора М.И. Табакова.
В оркестре Тима сразу же попал в средуц профессиональных музыкантов. Музыка окружала его постоянно. Казалось, что все мелодии ему уже знакомы. Но однажды, в казарме в Хамовниках он впервые услышал музыку из "Лебединого озера" Чайковского. Играл военный кавалерийский оркестр. Будущего музыканта покорила глубина услышанной музыки. Он замер в каком-то оцепенении и слушал, прижавшись к стене. Для него это было открытием нового мира, волнующего и зовущего. И, конечно же, он тогда не предполагал, что много лет спустя сам заставит замереть другие сердца своим вдохновенным исполнением бессмертной музыки Чайковского.
Шло время, мальчик рос, быстро становился самостоятельным, стараясь во всем подражать старшим: овладевал строевой службой, наравне со взрослыми исполнял обязанности сигналиста. Жизнь всего полка проходила по сигналам дежурного трубача. Эти сигналы долен был знать каждый кавалерист.
Была у него и лошадь, старая, спокойная. Мальчик чувствовал себя настоящим кавалеристом, участвовал в походах, маневрах, парадах, состязаниях. Там же, в казармах на Ходынке, состоялось в его жизни первое выступление на сцене. Позже Тимофей Александрович рассказывал: "Волновался я ужасно, было такое чувство, что я ничего не понимаю. Сейчас уже не помню, что я тогда играл. Помню только, что в этом произведении было много пауз. Играл я без фортепиано и добросовестно отсчитывал паузы почти вслух, что вызывало оживленную реакцию слушателей".
В те годы он еще не мог осознать важности и необходимости самостоятельных занятий, занимался с ленцой, особенно летом, когда оркестр был на стрельбище, а его оставляли в палатках лагеря для занятий.
Но вскоре произошла встреча, которая изменила его отношение к игре на трубе. В этом же оркестре 62-го кавалерийского полка служили двоюродные братья Докшицера Лев и Александр, тоже трубачи. Они занимались в Музыкальном училище им. Глазунова в классе великолепн7ого педагога и трубача, артиста оркестра Большого театра Ивана Антоновича Василевского (1892-1959), ученика М.П. Адамова. К нему они привели и маленького Тиму, который был принят в школу при училище.
Иван Антонович , сам прошедший суровую жизненную школу, отнесся к Докшицеру с большой чуткостью.
Василевский известен как замечательный педагог, воспитавший многих музыкантов. Он был исключительным педагогом-тренером, талантливым репетитором, обладал редкой способностью за несколько лет обучения заложить хорошие техничские основы владения инструментом. Он не только учил играть на трубе, он был чутким воспитателем и наставником. В трудное время он подкармливал своих учеников пайком, получаемым в то время по карточкам. Он приносил с собой на урок бутерброды, делил их со своими учениками и только потом начинал заниматься. Иван Антонович с необычайной добротой относился к людям, но, вместе с тем, был очень строг и требователен.
Особенно большое значение Василевский придавал начальному этапу обучения трубачей. Он приучал своих учеников к систематическим занятиям, к сознательному отношению к ним. Интересно отметить, что сам Василевский начинал заниматься в 6-7 часов утра.
За три с половиной года обучения у Василевского Докшицер овладел всми приемами игры и стал разносторонне подготовленным трубачем. Именно в эти годы в классе Василевского была заложена основа для роста его яркого дарования, для его будущей артистической деятельности.
Среди многочисленных учеников И.А. Василевского много великолепных оркестровых музыкантов, лауреатов всесоюзных и международных конкурсов. У него учились И. Валовник, Н. Бердыев, Я. Гандель, Г.Домани, В. Юдин, О. Усач, В. Евссеев, потомственные трубачи Лев, Александр, Владимир, Тимофей Докшицеры и многие другие. Иван Антонович считал, что если педагогу за всю жизнь удается воспитать хотя бы одного настоящего музыканта-артиста, то это - счастливый педагог. Василевский воспитал целую плеяду замечательных музыкантов, которые, свято храня память о нем, ежегодно 6 мая, в день рождения, в 9 часов утра собираются на Новодевичьем кладбище, где захоронена урна с прахом Василевского и играют траурные фанфары, написанные В. Пескиным в память незабвенного Ивана Антоновича.
Служба Докшицера воспитанником в армии продолжалась три с половиной года. В эти годы он часто играл соло в концертах и особенно любил "Попутную песню" М.И. Глинки, что для него в то время было виртуозным сочинением. На молодого талантливого музыканта обратил внимание главный инспектор оркестров РККА Семен Александрович Чернецкий. Этот известный музыкальный деятель и в дальнейшем с большим вниманием следил за творческим ростом Докшицера. А при первом знакомстве с ним, С.А. Чернецкий подарил ему "Школу для трубы" Ж. Арбана с трогательной надписью: "Талантливому Тимоше от инспектора военных оркестров".
В 1935 году было закрыто оркестровое отделение в училище им. Глазунова, и по совету И.А. Василевского Докшицер демобилизовался из армии и держал экзамен в училище при консерватории, где Василевский тогда тоже преподавал. На этом экзамене присутствовал М.И. Табаков. С этого момента вся дальнейшая творческая жизнь Докшицера была связана с именем этого педагога.
Михаил Иннокентьевич Табаков (1877-1956) был выдающимся музыкальным деятелем. Звук его трубы, большой и серебристый, изменил представление современнников о выразительных возможностях этого инструмента. Музыка П.И. Чайковского, Н.А. Римского-Корсакова, Р Вагнера, А. Скрябина, ставила перед трубачами новые исполнительские и художественные задачи. М.И. Табаков как бы продолжил заложенные еще его предшественниками русские исполнительские традиции: мощь и широту звучания, эпичность, характерную для русской музыки.
Выдающийся исполнитель и педагог он отдавал много сил и энергии делу создания отечественной исполнительской школы трубачей. Труба считалась в то время инструментом исключительно оркестровым. Трубачей-концертантов не было, не было и высокохудожественного концертного репертуара, с которым солист-трубач мог бы выйти на большую концертную эстраду. Было модным исполнение корнетистами виртуозных фантазий и вариаций, написанных самими исполнителями и малоквалифицированными композиторами.
Благодаря усилиям выдающихся русских музыкантов таких как С.В. Розанов, М.И. Табаков, В.Н. Цыбин, В.М. Блажевич и др. уровень исполнительства на духовых инструментах возрастал, создавался новый репертуар. Посепенно были развеяны старые предрассудки о том, что духовики не могут быть равноправными среди исполнителей на струнных инструментах и фортепиано. Было преодолено мнение некоторых влиятельных музыкантов, которые считали, что исполнителям на духовых инструментах не обязательно учиться в консерватории.
В 1935 году при Московской консерватории решенго было организовать специальное детское музыкальное учебное заведение - Центральную музыкальную школу. Но духовиков в школу не принимали. М.И. Табаков проявил много находчивости и упорства, чтобы открыть доступ в эту школу исполнителям на духовых инструментах.
Докшицер стал первым учеником созданного на оркестровом факультете отделения духовых инструментов, куда позже приняты были еще несколько учеников, в том числе трубач И. Павлов и кларнетист В.Петров, ныне профессор Московской госудасртвенной консерватории и другие.
Хотя занятия в классе М.И. Табакова были построены несколько иначе, чем в классе Василевского, перестройка не была для Докшицера очень сложной. Табаков не занимался скрупулезной опекой, а требовал больше самостоятельности в работе. Докшицер не принадлежал к тем ученикам, которые без размышлений следуют указаниям и требованиям своего учителя. Уже в то время у него начало проявляться свое отношение к музыке, к выбору репертуара, к тарктовке отдельных пьес. Ему было мало просто добросовестного отношения к занятиям, его увлекали поиски нового. Это было время, когда он "подрастал в музыке" и "вростал" в нее. Он часто приносил в класс новые сочинения и свои переложения. Постоянно и внимательно слушал своих коллег-трубачейЮ критически оценивал все, что слышал, у каждого исполнителя старался найти что-то новое, интересное, что тоже хотел бы уметь делать. Ему нравилась прекрасная атака звука Исая Балахонова, привитая ему Табаковым, великолепное скольжение, связывание звука и звучания трубы у Андрея Ганделя. Особо притягательным был для Докшицера Алексей Августенчик. Он поражал красивым тембром звучания трубы, полнотой и округленностью звука (особенно в гобойном Концерте Генделя соль минор в переложении М.И. Табакова).
В годы учебы в ЦМШ Докшицер много выступал на концертной эстраде кк солист. Часто концерты проходили в залах консерватории. Но в репертуаре трубачей в то время еще преобладали примитивные в художественном отношении, мелодраматические пьесы типа старинных фантазий Т. Гоха, и выход Докшицера на сцену Большого зала консерватории с блестящим концертным этюдом А.Ф. Гедике, переложениями для трубы классических произведений показал, что создается новый репертуар для трубы. Эти выступления развили в нем профессиональное отношение к эстраде, обогатили опытом концертанта.
Учебу в ЦМШ Докшицер совмещал в оркестре при Центральном Доме Красной Армии. В этом ансамбле он работал до 1940 года, с ним же много ездил по стране. Был в Монголии во время военных событий на Халхин-Голе в 1939 году.
В этом же 1939 году Докшицер перешел учиться в училище им. Гнесиных и тоже в класс М.И. Табакова. Он был младшим в классе Табакова, и атмосфера здорового соревнования, которая была среди учеников, заставляла много работать. Табаков был очень требовательным педагогом, и каждый из его учеников старался показать себя как можно лучше. Многие стремились попасть в этот класс, и если Табаков обращал на кого-либо внимание, это было почетно, но и ко многому обязывало.
На формирование Докшицера оказывали влияние выдающиеся исполнители-трубачи, обладавшие яркой индивидуальностью. Его волновала игра С.Н. Еремина, особенно мощь звучания, обжигающего как раскаленный металл; своеобразна красота выразительность романтического звука Л.Г. Юрьева, самого блистательного после М.И. Табакова исполнителя "Поэмы экстаза", виртуозность Н.Э. Полонского, которого сам Табаков характеризовал как "явление сверхвыдающееся", наваторство Г.А. Орвида, всегда старавшегося выступить с чем-то новым, необычным. Для Докшицера стало необходимым искать новые краски для своего инструмента в звучании симфонического оркестра, в голосе. Он очень любил посещать концерты певцов и многому учился, слушая Д. Пантофель-Нечецкую, А. Пирогова, И.Козловского, Н.Шпиллер и др. В дальнейшем большое влияние оказывали встречи и совместная работа с выдающимися дирижерами - Н. Головановым, С. Самосудом, Е.Мравинским, Ю.Файером, А.Мелик-Пашаевым, многие оркестровые замечания которых он переносил в свою сольную практику.
Вскоре Докшицер познакомился с пианистом и композитором Владимиром Ананьевичем Пескиным, который на протяжении многих лет был почти постоянным его партнером в концертах. Имея богатую нотную библиотеку Пескин открыл для него сокровищницу вокльной литературы. Широта, выразительность и напевность вокальных мелодий вызвало в нем желание воспроизвести это звучание на трубе. С Пескиным Докшицер сделал много переложений для трубы. Среди них романсы П.И. Чайковского, Э.Грига, Н.А. Римского-Корсакова, Ф. Листа, М.А.Балакирева, Ш.Гуно, С. Рахманинова и многих других. Это была "проба пера" будущего мастера транскрипция и обработок для трубы.
Для русской инструментальной музыки мелодичность, широкая напевность были характерны всегда. Певучесть звучания рояля А.Г. Рубинштейна была одна из самых впечатляющих сторон его исполнительского искусства. Он говорил, что потратил много времени, чтобы добиться "пения на рояле" и советовал музыкантам постоянно и кропотливо изучать секреты звучания голосов великих певцов.
Замечательная русская арфистка К.А. Эрдели писала: "Меня, как и многих других русских музыкантов, волнуют возможности приблизить звучание арфы к звучанию человеческого голоса, сделать ее звук максимально человечным, поющим, говоря словами Б.Асафьева, "очеловечить инструментализм" (5).
Вот это поющее начало "очеловеченный интсрументализм" привлекает и молодого Докшицера. Позже, один из старейших русских трубачей, ученик В. Брандта, П.Я. Лямин, очарованный игрой Докшицера писал: "С восхищением я слушаю его игру напоминавшую мне знаменитого Ф. Крейслера, которому я имел честь аккомпанировать. Труба Т. Докшицера поет, как пела великая гордость Руси - Антонина Васильевна Нежданова" (6).
Именнов доме Пескиных Докшицер впервые близко познакомился с оперной литературой. У них была прекрасная библиотека оперных клавиров. Мать Пескина, Вера Исаевна, хорошо пела, и вечера в их доме часто превращались в импровизированные концерты вокальной музыки. Докшицер партию голоса "пел" на трубе.
В.А. Пескин немного занимался композицией, писал для фортепиано, для голоса. В 1937 году он написал свое первое произведение для трубы и фортепиано. Это было виртуозное, феерическое Скерцо. Каждое свое новое произведение или переложение Пескин и докшицер неизменно показывали М.И. Табакову. Просмотрев Скерцо, М.И. Табаков сказал, что это произведение на трубе неисполнимо из-за своих технических трудностей. Но настойчивость Докшицера и умение упорно трудиться, а также заложенные в классе И.А. Василевского основы техники вспомогательной атаки, позволили ему через некоторое время с блеском исполнить новое сочинение. То, что сыграть казалось было невозможно, он исполнил элегантно, просто и виртуозно. М.И. Табаков, услышав игру своего ученика, сказал, что если бы это было 50 лет назад, то Докшицера как Паганини объявили бы дьяволом. Это произведение раскрыло неограниченные технические возможности музыканта-виртуоза.
Затем В.Пескин пишет Поэму, Концерт для трубы с оркестром до минор, Концертное аллегро, Прелюдию и все эти сочинения посвящает Докшицеру.
С большим вниманием и теплотой следит за развитием талантливого трубача и Елена Фабиановна Гнесина. В годы учебы она подарила ему свою фотографию с надписью: "Замечательному певцу на трубе". Особенно она любила слушать в исполнении Докшицера романс Ф.Листа "Как дух Лауры" и часто просила включать его в программы выступлений. В последний раз Тимофей Докшицер играл этот романс для нее, когда она уже не могла слышать ее. Это было в тот день, когда московские музыканты прощались с незабвенной Еленой Фабиановной.
В марте 1941 года Всесоюзный конкурс исполнителей на духовых инструментах. В конкурсе приняли участие и пять ученико М.И. Табакова: А. Месиаян, В.Евсеев, А.Августенчик, молодой профессор Г.А. Орвид и студент второго курса Музыкального училища им. Гнесиных Тимофей Докшицер, который был самым молодым участником конкурса. В числе других сочинений он играл и Поэму В.Пескина, который сам исполнял партию фортепиано. М.И. Табаков расчитывал на успех своих более взрослых и более опытных учеников, но Докшицер своей блестящей игрой завоевал звание лауреата конкурса. Солисту оркестра Ленинградской филармонии И.Воловнику, профессору Г.А. Орвиду и студенту училища Т.Докшицеру была присуждена третья премия. Это было большой наградой для молодого музыканта. Распределение премий проходило без разделения по специальностям. В числе получивших третью премию был и фоготист Д. Еремин. Из трубачей первую и вторую премии не получил никто.
Великая Отечественная война прервала учебу. Докшицера направляют в пулеметное училище, откуда вскоре отзывают в только что созданный образцовый оркестр при штабе Московского военного округа.
В этот орестр были призваны музыканты из ведущих оркестров. Творчесая работа оркестра была разнообразной: играли на парадах, в походах, на разных торжествах, встречах, вечерах. Из состава оркестра был создан джаз, которым руководил известный мастер этого дела Виктор Николаевич Кнушевицкий. До войны он много работал в симфонических оркестрах, в том числе и в знаменитом Персимфансе (вместе с М.И. Табаковым). В 1940 году Виктор Николаевыич возглавил созданный тогда Государственный джазовый оркестр СССР. Сформированный в составе духового оркестра МВО, джаз просуществовал два года и регулярно давал концерты. Солистом в этом джазе был Докшицер.
Во время октябрьского наступления немцев, оркестр МВО выехал в Горький. Туда по волге прибывали параходы и баржы и эвакуированными из Ленинграда, Москвы и других городов. Этим людям, бежавшим от немцев, казалось, что все кончено, все погибло. И вдруг на набережной Волги (у речного вокзала) их встречал музыкой военный духовой оркестр. Никогда не забыть, какие слезы радости проливали эти люди. Военная музыка вселяла в них надежду, прогоняла страх и растерянность. Служба военных музыкантов в годы войны была очень нужна людям.
Навсегда остался в памяти и день 29 марта 1942 года, когда впервые в Москве в Колонном зале Дома союзов была исполнена Седьмая симфония Д.Шостаковича. Исполнял ее оркестр Большого театра под управлением Самуила Абрамовича Самомуда. В связи с тем, что основная часть оркестра Большого театра находилась в Куйбышеве, а в Москве был только филиал театра, Главное Политическое управление несмотря на тяжелое военное время, стала отзывать артистов оркестра Большого театра, проходивших службу в армии. Было приглашено несколько молодых музыкантов из оркестра МВО, в том числе и Докшицер. В группе труб был и С.Еремин, чья игра произвела тогда на Докшицера огромное впечатление. Известно, каким выдающимся событием стало исполнение Седьмой симфонии Дмитрия Шостаковича. Она повторялась несколько вечеров. Во время одного из концертов была объявлена воздушная тревога, но в публике никто не шелохнулся. С.А. Самосуд продолжал дирижировать, и тогда взволнованный администратор Колонного зала под пультами стал пробираться к Самосуду, делая отчаянные знаки прекратить игру оркестра. Безусловно, Самуил Абрамович понимал, что объявлена тревога, но преподнято-торжественное настроение зала, необычно взволнованное единение исполнителей и слушателей было так велико. Самосуд жестом руки п"пригвоздил" администратора к полу, заставив его просидеть в такой позе до конца симфонии.
В дальнейшем Дошицеру неоднократно приходилось играть Седьмую симфонию и с другими дирижерами, в частности с Н. Рохлиным. Но встеча с Самосудом была для Докшицера памятной и оставила незабываемый след. (Много лет спустя Докшицер был рад вновь встретиться с Самосудом, записав на всесоюзном радио с оркестром Большого театра под его управлением "Листок из альбома" Глазунова.)
Возвращаясь к военному времени вспомним суровую осень 1941 года. Враг рвется к Москве. 7 ноября 1941 года перед Ленинским Мавзолеем прошли маршем те, кто грудью своей защищал родную столицу. На Красной площади оркестр МВО своей игрой вдохновляет защитников Родины. Среди участников парада и Докшицер.
Затем будет Парад Победы в 1945 году. Когда поверженные фашистские знамена упадут к подножию Мавзолея. И Докшицер снова будет играть в составе оркестра МВО.
С 1942 года Докшицер начал преподавать в училище им. Гнесиных; которое сам только что окончил, а в 1945 году после окончания войны и демомибилизации из армиии поступил в институт им. Гнесиных. И вновь к М.И. Табакову, с которым он поддерживал постоянную связь и в военные годы.
В декабре 1945 года он выдержал конкурс в оркестр Большого театра. После первого же спектакля, в котором он исполнил сольную партию корнета в балете П.И. Чайковского "Лебединое озеро", взыскательный коллектив оркестра театра сразу же признал в молодом артисте талантливого музыканта. Начался новый этап в творческой биографии Докшицера.
В 1947 году в Праге состоялся Первый Всемирный фестиваль демократической молодежи и студентов. В рамках фестиваля проводился и международный конкурс духовиков-трубачей и кларнетистов. Это был первый Международный конкурс, в котором приняли участие и советские музыканты-духовики. От Советского Союза в конкурсе выступали два трубача - Тимофей Докшицер и Иван Павлов и два кларнетиста - ленинградец Илья Рогинский, победитель Всесоюзного конкурса 1941 года, и москвич Виктор Петров. Советские музыканты с блеском выступили на этом труднейшем состязании. Их высокохудожественная игра и виртуозное владение инструментом произвели огромное впечатление на жюри и слушателей. Т.Докшицер и И.Рогинский завоевали первые премии и стали победителями конкурса.
В 1949 году Докшицер был участником фестиваля в Будапеште в составе моложежного симфонического оркестра. Этот оркестр (вне конкурса) получил Высший приз фестиваля. В 1955 году вместе с молодежной группой балета Большого театра участвоввал в Варшавском фестивале молодежи и студентов.
С 1954 года Докшицер начал преподавать в Институте им. Гнесиных, а после смерти М.И. Табакова, в 1956 году, к нему перешел его класс. Педагогическая работа помогла Докшицеру глубже осмыслить сложность исполнительского процесса. То, что раньше чувствовалось лишь интуитивно, теперь стало осмысленным и проверялось практикой.
И все-таки он понимал, что теоретических знаний, полученных на оркестровом факультете, недостаточно, что нужно учиться еще и еще. Как и многих разносторонне одаренных художников его влекло дирижирование, возможность средствами симфонического оркестра показать во всей полноте необъятный мир человеческих чувств, выразить то, что недоступно солисту.
Продолжая работать в Большом театре и преподавать в училище, Докшицер осуществил в 1952 году свою мечту - поступил на дирижерско-симфоническое отделение Московской государственной консерватории в класс профессора Лео Морицевича Гинзбурга. А в 1957 году выдержал конкурс на место дирижера-стажера в Большом театре.
С этого времени начинается самый напряженный этап в творческой жизни музыканта. При той огромной нагрузке, которую несет солист оркестра Большого театра и преподаватель института, Докшицер еще и дирижирует спектаклями, учится в консерватории, часто выступает в концертах по радио и телевидению, записывается на грампластинки. В Большом театр он дирижирует операми "Травиата", "Вертер", "Банк-Бан", "Фауст" и другими. Коллетив театра с большой теплотой и доброжелательностью встретил появление Докшицера за дирижерским пультом.
5 апреля 1959 года в Большом зале Московской консерватории оркестр Большого театра под управлением Докшицера исполнил Шестую симфонию П.И. Чайковского, уверюру К.Вебера "Оберон" и Концерт для голоса с оркестром Р.М. Глиэра (солистка Галина Олейниченко). Критика единодушно отметила успех молодого дирижера. "Дипломный концерт Т. Докшицера, прошедший с большим успехом, доставил удовольствие не только аудитории. Исполнители-артисты оркестра высоко оценили искусство, с которым дипломант провел свой отчетный концерт, показав себя серьезным, вдумчивым музыкантом. Оркестр, превосходно исполнивший программу концерта, очень чутко и с творческим энтузиазмом выполнял все художественные требования молодого дирижера (7)".
"Значительным достоинством дирижера является его умение достигать тесного контакта с солистами. Здесь, по-видимому, сказывается опыт, приобретенный Докшицером во время его работы вв Большом театре. Аккомпанируя певцам, дири жер всегда находил безошибочно верные темпы и соотношеня звучностей. Концерт Докшицера убеждает нас в несомненном дирижерском даровании этого разностороннего музыканта" (8). Часто в одном концерте публика могла услышать его и в качестве трубача-солиста и в качестве дирижера (выступления в Москве, Вильнюсе, Луганске).
В том же 1959 году за большие заслуги в развитии советского исполнительского искусства Докшицеру было присвоено почетное звание заслуженного артиста РСФСР.
Сочетание исполнителя и дирижера в одном лице почти всегда само по себе бывает очень интересным. Многих больших музыкантов-инструменталистов привлекал симфонический оркестр, привлекало дирижирование, хотя они так и не стали только дирижерами. Достаточно вспомнить имена Л.Ауэра, Э.Изаи, Дж.Энеску, П.Казальса, Д.Ойстраха, Д. Ойстрах через всю жизнь пронес свою мечту о дирижировании, осуществить которую удалось лишь в конце 1960 года. Он говорил: "Дирижирование для меня больше, чем удовольствие... Оно расширяет горизонт, ставит новые задачи, открывает новые миры! (9)".
Эти же чувства заставляли П.Казальса оставлять виолончель и брать в руки дирижерскую палочку. "Предаваться музыке, - говорил он, - является моей насущной потребностью. А чтобы передавать музыку так глубоко и интимно, как я ее чувствую, - нет лучше инструмента, чем оркестр, который объединяет в себе все инструменты" (10).
Докшицер сам являлся частицей "оркестрового механизма", он жил в нем и не мыслил себя вне оркестра. Он чувствовал, что где-то рядом есть еще большая область знаний, которая очень нужна ему как исполнителю-трубачу.
В наших беседах с ним мы часто возвращались к этой теме. Об этом периоде в своей творческой деятельности он рассказывал: "Учеба на дирижерском отделении консерватории дала мне очень многое. Я много узнал, изучая симфоническую литературу, партитуры, полифонию, инструментовку и эти знания мне очень помогли, как трубачу. Правда, я не скажу, что занимался этим только для того, чтобы получить что-то для игры на инструменте. В какой-то момент опасность оставить свой инструмент и заняться только дирижированием была".
Но положение складывалось так, что полноценно заниматься всем было очень трудно. Нужно было сделать выбор. И хотя к этому времени Докшицер успел познать "вкус дирижерской палочки", все-таки оставить исполнительство на любимом инструменте он не мог. Позже он рассказывал: "С годами у меня выработалась органическая потребность играть на трубе. Я не мог с утра заниматься дирижированием, пока не поиграю на трубе. Я не мог обойтись без инструмента, как человек не может обойтись без воздуха, жить без пищи. Обстоятельства помогли мне сделать окончательный выбор. В 1960 году был закрыт филиал Большого театра, и я оставил дирижирование. Не скажу, что в этот момент я был рад этому, но вскоре убедился, что это помогло мне войти в нормальную творческую колею. У меня освободилось время для творческой работы на инструменте. Сейчас уменя нет ни тени сожаления об оставленной работе. Но я и не сожалею, что учился этому делу, потому что дирижирование много дало мне. Оно значительно расширило мои познания в музыке, помогло узнать то, чему трубачей не учат".
Большое удовлетворение приносили занятия полифонией у профессора Сергея Васильевича Евсеева, ученика С.И. Танеева. Занятия инструментовкой у композитора Николая Петровича Ракова позволили Докшицеру впоследствии заняться самостоятельно этим интересным делом. Большое значение имели также занятия на фортепиано у И.Р. Клячко, этого тонкого вдохновенного музыканта и умного методиста.
Каждый, кто хоть раз побывал в маленьком, уютном классе Института им. Гнесиных, носящем имя Табакова, где занимается с учениками Тимофей Александрович Докшицер, надолго запомнит атмосферу внимания, сердечности и большой профессиональной требовательности. Тимофей Александрович обладает поразительным умением заражать своей энергией. В классе всегда мног "не своих" учеников и даже музыкантов других специальностей, приходящих посоветоваться или просто послушать. В процессе урока Тимофей Александрович часто сам играет на инструменте. Его удивительная музыкальная память позволяет ему исполнять наизусть любой этюд, упражнение или пьесу. И делает он это страстно, виртуозно, одухотворенно. Однако после его показа никогда не чувствуешь "давления авторитета". Он помогает глубже понять музыкальную мысль, воссоздающую музыкальный образ.
Педагогический метод Докшицера, во много обобщивший методику Василевского и Табакова, характерен в первую очередь, тем, что вся работа направлена на воспитание музыканта. О чем бы ни шла речь - об исполнении пьес, этюдов, о чисто технических моментах или об отдельных звуках - речь всегда идет о музыке. При этом он хочет добиться от студента осмысленного освоения материала. Докшицер обязательно останавливает студента, если видит, что ученик делает что-то механически, неосознанно.
Особенно большое значение Докшицер придает воспитанию культуры звука. Его ученики, как правило, никогда не "кричат", прекрасно владеют всем богатством выразительного, "живого" звучания.
Тимофей Александрович считает, что "звук - жемчужина трубы, образно говоря, - голос трубача, важнейшее средство музыкально-выразительного исполнения. Каждый трубач имеет свою характеристику звука, по которой его можно узнать и отличить. Но звук не дается от природы сам по себе, его надо сформировать и постоянно развивать". Поэтому часто в классе ведется работа по разбору каждого звука, раскрывается сущность приемов артикуляции, ведения и окончания звука.
Если вы попадете на урок, когда идет работа над этюдами, вы услышите, с какой тщательностью будут шлифоваться отдельные технические приемы. О значении этюдов Докшицер много говорит, ибо этюды, по его мнению, являются важнейшим звеном между упражнениями и концертными пьесами. Именно во время исполнения этюдов во многом формируется художественное мышление музыканта, они помогают наполнить исполнительские приемы художественным содержанием. Докшицер требует исполнять этюды как концертные пьесы, добиваясь технического совершенства тех приемов, на которых построен этюд. На уроке студенту предоставляется полная свобода в определении темпа, выборе штрихов, распределении дыхания, характера, кульминаций. Чем больше студент думает над этим, тем выше оценивается его работа. "Вы сыграли ноты, но не показали музыки, не выразили ничего, что написано в нотах, не заинтересовали нас своей игрой", - говорит педагог.
Свыше 50 человек окончили класс Тимофея Александровича. В настоящее время практически все трубачи в оркестре Большого театра - его ученики. Это В. Прокопов, М. Ханин, П. Веденяпин, С. Зверкин, М. Границкий, А.Корольков, лауреат Международного конкурса В. Истомин, лауреат Всесоюзного и международного конкурсов И. Школьник, лауреат Всесоюзного конкурса И. Сазонов. Солистами в различных оркестрах работают А.Королев, А.Молостов, А.Фишер. Его учеников можно встретить также во многих городах и республиках нашей страны. Так В.Луб работает в Одеской консерватории, В.Бодя - в Растове-на-Дону, П.Табак - в Молдавии (11).

(Продолжение следует)


На заглавную страницу